Лиз Туччилло – Легко ли быть одной? (страница 49)

– Они пока не нашли себе парней. Для них еще не все потеряно, верно?

– Верно. Но на сегодняшний день реальность именно такова.

– А завтра все может измениться. Именно об этом я думаю. Завтра все может измениться!

Тут, как по заказу, к Фионе подошел парень в футболке и длинных шортах портового грузчика и поздоровался с ней. Она тепло ответила на его приветствие и поцеловала его в щеку.

– Это Эррол. Мы с ним запали друг на друга прошлым летом и пробыли вместе целые три недели, так?

Эррол застенчиво улыбнулся. Фиона шутя ущипнула его за ухо.

– Он действительно повел себя со мной по-свински, верно, Эррол?

– Я был полным придурком. Это правда, – подтвердил он и ушел.

– А теперь скажите мне, Джулия, что я должна говорить людям? Как вы считаете, во что мы должны верить? – доброжелательным тоном спросила у меня Фиона.

И снова тот же вопрос. Во что верю я сама? Я оглядела бар. Море мужчин и женщин – в основном женщин. И все женщины выглядят так, будто стараются понравиться – гораздо больше, чем мужчины.

– Возможно, в то, что жизнь несправедлива, – сказала я. – Что не всем гарантировано выиграть в лотерею, или иметь отменное здоровье, или ладить с родственниками, и не всем гарантировано найти человека, который полюбит тебя. – Я разошлась. – Возможно, тогда мы начнем иначе относиться к жизни. К жизни, которая не обернется трагедией, даже если вы так и не встретите свою любовь.

Фиона ненадолго задумалась.

– Прошу прощения, леди. Если я скажу это своим читательницам, то на меня ляжет ответственность за первое массовое самоубийство в истории Австралии. И на поверхности Тасманова моря лицом вниз будут плавать трупы сотен девушек.

Мы с Элис переглянулись. Это прозвучало слишком уж мрачно, даже для нас.

– К тому же я считаю, что это противоречит человеческой натуре, – сказала Фиона. – Мы все хотим любить и быть любимыми. Таков порядок вещей.

– Так это все-таки человеческая натура или Голливуд? – спросила Элис.

На маленькой сцене в дальнем конце зала заиграли музыканты. Это была чрезвычайно энергичная ирландская группа, и очень скоро площадка для танцев была заполнена скачущими на месте подвыпившими белыми людьми.

Я озвучила свои мысли:

– Может быть, наша натура проявляется в том, чтобы находиться в обществе. Это, похоже, единственное, что помогает все выдержать. И определенно действует в гораздо большей степени, чем брак.

Фиона вдруг стала очень серьезной. Она встала и, положив руки нам на плечи, посмотрела прямо в лицо.

– Я должна это сказать, и говорю это искренне, от всего сердца. Вы обе – эффектные женщины. Умные, веселые и сексуальные. Думать, что вы до конца дней останетесь без любви, – полный бред. Это просто невозможно. Вы обе – богини. Я знаю, вы не хотите мне верить, но это правда. Красивые, сексапильные богини. И вы даже на мгновение не должны допускать, что у вас в жизни не будет столько счастья, сколько вы сможете вынести. – С этими словами Фиона отвернулась, чтобы взять еще пива.

На глаза мне стали наворачиваться слезы. Элис повернулась ко мне; у нее глаза тоже были на мокром месте. Она таки хороша, эта дама, пронимает.

Музыка и пляски стали еще более бурными, и Элис, схватив меня за руку, потянула за собой на площадку для танцев, чтобы попрыгать вместе со всеми. За нами потянулась и Фиона вместе с десятком своих наилучших подруг. Я видела, как она хохочет, крутится и распевает какие-то любовные стихи, которые я не могла разобрать. Что бы я там ни говорила, сколько бы ни умничала, я прекрасно видела, что Фиона счастливее меня. Она сделала себе прививку против яда статистики, которая всю неделю тяжким грузом давила на меня. Глядя, как ее лицо потеет и начинает светиться, когда она смеется, я вынуждена была это признать. Фиона относилась к тому типу людей, с которыми каждому приятно находиться рядом; по большому счету, все естественно: люди позитивные и оптимистичные всегда более привлекательны, чем хмурые пессимисты. Элис обняла меня и стала напевать слова песни, которые мы не могли разобрать.

– Лети в мои фла фла фла, крошка, ба-ба, ба… эх!

Фиона танцевала с Эрролом, Кэти и Джейн и смешила их, когда пыталась демонстрировать шаг как в хип-хопе. Элис громко крикнула мне в ухо:

– Она мне нравится. Крутая тетка.

В этот момент на площадке появился красивый, сурового вида парень, который проталкивался через толпу, направляясь прямо к Фионе. Увидев его, она обвила его руками за шею и крепко поцеловала в губы. Стоя в обнимку, они несколько мгновений о чем-то говорили. Затем он направился к бару. А она, заметив любопытство на наших лицах, подошла, чтобы все объяснить.

