Лиз Туччилло – Легко ли быть одной? (страница 35)
За молодыми яркими женщинами в крошечных юбках и топиках от бикини следовали маленькие старушки. Они тоже были одеты в красное и белое, однако их наряд состоял из юбок до колен, блузок с короткими рукавами и шляп. Старушки шли в ряд, образуя обрамление вокруг молодых женщин, или, точнее, защитный периметр против волков, которые могли ворваться внутрь, чтобы полакомиться этими красотками.
Старушки танцевали как люди, которые видели все это много раз. Им больше не нужно было размахивать руками и трясти задом, – уверена, они свое оттрясли и отмахали сполна. Сейчас они, скорее, просто вышли на парад. Не знаю, как протекает их остальная жизнь, и даже боюсь представить себе, насколько она может быть тяжелой, но убеждена: в тот момент эти дамы были в эпицентре большого праздника. Они были красно-белыми павами, которые важно вышагивали у всех на виду, гордясь собой, своим районом и своей песней.
Тем временем Джорджия, Фредерико и Алан пошли взять себе пива. Пока они ожидали в очереди – довольно далеко от танцпола, Фредерико склонился к Джорджии и сказал:
– Тебе не нужно искать кого-то, кто поцеловал бы тебя, прекрасная Джорджия. Я бы сам с радостью занялся с тобой любовью в любой момент, стоит тебе только попросить.
С этими словами наш помолвленный Фредерико поцеловал одинокую и сексуально озабоченную Джорджию на глазах у дорогого братца Анны, который при этом лишь смеялся и пил свое пиво. Фредерико был молодым сексуальным бразильцем, к тому же весьма эффектным. Мечты Джорджии о мести сводились к тому, чтобы поехать в Бразилию и умыкнуть там кого-нибудь у его жены. И теперь ей представился такой шанс: Фредерико был мужской вариацией той же Мелеа, и сейчас он хотел ее. Однако Джорджия, хоть и была новичком в том, что касается поиска новых знакомств, все же инстинктивно угадывала одно из основополагающих правил женщин-одиночек: «Мы, дамы, должны поддерживать и прикрывать друг друга».
Поэтому Джорджия осторожно отодвинула от себя Фредерико и сказала, что им пора возвращаться. В этот момент Джорджия получила ответ на свой вопрос, кто приглядывает за женщинами в Рио; как ни печально, но оказалось, что это делает только она. Затем моя подруга повернулась к Алану и, направив палец прямо ему в лицо, сказала:
– А ты… тебе должно быть стыдно. Ты ведь брат Анны.
Мы все встретились, присоединившись к Флавии и Марко на балконе. Сейчас в центре всего этого сумасшествия танцевали король и королева самбы – мужчина в белоснежном костюме и белой шляпе и женщина в красном бальном платье и с короной на голове. Люди размахивали вокруг них флагами, пока они танцевали – сначала раздельно, а потом вместе, рука в руке.
Как раз в этот момент снизу в нашу сторону что-то полетело. Я не видела, что это было, но Флавия мгновенно схватилась за лицо и сделала несколько неуверенных шагов назад. Рядом с ней тут же оказалась Каролина, которая подхватила ее под руку, спрашивая, что случилось. На полу возле Флавии валялась полная банка пива. Кто-то бросил ее в нас, и было неясно: то ли это чья-то безумная выходка, то ли за этим крылся злой умысел. Каролина усадила Флавию на стул, и я видела, что та отчаянно кривит губы, чтобы не расплакаться.
Все пытались понять, что же произошло, а глаз Флавии тем временем начал заплывать. Каролина побежала, чтобы принести льда, а Джорджия успокаивала Флавию, поглаживая ее по спине. Тут появилась и Анна; увидев, что случилось, она опустилась перед подругой на колени и начала гладить ее по голове. Флавия наклонилась вперед, подняла с пола злополучную банку пива и приложила ее к глазу, чтобы избежать отека. Стоявший рядом Марко выглядел немного растерянным. Женщину, которую он едва знал, ударили, но он плохо понимал, что делать и какова должна быть в этом его роль. Поэтому он просто нервно прохаживался вокруг, приглаживая волосы. После того как первое потрясение миновало, Флавия сказала, что она в порядке. Анна предложила уйти отсюда, и все мы – Джорджия, Флавия, Марко, Алан, Анна, Фредерико и я – снова набились в микроавтобус.
Итак, учитывая то, что находились мы в Рио и что на улице было три утра, единственный разумный выход заключался в том, чтобы направиться в местный ресторан «Пиццария Гуанабара». Когда мы вошли туда, я увидела вполне взрослых мужчин и женщин, абсолютно трезвых и хорошо одетых. Они весьма пристойно ели свою пиццу, словно дело было в восемь вечера, причем некоторые из них были с детьми.
