Лиза Барр – Женщина в огне (страница 14)
Дэн качает головой и делает большой глоток щедро сдобренного сахаром кофе.
– Никак. Ни один журналист на свете не согласится на анонимность в подобном случае. Даже если у материала несколько авторов, обычно перечисляют их всех. Если только…
Джулс не сводит с шефа глаз и ждет. Третья чашка кофе творит чудеса. Дэн оживляется, теперь он выглядит лет на десять моложе.
– Репортера либо охраняют, либо на него давят. Вопрос: кто и почему до него добрался?
– Или до нее, – поправляет Джулс.
– Или до нее, – ворчливо соглашается Дэн.
– Думаю, нам нужно выяснить, кто автор этой статьи, а также понять, что произошло до ее публикации и после.
– Беру этот вопрос на себя.
Дэн пишет заметку в телефоне. Джулс больно на это смотреть: шеф набирает текст одним пальцем.
– И вот еще что… Ты дал мне кучу материалов о похищенных произведениях искусства. Я прочла все. Сделала заметки и подготовила вопросы. – Джулс сцепляет пальцы в замок. – Мы ищем определенную картину, но мне не хватает одного ключевого элемента. Ты прекрасно понимаешь, что я не могу искать украденную фамильную ценность, не зная, кто ее разыскивает и почему. – Она подается вперед. – Кто охотится за полотном?
На лице Дэна появляется не то усмешка, не то ухмылка.
– Вопрос на миллион.
– Я не шучу.
Лицо шефа становится серьезным.
– Я тоже. Мой источник пожелал остаться неизвестным.
– Я понимаю и уважаю его решение. Но пока я не знаю, на кого работаю, действую вслепую. Ты говорил, что дело весьма срочное.
Дэн скрещивает на груди руки, сохраняя непроницаемое выражение лица.
Джулс закусывает губу.
– Ясно. Ты не знаешь, можно ли мне доверять. Понимаю, я работаю на тебя всего пару дней, но ты сам пригласил меня в команду… состоящую из нас двоих, – последние слова она особо выделяет. – Я не могу показать, на что способна, если не знаю существенных деталей.
Дэн начинает ерзать на стуле. Очевидно, ему неловко. Он понимает, что Джулс права, но не может решить, безопасно ли ей открыться. Шеф принимается гонять по столу сигаретную пачку, словно это хоккейная шайба. Джулс это ужасно раздражает, она протягивает руку и останавливает коробочку. Дэн смотрит на нее, словно на рефери, принявшего неверное решение.
«Ладно», – думает девушка, убирая руку с пачки. Она подождет. Джулс берет мобильник и делает вид, что читает сообщения, но мозг не в силах воспринимать информацию. Ободряющий смайл от мамы. Эсэмэс от подруги из колледжа – предлагает вместе поужинать. Дэн почти созрел – она понимает это, потому что шеф делает глубокий вдох.
– Расскажи о себе что-нибудь, чего никто не знает.
– Что? – Голос Джулс срывается. – Ты это серьезно?
Однако Дэн не шутит. По глазам видно, что он колеблется: стоит ли называть источник, пожелавший остаться неизвестным?
Джулс некоторое время молчит, потом наклоняет голову набок.
– Я уже призналась, что была приманкой.
– Недостаточно. Тогда ты хотела получить работу. – Шеф наставляет на нее палец. – Мне нужно что-нибудь личное.
– И тогда ты скажешь, кто наш заказчик? – Глупость какая-то, Дэн ведет себя как ребенок. – Так дело не пойдет. У меня нет секретов.
– Нет, Джулс, ты ошибаешься. То, кем мы хотим казаться и кто мы на самом деле, – совершенно разные вещи. Любой хороший журналист знает, что из этого важнее. – Он протяжно вздыхает. – Хорошо, я начну. Я бывший алкоголик. Я поставил на первое место работу, а не семью, из-за чего потерял тех, кого люблю больше жизни. – Дэн смотрит в пол. – У всего на свете есть цена. Вот кто я на самом деле. Твоя очередь.
