Лиза Ангер – Убить Клауса (страница 4)

Один раз. Второй.

Доступ закрыт.

Я сдерживаю приступ паники.

Вдруг мой телефон издаёт сигнал входящего сообщения.

«Привет, прости. Глюк в системе. Сейчас впущу».

Это Баз, давний помощник Норы. Поговаривают, что и любовник, но это опять же просто очередной слух. Она — загадка, завёрнутая в тайну. Если хочешь поговорить с Норой, звони Базу. Неопределённого возраста, размером с холодильник, с каменным лицом, он научил меня сражаться с противником вдвое больше меня ростом и, возможно, не победить, но хотя бы уйти. Нора называет его своим Пятницей. Эта отсылка была мне непонятна до недавнего времени.

Я питаю слабость к Базу. Нора — это сплошные острые углы и неумолимые последствия, а он всегда готов поднять меня, отряхнуть пыль и позволить попробовать снова, когда я терплю неудачу. В тренировках такое случалось часто. Я бы ни за что не показала Норе свои слёзы, но Баз был хорош в медвежьих объятиях, когда становилось тяжело.

Дверь открывается с громким жужжащим щелчком, я вхожу в лифт и хватаюсь за поручень, пока он спускается всё ниже и ниже в подвал, где расположены офисы «Компании», фирмы Норы.

Я пришла без оружия, поскольку таковы правила. Однако, после событий прошлой ночи, сообщения от Норы и давних предостережений Джулиана, звучащих в моей памяти, я чувствую себя крайне незащищённой.

— Ты когда-нибудь внимательно изучала свой контракт? — спросил он в нашу первую ночь, когда мы лежали в постели.

Правда была в том, что нет. Я честно подписывала всё, что Нора подсовывала мне, такая наивная и отчаянно стремящаяся угодить ей тогда. Я пробегала глазами по страницам, смущённая юридическим языком, притворяясь, что это не так, и ставила свою закорючку на пунктирной линии, получая в награду широкую улыбку от Норы и тёплую руку на своём плече. «Добро пожаловать в «Компанию», крошка».

— Нора когда-нибудь рассказывала тебе об оговорке о расторжении контракта?

Моим ответом было молчание.

— Оговорка о расторжении, — повторил он, как будто я его не расслышала, — подразумевает, что, если тебя поймают, ты облажаешься или поставишь фирму под угрозу каким-либо образом, «Компания» избавится от тебя без предупреждения.

— То есть, уволят, отрекутся?

— Верно. Да. В «Компании» называют это «оговоркой о ликвидации».

Я почувствовала холодное прозрение.

— Ты знаешь кого-нибудь, кого «ликвидировали»?

— Ну, я знал людей, которых теперь… просто нет, понимаешь? Не то чтобы была служебная записка и похороны. Нора выбирает тщательно, если ты ещё не заметила. Когда мы исчезаем, никто не ищет.

Это имело жестокую логику.

— Я лишь хочу сказать, — продолжил Джулиан, — убедись, что у тебя есть страховка, козырь в рукаве, на случай, если что-то пойдёт не так.

— Например, что?

— К примеру, я веду записи о каждом задании и собираю всё, что знаю о «Компании». У меня есть несколько копий, хранящихся в разных местах. В нужный момент я смогу использовать это, чтобы добиться своего освобождения. И если со мной что-то случится, у меня есть доверенное лицо, которое передаст эти документы в нужные руки.

Я кивнула, но внутри меня накрыла волна самоуверенности. Я была любимицей Норы. Она меня обожала. Мне не нужна была подстраховка. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Но, возможно, именно так чувствует себя тот, кого спасают: всё, что не причиняет вреда, кажется любовью.

Баз ждёт меня перед дверью кабинета Норы, скрестив руки и широко расставив ноги — в позе полицейского, директора школы или тюремного надзирателя. Но улыбается, когда я подхожу. Он выглядит как настоящий зверь: сплошные мускулы, нависшие брови и мрачный взгляд, — но за этой суровой оболочкой скрывается некто плюшевый.

— Она ждёт тебя, — сообщает Баз, приобнимая меня тяжёлой рукой.

— Почему это так важно? Я приняла решение, исходя из ситуации.

Он пожимает плечами, закатывает глаза.

— Поговори с боссом. Она видит общую картину. Мы всего лишь фигуры на её шахматной доске.

Баз распахивает дверь, и я вхожу.

4

Первая ночь операции с Джулианом прошла гладко. Мы установили контакт с нашими целями за столом для блэкджека[6]: Роксаной, жилистой брюнеткой, обвешанной бриллиантами, и Ником, чересчур красивым инфантилом, который дулся, когда проигрывал. На его мускулистой руке красовалась татуировка «Честь превыше жизни», хотя в морской пехоте он никогда не служил.

