Лиза Ангер – Экспресс на 19:45 (страница 14)
Афины. Венеция. Барселона. Целый мир. Она могла отправиться куда угодно. Денег она накопила не настолько много, насколько планировала, но какое-то время она продержаться сумеет – а потом найдет новую работу. Хорошая няня без дела не останется.
Ей нравилась семья Мерфи, и она сожалела о той роли, которую, вероятно, сыграла в происходящем. Но, что уж говорить, трещины всегда появлялись сами. Сперва маленькие, но стоило оказать на конструкцию давление, они разрастались, становились глубже, начинали угрожать ее целостности. Прочным отношениям внешние раздражители были не страшны. Некоторые мужья, в семьях которых она работала, даже не смотрели в ее сторону, пальцем ее не тронули. Это были мужчины, влюбленные в своих жен, погруженные в воспитание детей. Счастливые. Такие действительно существовали – и они никогда к ней не подходили.
Как раз перед тем как устроиться на работу в семью Селены, она присматривала за мальчиками Такеров. Они не были счастливы вместе и до появления Женевы: оба, несмотря на двух детей, работали, выплачивали огромную ипотеку, ездили на арендованных машинах (она на «Лексусе», он – на начищенной до блеска «БМВ»), имели членство в загородном клубе. Их мальчики были совершенно неуправляемыми – родители интересовались в основном работой, своими устройствами и социальной жизнью. В доме царил хаос. Эрик Такер был красив, обаятелен и… С червоточиной. Теперь это стало очевидным.
Женева была серийной разлучницей. Против воли. Она много обсуждала это со своим терапевтом, но никогда не скидывала перед доктором всех масок, не рассказывала об истинных причинах. Были в ее жизни вещи, которыми она просто не могла поделиться. Например, из-за чего она снова и снова оказывалась в подобных ситуациях.
У обочины она остановилась. Может быть, ей стоило вернуться?
Попытаться поговорить с Селеной? Сумеет ли она хоть раз быть с кем-то честной? А что, если отступление от обычного сценария приведет к иным результатам?
Нет, это было первое правило: всегда притворяться, что все в порядке.
Люди – особенно женщины – терзались сомнениями в себе. Они озирались вокруг в поисках зацепок, которые помогли бы им разобраться в ситуации, – как пассажиры попавшего в зону турбулентности самолета обычно ищут ответы в лицах стюардесс. Просто продолжай улыбаться, продолжай идти. Шагом, не бегом.
Но, вероятно, если она расскажет Селене свою историю, та поможет. Она всегда стремилась подать нуждающемуся руку – даже тому, кто причинил ей боль.
Женева думала об этом, продолжая удаляться от дома.
В округе было тихо, дорогу затеняли высокие дубы. Она никогда не видела во дворах людей. Дети почти не играли на улице, не катались на велосипедах. Тротуаров попросту не было. Большие дома стояли поодаль от дороги и друг от друга, хотя прилегающие участки не казались такими уж огромными.
Отличная иллюстрация современности: каждый жил в маленьком бункере, транслируя отредактированную версию собственной жизни со своего экрана на чужие. Тишину нарушали только ее шаги. Дыхание паром клубилось в холодном воздухе.
Она уже собиралась сесть в машину, когда услышала, как кто-то открыл – и тут же захлопнул дверь. Этот звук волной прокатился по всем ее нервным окончаниям.
Возникшая на дороге темная фигура двинулась к ней. Женева оглянулась на дом. В синеве раннего вечера его окна лучились теплым оранжевым светом. В других домах было темно.
Она полезла в сумку за ключами. Фигура приближалась.
Женева безуспешно пыталась найти связку. Сердце бешено колотилось. Почему в ее сумке был такой беспорядок? Но когда она подошла к машине, двери открылись автоматически. Она все время забывала об этом. О том, что в новой машине ключ был магнитным.
Почему-то она не спешила залезать в салон. Вместо этого Женева обернулась и прищурилась в полумраке, стараясь разглядеть надвигающегося незнакомца.
Кто же это мог быть? Когда она наконец его узнала, то испытала удивление, смешанное с ужасом.
– Ох, – выдавила она. – Это ты.
Глава девятая
Перл
– Ты ведь делаешь это без разрешения? – Чарли вошел в подсобку книжного магазина и увидел, что Перл копается в кожаной сумке матери.
– Ей все равно, – ответила Перл.
Она изучала маленький – и совершенно пустой – блокнот в форме сердца.
Перл любила мамину сумку, которую Стелла беспечно оставляла где только можно было. На пассажирском сиденье машины, на кухонном столе. В магазинной тележке, когда отходила поискать что-то на полках, словно подначивая кого-нибудь эту сумку украсть.
Перл она казалась волшебным мешком, полным тайн, и при первой же возможности она бесстыдно в этом мешке копалась. Там были помады всевозможных оттенков, спички из ресторанов и баров – Перл понятия не имела, когда Стелла успевала в них бывать. Зажигалка в виде женщины. Какая-нибудь книга, которую она читала в данный момент: попадался и Кафка, и творения малоизвестных зарубежных писателей, и последние бестселлеры. Беллетристика, романы, триллеры, классика, научная фантастика, фэнтези, женская проза – мать читала все подряд.