– Мы познакомились всего несколько недель назад. Его зовут Джордж. У меня от него крышу сносит. Он всю жизнь прожил в Хобарте, но мы положили глаз друг на друга только в прошлом месяце. Разве это не поразительно?

Мы с Элис смущенно смотрели на нее.

– Так вы не собирались нам о нем рассказывать? – удивленно спросила я.

Фиона пожала плечами и усмехнулась.

– Вы ведь, наверное, тоже ненавидите женщин, которые считают, будто знают все, только потому, что им удалось встретить хорошего парня? Да я бы скорее умерла, чем позволила вам подумать, что я из таких!

Я посмотрела на Фиону. Я была под впечатлением. В ее арсенале был неоспоримый аргумент, а она им не воспользовалась. Она намеренно не стала разыгрывать карту «ладно, вы сами посмотрите, как это сработало со мной». Фиона хотела, чтобы я не чувствовала, что моя точка зрения менее ценна, чем ее, только потому, что у нее есть бойфренд, а у меня нет. Вот это действительно поднимало ее на уровень богини, а я получила еще один важный урок: когда ты наконец-то влюбишься, никогда не задавайся по этому поводу.

Возвращаясь на такси в аэропорт Хобарта, я не преставала думать о Фионе. С моей стороны было бы нечестно не признать, что она в определенном смысле права. Она излучала свет настолько яркий, что для нее в Хобарте, словно ниоткуда, появился мужчина. Означает ли это, что я поверила в то, что такое случится с каждым, кто будет вести себя как она? Нет. Стану ли я теперь думать, что любовь в этой жизни гарантирована любому? Нет. Заставит ли это меня с этих пор считать, что статистику нужно игнорировать и просто следить за тем, чтобы быть очаровательной? Тоже нет.

Но вот чему я научилась у Фионы и вообще у всей Австралии в том, что касается статистики и одиноких женщин: для того чтобы нормально жить, сто процентов человеческих существ нуждается в надежде. И если какая-то статистика эту надежду у вас отбирает, вам ее знать не обязательно.

А еще как можно чаще отправляйтесь в путешествие туда, где, как вам известно, имеется много мужчин.

Эй, нет ничего плохого или неправильного в том, чтобы попытаться увеличить свои шансы.

Наступило время Элис улетать в Нью-Йорк. Я сидела в нашем гостиничном номере в Сиднее, смотрела, как она пакует свои вещи, и чувствовала, как меня начинает переполнять тоска по дому. Я скучала по своей постели, по своим друзьям, по родному городу. К тому же Сидней приводил меня в замешательство. Чем дальше я уходила от Фионы и ее сияния, тем в большей степени надежда на лучшее покидала меня. И я приняла решение.

– Все, я тоже лечу обратно. Приеду домой, вернусь на работу, отработаю свой аванс и покончу со всем этим. Не могу больше этим заниматься.

Элис села на кровать, соображая, что ей нужно на это ответить.

– Мне жаль, что у тебя появились такие мысли. Но я думаю, что для тебя было полезно попутешествовать. Ты всегда была такой ответственной, всегда занималась сидячей работой в офисе. Для тебя хорошо не знать, что произойдет дальше.

По мне, так это было мучительно. Я чувствовала себя невыносимо одинокой.

– Я просто очень… напугана.

Элис понимающе кивнула.

– Я тоже. Но я не думаю, что тебе уже пора возвращаться домой. Не думаю и все.

Когда я провожала Элис до такси, она сказала:

– Почему бы тебе не отправиться в Индию? Говорят, что там каждый испытывает своего рода духовное пробуждение.

– Серена утверждала то же самое. Я подумаю над этим.

Когда машина уже тронулась, Элис крикнула в окно:

– Не останавливайся, Джулия! Ты еще не сказала своего последнего слова!

Я смотрела вслед отъезжающему такси, и меня вновь охватило ощущение невыносимого одиночества. «Зачем я заставляю себя проходить через все это? И почему Томас мне так и не позвонил?» Эта мысль была для меня не новой: начиная с путешествия в Италию, я думала об этом каждый день, потому что, как я, наверное, уже говорила вам раньше, я – создание чувствительное, и если у нас, женщин, появляется с кем-то внутренняя связь, это, блин, тяжело отпустить. Хорошая же новость заключалась в том, что я сама ему ни разу не позвонила. Слава богу. И еще раз слава богу. Потому что существует правило, когда ты одна, правило, которое я постигала очень тяжело, и чтобы его усвоить, не нужно было путешествовать по всему миру: не звони ему, не звони ему, не звони ему. И потом, когда ты уже считаешь, что у тебя есть железный повод ему позвонить, все равно не звони ему. А я в данный момент как раз серьезно задумалась над тем, чтобы все-таки позвонить Томасу.

И в этот миг мой телефон зазвонил. Я ответила и услышала в трубке приятный мужской голос с французским акцентом.