Я провела день в салоне и надела платье, которое прислала мне Нора. Взглянув в зеркало, я едва узнала себя: Элис, молодая новобрачная, фитнес-блогер, богатая, ослепительная, с дорогущим кольцом на пальце. Не маленькая Пейдж, измученное дитя, спрятавшееся в шкафу и увидевшее, как отец убивает мать; не ребёнок из приёмной семьи (чья одежда всегда была чужой, подаренной или отданной, но никогда не своей), которая ложилась спать, молясь, чтобы дверь в её комнату не открылась; не та девочка-подросток, получившая полную дееспособность и оставшаяся без крыши над головой, которую по чистой случайности приютила Максин — иначе где бы я оказалась?

Нет, в Вегасе я была Элис, богатой, замужней и в безопасности, но с ножом, закреплённым на внутренней стороне бедра под моим вызывающим платьем. Моё любимое оружие. В голове всплыл образ лани, чьё горло я перерезала: её огромные глаза, дёргающаяся нога. Я чувствовала скорбь и печаль, но одновременно и силу. Больше никто никогда не посмеет меня обидеть.

После крупного выигрыша и такого количества водки, которое я никогда не видела, чтобы двое выпивали за раз, кокаина и косяка Ник стал проявлять пассивную агрессию, положив руку на мою талию и зашептав на ухо. Пейдж спряталась глубоко внутри, в то время как Элис наслаждалась вниманием, даже позволила мужчине запустить руку ей под платье, пока Роксана флиртовала с Джулианом.

— Моя любовь с Роксаной, — прошептал Ник, — великодушна. Мы оба любим делиться. Понимаешь?

Я демонстративно посмотрела на Джулиана и Роксану. Она обнимала его за шею, а он широко улыбался, затем заливисто рассмеялся над чем-то, что она сказала.

— Думаю, да, — робко ответила я.

Они были настолько возмутительно пьяны, что никто из них не заметил, что Джулиан и я сохраняли абсолютную трезвость, не прикоснувшись ни к капле спиртного.

— Тут повсюду камеры, — прошептала я Джулиану, пока наши будущие жертвы, спотыкаясь, шли впереди нас по коридору, заливисто смеясь.

— Мы призраки, — ответил Джулиан. — Элис и Стив Иган даже не существуют.

В комнате Ник разделся до нижнего белья, а Роксана сбросила платье, обнажив красное кружевное бельё. Затем она подошла ко мне, распустила мои волосы, собранные в причёску, и прикоснулась губами сначала к моей шее, а затем и к губам. Мой второй поцелуй. Она начала расстёгивать молнию моего платья, но я остановила её. Нож. Вместо этого я оттеснила её к кровати. Её глаза были пустыми. Она была настолько невменяема, зрачки расширены. Это казалось нечестным. Внезапно мне захотелось уйти, но Джулиан пригвоздил меня своим взглядом, словно понял, что я собираюсь сделать.

— Прежде всего, — начал он, схватив бутылку шампанского с барной стойки. Их апартаменты были вдвое больше наших, намного просторнее дома, где я выросла, а ночь за окном представляла собой калейдоскоп мерцающих огней. Рекламные щиты, мигающие знаки, фонтаны, бесчисленные гостиничные номера, сотни уличных представлений, фары машин, задние фонари — всё в движении. — Предлагаю тост.

Джулиан достал бокалы для шампанского из шкафа и принялся разливать. Наши жертвы целовались и не заметили, как он подсыпал фентанил[7] в бокалы. Прилично так. Я наблюдала, как он растворился, стал невидимым.

— За новых друзей и великие приключения! — произнёс Джулиан. Роксана смотрела на него с неприкрытым вожделением.

Мы все чокнулись бокалами и выпили. Только Джулиан и я не пили, оба делая вид, что прикладываем бокалы к губам. Джулиан поцеловал меня снова. Роксана и Ник целовались, как подростки на выпускном вечере.

Я придумала предлог, проскользнула в ванную и спрятала нож за унитазом. Когда я вернулась к ним, Роксана сняла с меня платье; она шаталась и говорила невнятно, глаза были стеклянными. Вчетвером мы легли на огромную кровать размера «кинг-сайз». Руки и губы касались моего тела в тех местах, где меня никогда раньше не трогали; взгляд Джулиана был прикован ко мне, пока Роксана ласкала моё лицо.

— Ты такая красивая. Такая юная, — пробормотала она, потом закрыла глаза, откинулась на подушки и затихла неподвижно.

После замер Ник. Его последним движением было обвить Роксану, словно защищая, положив руку ей на плечо.

Джулиан накрыл их простынёй и одеялом. Мы забрали их бокалы с тумбочки, стёрли отпечатки пальцев со всех поверхностей. Мы действовали спокойно, методично, как нас учили: «Никогда не паникуйте. Никогда не торопитесь». Хотя сердце колотилось, кровь шумела в ушах, я не могла отвести от них глаз, не веря, что они так неподвижны. Вернувшись в ванную, я забрала нож.

Нора ошибалась. Всё оказалось совсем иным.

Когда комната была прибрана, Джулиан подошёл к кровати и проверил пульс у Ника, затем у Роксаны, затем торжественно кивнул мне. Он был нежен с ними, уважителен. Я вспомнила слова Норы: «Это просто бизнес. И поверь, невиновных не бывает».

Мы некоторое время молча посидели на диване, наблюдая за огнями города. Джулиан обнял меня за плечи.