Мы сели и завели разговор, стараясь рассмешить Флавию, которая прижимала лед к опухшему глазу. Она была молодчина в лучшем смысле этого слова – ни тени жалости к себе. Глядя на нее, я поняла, что узнала еще кое-что насчет того, каково быть одной: «Бывают такие ночи, когда ты можешь получить банкой пива по физиономии. Такое случается, и лучше не быть тряпкой в такой ситуации».
Флавия постепенно стала клониться в сторону Марко и окончательно прислонилась к нему, когда он обнял ее за плечо. Он наконец нашел себе место, подставив свое тело, к которому она могла прильнуть, и придерживая Флавию рукой, чтобы она чувствовала себя защищенной. Она могла быть самой непокорной и крутой девушкой в Рио, но сейчас была ранена и спряталась в засаду. И в этот момент было не важно, сколько было рядом с ней подруг, готовых прийти ей на помощь; ничто не могло заменить ощущения крепкой мужской груди под щекой и прикосновения обхвативших ее мускулистых рук.
Позже, когда мы высадили их перед домом Флавии, Марко помог ей выйти из машины и нежно обнял рукой за талию. У меня появилось еще одно соображение относительно того, каково быть одной: «Если в твоей жизни случится неудачная ночь, когда ты получишь банкой пива в лицо, ты никогда не знаешь, кто может оказаться рядом, чтобы утешить тебя».
Когда Алан в конце концов подъехал к нашему отелю, в автобусе оставались только мы с Джорджией. Моя подруга посмотрела на Алана и снова, в последний раз сказала:
– Тебе должно быть стыдно.
– Так ты занимаешься сексом со свами-парнем? – изумленно переспросила Руби.
Серена собрала их на ужин в ресторане на углу Двадцать четвертой улицы и Восьмой авеню, и, честно говоря, они были слегка сбиты с толку. И не потому, что Серена призналась в том, что занимается любовью со свами, а потому, что выглядела она как ребята кришнаиты, которых вы уже не увидите в аэропортах, и все посетители пялились на них.
– Но ты ведь недавно вроде бы приняла обет безбрачия? – добавила Руби.
– А до обета у тебя секс вообще-то когда был? – не слишком тактично поинтересовалась Элис.
– У меня не было секса четыре года.
Руби взглянула на Серену с глубоким сочувствием. А Элис продолжила допрос свидетельницы:
– Значит, у тебя не было секса, потом ты приняла обет безбрачия и теперь опять занимаешься сексом?
– Все совсем не так, – сказала Серена, занимая оборону. – Я влюбилась. Я могла влюбиться в кого-то в каком-нибудь кафе или на занятиях в школе – просто так уж вышло, что я влюбилась, когда уже стала свами. Это большое чувство, которое бывает раз в жизни.
Наши дамы не знали, что на это сказать. Они по-прежнему пытались игнорировать тот факт, что все в зале таращатся на Серену.
– Ну, – неуверенно сказала Руби, – по-моему, священники и монашки постоянно влюбляются.
Элис отхлебнула диетической колы.
– Но у вас же это как-то не по-настоящему, да? Это вроде выдуманной религии? Никто ведь не собирается заявлять тебе, что ты теперь грешница, тебе гореть в аду и все такое?
– Индуисты не верят в ад. Они верят в карму.
Элис взяла соломку картофеля фри с тарелки Руби.
– А сама ты веришь, что если будешь нарушать свои обеты, то в следующей жизни родишься каким-нибудь муравьем или еще кем-то в этом роде?
– Ну, тогда скорее уж проституткой, – виновато произнесла Серена.
Элис рассмеялась.
– Точно. Наверное, ты возродишься грязной уличной потаскухой.
Серену это не развеселило.
– Я собрала вас, девчонки, потому что Джулия уехала и мне больше не с кем поговорить. Я взяла на себя по-настоящему большое обязательство и, похоже, сделала неправильный выбор.
Дамы дружно протрезвели.
– А ты спросила у него о его чувствах?
Серена схватилась за голову руками.
– Его мучает совесть. Он чувствует себя ужасно.
Руби подскочила на месте.
– Неужели он хочет оставить церковь? В смысле храм или как это там у вас называется?
– Он еще не знает. Он сказал, что с ним такого никогда в жизни не было.
Элис схватила уже два кусочка картофеля и сунула их в рот.
– Если это на самом деле любовь, вы оба должны забыть все на свете и идти ей навстречу. Ради бога, это же любовь! Это чудо. И все остальное не имеет значения.
– Но пока что это ничего не значит. Существует масса людей, которые влюбляются друг в друга и не могут сохранить это чувство. В индуистской религии много говорится о том, что этот мир, наше существование – всего лишь иллюзия. Возможно, я могла бы влюбиться в
Элис надеялась, что Серена была права. Она надеялась, что так оно и есть: влюбиться – еще ничего не значит. Она надеялась, что в ее с Джимом случае победят уважение и доброта, при некоторой поддержке Брэда Пита. Возможно, любовь – это лишь безрассудство и страсть, и на основании этого нельзя принимать важные жизненные решения.