Лиза Бетт – Ты будешь умолять (страница 2)

Вот только я сделала все, чтобы никто из людей отца не знал, куда я отправилась, потому что в противном случае меня за шкирку вернули бы в квартиру и приставили к дверям охрану. Что ни говори, а отец помешан на контроле. И я у него единственная дочь.

– Пустите!

Меня толкают на заднее сиденье, и я, не удержав равновесия, падаю под дружный смех толпы. Один из них хватает мою ногу и дергает на себя, цепляя вторую под коленом. Пытаюсь взбрыкнуть, но мое сопротивление только веселит пьяных парней.

– Не надо так кричать, киса. Мы тебя не обидим. А если будешь послушной, еще и заплатим, – вкрадчивый голос мертвой хваткой цепляется за шею, и я ощущаю предательские слезы страха, подступающие к глазам. – Не сопротивляйся, и мы сделаем тебе приятно, да парни?

Он дергает меня на себя и вклинивается между разведенными ногами, продолжая сжимать мои бедра.

Желчь подкатывает к горлу.

– Поехали отсюда, не будем же мы прямо тут… – голос водителя заставляет остальных закивать, и парни начинают рассаживаться, а я снова пытаюсь вырваться, но тот кто меня держал лишь толкает в машину и садится рядом.

Страх уже пропитал все естество, меня трясет и даже зубы стучат, но я все равно слышу этот низкий голос, который привлекает внимание толпы друзей, и вижу как те замирают, не успев рассесться.

– По-моему девушка против…

– Парень, иди по-хорошему, слышь? – тот кто первым меня окликал отступает от открытой двери и делает шаг к незнакомцу. – Или ты хочешь получить пизды?

Самоуверенный вид пьяного задиры позабавил бы, если бы я не дрожала так сильно. А сейчас я перепугана так, что готова разрыдаться, прося их оставить меня в покое. Глупо! Глупо было вообще все это затевать. Но Аня так слезно умоляла нарушить запрет и пойти в клуб, что я поддалась на уговоры. И чем все это выходит? Меня скоро пустят по кругу четверо парней, а потом, когда папа узнает, что со мной сделали, пустит по кругу каждого из них, и никакого шанса избежать этой участи ни у них, ни у меня нет. Отлично погуляла Лина!

– Отдайте мне девушку и я уйду, – он разжал ладонь, глядя на железку в своей руке и снова сжал, поднимая глаза на собеседника. Маска равнодушия на его лице пугает, и одновременно внушает странное спокойствие, что я не одна. – Серьезно, парни. Проблемы не нужны ни мне, ни вам. Давайте по-хорошему.

– Слышали? – водитель вероятно почувствовав кураж обходит машину и встает рядом с другом. Пьяными они больше не выглядят, скорее взбудораженными. Захотелось взвыть. Сейчас они вырубят моего защитника и увезут меня в лес. А может в квартиру. Воображение, прекрати! – По-хорошему!

Четверка рассмеялась, и я пользуясь тем что они отвлеклись медленно подсаживаюсь к краю сиденья, но парень сзади дергает меня на себя и вжимает в торс.

– Сиди тихо, сучка, – его рука ползет под полу моей куртки, и я всхлипываю, и этот звук привлекает внимание незнакомца.

– Ладно, – роняет спокойно и тут же размахнувшись врезает по роже водителю, и тот с диким воем отлетает к машине, хватаясь за челюсть. Хочет что-то сказать, но получается мычание, видимо незнакомец сломал ему челюсть. Больше никто из парней не дергается, все затихли, боясь шелохнуться, только второй, стоявший рядом отскакивает от незнакомца как от огня, но мой защитник даже не смотрит в его сторону. Он пронзает взглядом меня и медленно произносит. – Иди сюда.

Рука на моем теле растворяется, меня больше никто не держит, и я уже не скрывая слез соскакиваю и на нетвердых ногах подбегаю к спасителю, хватаясь за его руку. Он стряхивает меня, настойчиво отводя за спину и сует в руку ключи.

– За углом черный мерин. Садись и жди меня, – приказ которому я безапелляционно подчиняюсь и бросив на незнакомца благодарный взгляд убегаю в указанном направлении. Сердце колотится в горле, тошнота утихла, но ее место сменило головокружение от дикого облегчения, и мне ни сразу удается успокоиться, поэтому забегаю за угол и, прислонившись к стене, зажимаю рот рукой, чтобы не выдать рвущийся наружу всхлип. Руки дрожат так сильно, что мне не сразу удается найти на брелоке кнопку, пластик в руке ходит ходуном и я зажимаю ключ двумя руками и вглядываюсь в обозначения.

Черный мерседес мигает фарами, и я дергаю пассажирскую дверь и падаю на сиденье. Лихорадка не проходит, и я отбрасываю ключ на водительское и закрываю лицо ледяными ладонями. Слезы градом катятся по щекам, и я уже не сдерживаю громких рыданий как в детстве, когда не можешь остановиться, и твою душу рвет от боли.

А если бы они…

Если бы им удалось…

Внезапно водительская дверь распахивается и я вскрикиваю и вжимаюсь в сиденье. С губ спасителя срывается ругательство и он обходит машину и, достав в заднего бутылку вискаря, насильно всовывает мне в руки.

