Лиза Бетт – Фамилия (страница 3)

Розовую спальню нахожу без труда, открываю дверь, замечаю тень у кровати. Девушка вздрогнула при моем появлении и поднялась на ноги, отступая к стене.

– Кто вы? – она испуганно смотрит на меня, и я вдруг ощущаю в груди что-то очень напоминающее тоску. Шесть лет назад я точно так же вздрагивала от каждого шороха в этом гребаном аду и точно так же пугалась каждого, кто бы не вошел в спальню.

– Я тебя не обижу, присядь… – примирительно произношу, девушка мне не верит. И отчасти я даже горжусь ей за это. Но спорить она не решается, аккуратно присаживается на край кровати и складывает руки на груди. Белый пеньюар натягивается, и я отмечаю, что подобный носила я в ту ночь, когда меня отвели к Герману в спальню. Фигура у новенькой хорошая: тонкая талия, аккуратная грудь, изящные запястья, длинные ноги. Волосы кажется не крашенные, что в наше время встречается довольно редко, особенно в случае с блондом. И эти проникновенные голубые глаза кажется заглядывают в самую душу. Сеймуру понравится такой подарок. – Меня зовут Мира. Я пришла, чтобы удостовериться, что с тобой обращаются хорошо.

Представляюсь и говорю спокойно.

– Как тебя зовут?

– Лилия, – отзывается робко.

– Как ты попала сюда, Лилия?

Несколько долгих секунд она молчит, будто взвешивает за и против, но все же отвечает.

– Меня похитили из ночного клуба. Мы с подругой пошли туда отметить окончание первого курса. И какие-то мужчины угостили нас коктейлями… А дальше я…

– Здесь все не так плохо, как могло бы быть, – после короткой паузы я заговариваю. – Тебе повезло, что ты девственница. Завтра в этот дом приедет важный гость. Тебя готовят для него.

Её глаза округляются, и я замечаю, что тонкие пальцы на локтях сжимаются сильнее.

– Если ты сумеешь понравиться ему, он заберет тебя с собой, и ты сможешь сбежать из этого ада.

Последнее слово повисает в воздухе, и я готова откусить себе язык за эту откровенность, но слишком поздно. Лилия впивается в мое лицо взглядом и не дышит.

– У тебя кто-то есть? Там на родине? Родители, друзья?

– Да, – она торопливо кивает и ее настороженный взгляд слегка теплеет. – Дядя…

– Ты должна быть сильной ради него, понимаешь?

Кивает. Я продолжаю.

– Если ты будешь делать все, что от тебя требуют, ты увидишь его снова. Но нужно быть терпеливой. Это может произойти не завтра и даже не через год, понимаешь?

Нехотя, но кивает.

– Ты знаешь, что происходит в постели между мужчиной и женщиной? – говорю спокойно, вспоминаю свой первый раз и какой неопытной была, и тут же отгоняю неприятные мысли.

– Да, – говорит тихо.

– Хорошо. Завтра ты должна быть покорной и терпеливой. Я не знаю, хороший ли любовник тот мужчина, которому тебя прочат, но полагаю да. О нем ходит дурная слава ловеласа, а значит, он как минимум знает, что делать с девушкой, и как сделать ее первый раз менее болезненным.

Лилия кажется не дышит, и я вздыхаю, понимая, что в попытке успокоить ее только напугала еще больше.

– Моя комната дальше по коридору. Я сплю в хозяйской спальне. И если тебе что-то понадобится, обратись к любой горничной и попроси, чтобы отвели тебя к Мирославе. Они меня найдут.

Поднимаюсь с кровати, собираясь наконец уйти, но слова Лилии меня останавливают.

– Сколько времени вы тут?

Опускаю взгляд, понимая, что если скажу правду, навсегда погублю в ней надежду на то, что она когда-то освободится.

– Почти два года, дорогая, – лгу и, развернувшись, покидаю комнату.

Глава 5

День приема начался сумбурно. Во-первых, с утра пришли месячные, а это значит, что я не беременна от Германа.

От этой мысли настроение улучшилось.

Герману потребовалось уехать из поместья, и я осталась одна в спальне, как в ту нашу ночь.

Платье, еще вчера приготовленное Таисией для меня, висит на плечиках у большого зеркала. Там же стоят босоножки.

Смотрю на брендовые вещи и размышляю.

Если бы я попала сюда не девственницей, я наверняка бы работала сейчас в каком-то борделе без надежды на светлое будущее. Но так случилось, что Герман выбрал меня, и теперь жизнь похожа на сказку. Но лишь со стороны.

На самом деле я точно такой же раб, которых держат в клетках внизу, я точно так же подчиняюсь хозяину, я точно так же не принадлежу себе. Это всё подано под соусом золота и больших денег, но реальность такова: если я надоем Герману, тут же окажусь в клетках с рабами внизу. И мне категорически нельзя этого допускать.

Встаю, привожу себя в порядок и спускаюсь к завтраку. После решаю пойти и убедиться, что клетки с рабами убрали. Спускаюсь во двор и замираю на крыльце кухни, глядя на то, как охрана выводит заключенных. Те покорно шагают, окруженные конвоем. В клетках остался лишь один человек. Он по-прежнему наг и полон несгибаемого упрямства.