– История есть история, – считала Стелла. Для нее книги были порталами в другие миры. Способ избавиться от реальности – которая всегда проигрывала вымышленной кем-то жизни.
Упаковка презервативов. Мама спала с кем попало. Она не отличалась особой разборчивостью ни в книгах, ни в мужчинах. В кого она только не влюблялась: в строителя, во врача, в бизнесмена, в продавца.
Сладости. Они всегда были в наличии. Мармеладки, «Тик-Так», батончики «Марс», ее любимые мятные леденцы. Скомканные купюры – и почему Стелла не хранила деньги в кошельке?
– Быстрее достану – быстрее потрачу, – язвительно объясняла Стелла. – Какой смысл их беречь? Все равно испарятся, едва я их получу.
Телефонные номера на обрывках бумаги. Иногда сигареты. Один раз она нашла косяк. Зубная нить – Стелла тщательно следила за гигиеной.
– В твоей матери есть загадка, – сказал Чарли.
– Да не то чтобы, – возразила Перл. Для нее мать была открытой книгой.
– Во всех женщинах есть.
– Их видят только мужчины, – ответила Перл. – Потому что не слишком внимательны.
Чарли сидел за столом матери и копался в компьютере. По словам Стеллы, теперь он заведовал бухгалтерией. За последнюю пару месяцев он успел стать частью их жизни. Он проводил с ними много времени и продержался дольше, чем кто-либо другой. Теперь, спускаясь перед школой вниз, Перл часто заставала его на кухне готовящим завтрак. На прошлой неделе он вычитал ее эссе по английскому, а потом они долго обсуждали затронутую проблематику. Чарли нравился Перл, но она не хотела к нему привязываться. Она слишком хорошо знала Стеллу. В конце концов он ей надоест.
– Загадочнее женщин только девочки-подростки.
Она чувствовала на себе его взгляд. Он все время наблюдал за ней. А она все время наблюдала за ним. Пыталась его разгадать. Он был вежлив, умен, пунктуален. Хорошо ладил с клиентами. Хорошо, по словам Стеллы, управлялся с продажами. Был начитан. Знакомился с завсегдатаями и рекомендовал книги, которые могли бы им понравиться.
– Он словно из прошлого века, – сказала как-то раз Стелла. – Настоящий книжник в индустрии, которая давно перестала заботиться о качестве историй и погрязла в цифрах.
Но. Но. Но.
В нем было что-то еще. Перл была наблюдателем. Она рассматривала его, спрятавшись за книжной полкой. И никак не могла его раскусить. Симпатичный, на вид – немного «ботаник». Тощий. Всегда безупречно одетый: выглаженные рубашки и брюки цвета хаки, практичная обувь, носки, подобранные в тон штанам.
– Не поможешь сегодня с книгами? – позвал он. – Мы только что получили большую партию, новое издание Карин Слотер[16].
Он кивнул в сторону коробок у двери.
– Конечно, – согласилась Перл.
– С домашней работой успеешь?
– Да, – ответила она. – Никаких проблем. А где мама?
Чарли пожал плечами.
– Как я и сказал. Загадка.
– Сумка-то здесь, – заметила Перл, отрывая кусок жвачки «Блэк Джек»[17] и закидывая его в рот.
Чарли нахмурился, размышляя.
– Я уверен, она брала кошелек и телефон. И ключи, – наконец вспомнил он.
Звякнул дверной колокольчик. На изображении с камеры слежения – монитор висел прямо на стене – они увидели вошедшую в магазин группу детей. Чарли встал и направился в зал – поприветствовать их. У двери он обернулся и улыбнулся Перл.
До Перл доносились их голоса и звонкий смех. Они раздали в ее школе рекламные листовки, и теперь во второй половине дня дети приходили в магазин на дополнительные занятия. Это была идея Чарли – одна из многих его отличных идей.
Перл взяла канцелярский ножик и осторожно вскрыла первую коробку. Она любила распаковывать книги. Любила вдыхать аромат свежей печати, разглядывать глянцевые и матовые обложки, ощущать под кончиками пальцев рельефные буквы, чувствовать вес настоящей книги в руках, слышать шелест переворачиваемых страниц. Она любила книги в твердом переплете ничуть не меньше, чем выпускаемые для широких масс книги в мягких обложках. Любила находить им место на полках магазина.
В зале воцарилась тишина. Пришедшие учиться дети действительно учились. Она узнала одну из девочек, две другие были ей незнакомы. Школа Перл, больше похожая на тюрьму, возвышалась над округой огромным бетонным монстром. Она знала далеко не всех. На самом деле она не знала никого. Иногда обедала с другими «ботанами» – они были с ней любезны. Но в основном она держалась особняком и проводила перемены, уткнувшись носом в книгу.