– Пей.

Мотаю головой, волосы липнут к щекам, и я все еще дрожу и вою.

– Нет…

– Пей! – хватает меня за подбородок и вливает в рот бухло, отчего я едва не захлебываюсь и сгибаюсь пополам, хватая воздух ртом.

Хватка на шее сзади заставляет разогнуться, и спаситель приближает мое зареванное лицо к своему и медленно чеканит слова.

– Еще пей, пока обратно не полезет, ясно?

Спорить сил нет, и я киваю как болванчик и сама выхватываю из его горячих рук бутылку. Один глоток и выпитое проваливается в горло, обжигая рот, второй, и виски встает в горле, но я сглатываю и отдаю ему бутылку.

– Умница, – нагибается и открывает бардачок, в котором я вижу пачку салфеток. Он протягивает их мне и отворачивается, заводя мотор.

Руки дрожат, но уже не так сильно, да и внутри тремор утих, правда голова стала чужой и все еще кружится. Но это уже от выпитого. Привожу себя в порядок, отгибая козырек и глядя в зеркальце. Боже, какой кошмар! Тушь потекла, на щеках черные полосы и глаза красные вдобавок к красному носу. Вытираю мейк, начисто счищая его с лица. Убираю салфетки в бардачок.

Перевожу взгляд на спасителя и замираю, изучая чеканный профиль. Черные волосы ниспадают на высокий лоб, нос с горбинкой, которая скорее следствие уличной драки, нежели национальности, четкоочерченная челюсть, покрытая черной как ночь щетиной. Она делает его похожим на пирата. Или бандюка. Только вот незадача: именно он меня спас от насильников. Сглатываю, когда свет от фонаря падает на его лицо и в горле пересыхает, когда красивой формы губы искривляются в улыбке.

– Нравится?

Ну конечно он видит, что я его разглядываю, и мои щеки мгновенно вспыхивают, и я резко отворачиваюсь.

Говорить не хочется, и я удобнее устраиваюсь на сидении, почему-то совершенно не задумываясь, куда он меня везет. Голова ватная, в глаза будто насыпали песка, и я ненадолго их прикрываю, чтобы не так жгло.

А дальше провал.

Глава 2

Просыпаюсь от молоточков, которые стучат в голове. Где-то вдалеке маячит тошнота, и я ложусь на другой бок с закрытыми глазами. А потом замираю. Тревога заставляет резко сесть на постели и осмотреться. Не моя комната. Не моя постель. Торопливо соскакиваю, но с запозданием осознаю, что спала голой. Машинально прикрываюсь черной простыней. В комнате никого нет, я могла бы добежать до ванной, но не рискую, вместо этого оглядываюсь в поисках своих шмоток. Ничего.

Рядом с постелью лежит мужская рубашка, и я около минуты на нее смотрю, взвешиваю все за и против, а потом смиряюсь с неизбежным и надеваю.

Рукава подгибаю почти в два раза, сама же рубашка чуть выше колен. Огромная рубашка для огромного мужика.

Хреново.

Вчера я вероятно вырубилась в его машине, и он не придумал ничего лучше, кроме как отвести меня к себе? А если папа узнает? Нам обоим крышка. И моему спасителю в первую очередь.

Аккуратно спускаю ногу на пушистый ковер у кровати и медленно встаю. Голова чуть кружится, но тошнота вполне терпимая, и я подхожу к двери и медленно ее открываю. Пустой коридор. Стены из белого кирпича. Пара дверей и арка, ведущая к лестнице. Иду к ней, прислушиваясь к посторонним звукам. Где-то вдалеке слышу мужской голос. Он кажется знакомым, и сердце замирает от мысли, что это тот самый парень из клуба. Тот, что спас меня.

Касаюсь гладкой поверхности перилл и медленно спускаюсь, пытаясь гасить дрожь волнения. А что если я так напилась, что не заметила, как он трахнул меня? Это мерзко, но факта не исключаю, потому что не могу найти объяснение, почему спала голой.

За потерю девственности отец меня убьет. В буквальном смысле.

И моего спасителя тоже под шумок.

Иду на голос, и замечаю арку в кухню. Пространство большое, кухня из черного мрамора, в центре островок, у которого на барном стуле сидит незнакомец.

Он раздет по пояс, на нем только черное трико. Он прижимает телефон к уху плечом и попутно набирает что-то на ноутбуке. Дыхание перехватывает, когда черные глаза в обрамлении угольных ресниц отрываются от ноута и фокусируются на мне. Вдоль позвоночника пробегают мурашки.

– Доброе утро, – прерывает звонок и хлопает крышкой компа, поднимаясь со стула. Выжидательно на меня смотрит.

– Мне надо домой, – роняю глухо, горло саднит, так будто я всю ночь орала в караоке. Короткая улыбка служит ответом. Повторяю свою просьбу, но он только улыбается.

Если я не успею вернуться до приезда отца, он поймет что что-то не чисто и поедет проверять. Моя квартира пуста, там же телефон как мне кажется с сотней пропущенных.