Медленно спускаюсь по ступеням, подхожу к клетке новенького и встаю напротив него, давя своим взглядом.

– Тебе лучше усмирить пыл, – произношу ровно. Мне запрещено разговаривать с рабами, но Герман не рискнет убивать бойца, который может принести ему целое состояние на боях без правил. Да и в это время двор пуст, конвой и рабы скрылись в помещениях с толстыми стенами, и никто не сможет доложить ему, что я разговаривала с новеньким. – Они переведут тебя в комнаты прислуги, если ты начнешь подчиняться.

Он молчит, и не смотря на то, что я стою выше его, мне все равно кажется, что это именно он смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд тяжелый и такой же давящий. Он пропитан неприкрытой неприязнью, но в глубине его что-то еще. Что-то, что я не могу пока проанализировать.

– Охране отдали приказ не трогать тебя, но они будут издеваться, пока ты не подчинишься.

Снова молчание, которое уже начинает давить.

Понимаю, что он не ответит, выдыхаю устало и опускаю взгляд на прутья, за которые безотчетно взялась. И замираю, осознав, что клетка не заперта.

Дверь плотно прикрыта, но тоненького язычка замка в щели нет.

Мои зрачки расширяются, я вскидываю голову, чтобы позвать охрану. Но все внутри обрывается, когда мои запястья обжигает каменной хваткой, и меня грубо подтягивают к клетке в упор. Я ударяюсь грудью о прутья, отклоняю голову назад, чтобы не ушибиться о них же лицом.

– Попробуй только рот открыть… – угрожающе шипит, испепеляя меня глазами. – Если сдашь, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом.

Меня трясет, прутья больно давят на грудь и бедра, руки жжет стальная хватка новенького. В том, что он сломал охраннику руку и несколько ребер, теперь нет сомнений. Его силы хватит, чтобы сделать то же самое со мной, и о чем я только думала, когда подходила к клетке?

Не дышу, глядя в полные ненависти глаза. Я даже не сразу понимаю, что он отпустил одно запястье, пережав его пальцами второй руки, и стиснул вместо этого мою шею. И только когда голову обносит, и я пытаюсь сделать вдох, у меня не выходит. И я еще больше паникую, вздрагиваю, пытаюсь дернуться, но хватка сродни стальным прутьям теперь опоясывает мою шею.

Открываю рот как рыба, выброшенная на берег, и тут же закрываю, не сумев вдохнуть.

– Значит, это ты его главная подстилка, – проникновенный тон заставляет меня покрыться мурашками страха, и я ощущаю, как по щеке скатывается слезинка. – И что ты такого умеешь, что он предпочел тебя сотне других?

Перед глазами начинают мелькать звездочки – явный признак нехватки кислорода. Я бы пошевелилась, но он так крепко удерживает меня, что я не в силах даже дернуться. Мои глаза начинают закатываться.

Новенький резко отпускает меня и отталкивает, слыша голоса охраны где-то за стеной. Я отшагиваю, и только потом, осознав, что он больше не достанет, хватаюсь за шею и закашливаюсь. Закашливаюсь, захлебываясь кислородом, который теперь как запойная наркоманка пытаюсь заглотить весь.

– Тебя… – задыхаюсь, с ненавистью глядя в глаза новенькому. – Тебя убьют сегодня же… Ты…Ты…

Он не произносит больше ни слова, но продолжает давяще уничтожать меня взглядом.

Во двор входит охрана, они о чем-то громко болтают и смеются. Меня все еще трясет, и теперь я осознаю, какой дурой была. Я думала, новенький такая же жертва обстоятельств, как и я. Но оказывается он просто больной псих, сродни Герману, готовый убивать и калечить людей, которые пытаются ему помочь.

– Заприте его! – выкрикиваю громко, чем привлекаю внимание мужчин с оружием. – Его клетка открыта!

Охрана торопливо подступает к клетке, один из них убеждается, в моей правоте и торопливо выхватывает связку ключей у второго. Но я не смотрю на них, мой взгляд приклеен к лицу того, кто сейчас стоит по ту сторону прутьев. Такой ненависти и молчаливой агрессии во взгляде я не видела никогда. И вся она сейчас адресована мне одной.

Но не смотря на это, я все равно испытываю удовлетворение.

Глава 6

Сеймур и его люди прибывают ровно в срок. Герман вернулся из поездки чернее тучи. Он ненавидит брата, но вынужден переступить через себя, только бы расширить бизнес.

Поэтому сейчас, стоя в комнате, он нервно застегивает пуговицы белоснежной рубашки, даже не замечая меня.

– Хочешь, я помогу? – сдаюсь, глядя как он, не справившись с петлей в третий раз, злобно всплескивает руками. Тяжело дышит, как раненный зверь, но покорно позволяет застегнуть пуговицы. Я беру с комода запонку и закрепляю на его манжете. Потом беру вторую.

Справляюсь со своей миссией и отступаю, глядя на мужчину напротив. Его дыхание выровнялось, он стал немного спокойнее и в этом отчасти и моя заслуга.