– Мне безумно жаль. Тебе, наверное, нелегко пришлось. – Надо же, Дэн пил? Джулс вспоминает фотографию девочки в гимнастическом трико в рабочем кабинете шефа. Интересно, дочка хотя бы общается с ним? Джулс внезапно начинает нервничать. Что Дэн хочет услышать? У нее всего два варианта. Или рассказать про Рика Януса… Нет, исключено. Что ж, значит, у нее нет выбора. Джулс откашливается. – Ладно. Меня зачали по неосторожности. Лучшая ученица юридического факультета и парень, которого исключили из университета. Он исчез с горизонта еще до моего рождения. Трус. Ну как? – Джулс поджимает губы. – Зато мама у меня просто замечательная: умная, отличный профессионал. Правда, слишком много работает и чересчур часто беспокоится.
– Понятно. Яблоко от яблони недалеко упало, – ухмыляется Дэн.
– Точно! – смеется Джулс.
– Похоже, что тебе повезло с матерью, а ты – это лучшая ошибка, которую она совершила в жизни. – Лицо шефа смягчается. – Пыталась разыскать того недоучку?
Джулс кивает.
– Да. Женат. Детей нет. Живет в Сан-Диего, занимается недвижимостью. Похоже, полный отморозок. Решила, что не стоит тратить на него время.
Дэн смотрит в окно, потом снова на нее.
– Хотел бы я, чтобы мой папашка вот так же смылся. Нам бы не пришлось оплачивать огромные счета за лечение. После побоев мамина правая рука не функционировала как надо. А ты знала, что я получил свою первую Пулитцеровскую премию за материал о домашнем насилии? Я писал о том, насколько распространено это явление и что ублюдкам легко избежать наказания.
Они смотрят друг на друга через стол, чувствуя, что перешли на следующую ступень близости. Дэн аккуратно кладет пакетик сахара обратно в черный пластиковый контейнер, который стоит на столе, и произносит:
– Знаешь, как я всегда говорю? То, что нас не убивает…
– …становится темой для статьи, – заканчивает Джулс.
– В точку. – Тяжело вздохнув, Дэн подается вперед, вцепившись в края столика, и шепчет: – «Женщина в огне» принадлежит Эллису Бауму.
Джулс не может скрыть удивления, у нее отвисает челюсть. Такого она не ожидала.
– Да, тот самый Эллис Баум. Художнику позировала его мать, убитая Гельмутом Гайслером во время холокоста. Уверен, это имя много раз мелькало в документах, которые я тебе передал. Впрочем, Эллис скрывал свое прошлое – в том числе и от меня. А теперь он умирает – кстати, об этом тоже никто не знает. Он обратился ко мне за помощью. И я планирую сделать все возможное, чтобы выручить его. Эллис – мой близкий друг, а их у меня не много. – Дэн грустно улыбается. – Видимо, всех отпугивает моя яркая личность.
– Что есть, то есть, – признает Джулс, все еще пытаясь справиться с удивлением. Надо же, Эллис Баум, икона стиля. Правда, уже умирающая… – Как вы познакомились? Не могу представить вас вместе. Тебя точно не назовешь модным парнем. – Джулс указывает на потасканную ветровку.
Дэн смеется.
– Вы бы с Эллисом спелись. Да, нас действительно сложно представить вместе. Но это совершенно другая история. Пожалуй, на сегодня хватит откровений. – Дэн начинает собирать вещи. – Нужно действовать быстро. Важнее всего…
– Ты боишься его разочаровать, – перебивает Джулс. Дэн коротко кивает. Девушку несколько тревожит сложившаяся ситуация. Любой журналист знает: когда дело касается родных и друзей, люди перестают быть беспристрастными.
«Эмоции – серьезная помеха», – как-то сказал один из профессоров, который им преподавал. Необходимо сохранять ясность мышления и быть беспристрастным, чтобы замечать то, что важно, и принимать верные решения. Практика показывает: чем больше ты лично вовлечен в ситуацию, тем дальше ты от истины.
– Мы вернем картину Эллису, – заверяет Джулс Дэна. Он точно знаком с правилами игры. Наверняка эмоции не раз ему мешали. – Теперь, когда я знаю, кто наш клиент, я хотела бы сама с ним пообщаться.
– Смело, – отвечает Дэн, защелкивая портфель. – Отмени все планы на следующий месяц. Тебе будет чем заняться.
Глава десятая
Нью-Йорк
В прихожей хлопает входная дверь. Каждый раз, когда Генри входит в квартиру, сердце в груди Эллиса начинает биться быстрее. Он представляет себе, как Генри вешает свою зеленую куртку на антикварную деревянную вешалку, которую они купили на аукционе «Сотбис», и ставит запылившуюся сумку с фотоаппаратом на пол. Наверняка обувь Генри покрылась толстым слоем грязи. Не беда. Главное, что он благополучно добрался до дома. Шаги в прихожей замирают, и Эллис понимает, что Генри остановился перед испанским зеркалом семнадцатого века в позолоченной деревянной раме и провел ладонью по светло-коричневым волосам, слегка тронутым сединой. Эллис вздыхает.
– Эл, это я! – весело кричит Генри.
– Знаю. Я в кабинете.
Генри появляется в дверном проеме – загорелое лицо, белоснежные зубы…
– Как поживает мой повелитель туфель?
Эллис рассматривает самое красивое лицо, которое он когда-либо видел и которое с возрастом становится только лучше. Интересно, но лица Генри и Вивьен так похожи… Вивьен и Генри знают друг о друге, но у каждого своя жизнь. Генри осел в городе, а Вивьен кочует между их владениями в Бедфорде, Монтесито и Хэмптонсе. Жена – фигура публичная, а существование Генри – всем известный секрет.
– С приездом. Все прошло удачно? – спрашивает Эллис, когда Генри входит в комнату. Последние три недели он провел в Нигерии, делая фоторепортаж для
– Что я могу сказать… Это совсем не Бали, – смеется тот, и, как всегда, его раскатистый хохот окутывает Эллиса, словно теплый плед. – Полный хаос, гиблое место. Зато люди необыкновенные. Фотографии получились невероятные.
Баум познакомился с Генри Ламонтом двадцать два года назад, когда тот работал модным фотографом. Его пригласили на рекламную съемку. Если Эллис закроет глаза, то в подробностях вспомнит тот вечер, когда Генри, скромный тридцатилетний парень, покорил его. Баум помнит каждый взгляд, все запахи и прочие детали и мысленно возвращается к ним всякий раз, когда чувствует необходимость успокоиться. Несмотря на то что у Эллиса была жена и дружная семья, Генри каким-то образом понял, что из себя представляет его новый знакомый, какие желания он скрывает. Баум выбрал тот образ жизни, который понравился бы его матери. Хотя так ли это? Он задавался этим вопросом долгие годы. Насколько он помнил, Аника ценила искусство, никого не осуждала и была весьма прогрессивной. Она забавлялась, когда Эллис с важным видом рассекал по квартире в ее одежде и туфлях на шпильках. Он до сих пор слышал веселый смех матери – наверное, такие же звуки издавали бы букеты свежих цветов, если бы умели. Нет, дело не в Анике. Эллис сам запер под замок собственные желания – возможно, наказывал себя за то, что пережил войну, в отличие от матери. Мальчик-сирота, выросший без семьи, поставил перед собой задачу: свить собственное гнездо, в котором женщина стала бы центральным элементом. И тогда как Вивьен идеально отвечала этой цели, он подкачал. Эллис не мог объяснить себе, почему выбрал двойную жизнь, точно так же, как не мог объяснить, почему они с Генри до сих пор вместе. Но так уж сложилось.