Лиз Туччилло – Легко ли быть одной? (страница 27)
– Сколько еще ты здесь пробудешь? – спросил Томас.
– Точно не знаю. Мне нужно решить, куда ехать дальше. – Мне и вправду нужно было более тщательно спланировать свою поездку.
Мы стояли и долго смотрели на Колизей, такой древний, сияющий огнями.
Томас повернулся и взглянул на меня.
– Итак, мисс Нью-Йорк, расскажите же мне, что сейчас творится в вашей заполненной мыслями голове?
– Ничего.
– Что, правда? Почему-то мне в это не верится.
– Понимаешь, я просто чувствую себя несколько глупо, вот и все. Я хочу сказать, что поцеловала тебя, потому что думала, будто мне нужно попытаться отдаться чувствам, как все мне здесь говорят. Но выглядит это как-то тупо. Во-первых, ты женат, и ты такой красивый и обаятельный, что у тебя, должно быть… Просто не хочется казаться совсем уж дурой…
– Но скажи мне, Джулия, какие чувства возникли у тебя на этой неделе? Расскажи мне о них.
Я на мгновение задумалась. На самом деле правду мне говорить не хотелось. Я замечательно провела время и чувствовала, что влюбляюсь в Томаса. Я даже толком не знала, что это означает, но таковы были мои ощущения.
– Перестань размышлять, Джулия, просто скажи.
Ну нельзя стоять перед одним из величайших чудес света и бессовестно лгать. Даже я это чувствовала. Поэтому я выложила правду. Да и что мне было терять?
– Я чувствую себя фантастически. Как… как в волшебной сказке. Часы пролетели как секунды, и мне не хотелось от тебя уходить. Все, что ты говорил, казалось таким интересным, таким занимательным. И мне просто нравилось смотреть на тебя, на твое лицо. Мне очень нравилось просто быть рядом с тобой. Сидеть рядом, стоять. А когда я увидела, как ты борешься с Лоренцо, я поняла, что обожаю тебя.
Томас подошел ко мне ближе.
– А теперь можешь поверить, что всю эту неделю я чувствовал то же самое?
– Ну, я-то с Лоренцо никогда не боролась, так что…
Томас поднял брови.
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Я смотрела на него, и мне хотелось сказать: «Нет, как ни странно, но в это поверить я не могу. Потому что со мной такого никогда не случалось. И я не считаю, что я такая классная, и не могу понять, что такого пленительного ты мог во мне найти; так что нет, черт возьми, я не верю тебе ни капельки». Однако вместо этого я вспомнила о тех часах, которые мы провели с Томасом, как мы вместе ели, разговаривали, делились мыслями. Это казалось вполне реальным. И взаимным. Я вспомнила итальянских женщин и то, как они советовали мне потерять себя в любви. Я подумала, что люди на самом деле встречаются, влюбляются и оказываются охваченными безумной страстью без каких бы то ни было причин. Это просто случается. И полагаться тут можно только на свои чувства, потому что смысла в этом может никакого и не быть. Так что нужно просто довериться ощущениям и моменту.
– Поверить мне в это очень трудно, но думаю, что могу попробовать, – вот и все, что я в конце концов сказала.
И тогда Томас обвил меня руками и поцеловал. Мы целовались перед Колизеем со всей его историей, развалинами и величием. Как двое подростков. Как два человека, верящих в чудо любви.
На следующее утро я проснулась в постели Томаса. Обернувшись, я увидела, что он крепко спит, и вспомнила прошлый вечер. Как мы с ним вернулись в отель и поднялись в его номер. Как я позволила себе отдаться чувствам. Я просканировала свой мозг. Что я ощущала? Чувство вины? Да. Да, я чувствовала себя виноватой. Даже если с нами обоими все было в полном порядке, Томас все равно был чужим мужем. Поэтому я испытывала угрызения совести. Но сожалела ли я о содеянном? Нет, не сожалела. А потом я почувствовала себя виноватой еще и потому, что не раскаивалась. Какие еще я испытывала чувства? Счастье? Да. Определенно. Я чувствовала себя счастливой. Я позволила себе насладиться моментом. Я смотрела на Томаса и понимала, что чувствую что-то очень похожее на влюбленность, и что это очень реально, и что я никому не причинила вреда. На данный момент этого было уже достаточно. Я была готова покинуть Рим. Я узнала здесь все, что должна была узнать.
Правило 5
Сначала выясните для себя о сексе все – когда, как и с кем вы хотите им заняться (просто позаботьтесь о том, чтобы он был у вас хотя бы время от времени; чисто мое мнение)
В тот момент это показалось мне удачной идеей. Мы с Джорджией находились в Рио-де-Жанейро и примеряли дорогие бикини в одном из бутиков престижного района Ипанема.
Джорджия вышла из примерочной, чтобы продемонстрировать мне свой наряд: маленький оранжевый купальник с белым кантом и небольшими серебристыми застежками в виде колец на бедрах и между грудей, соединявшими ткань. Очень в духе шестидесятых, в стиле девушки Джеймса Бонда. Я и забыла уже, какое прекрасное тело у Джорджии – как, видимо, и она сама, потому что сейчас она была от него в полном восторге.
– Ты только посмотри на меня! Какая я горячая штучка! – Как будто она одна такая горячая. Я вас умоляю. – Посмотри, какая я горячая! – Крутясь перед зеркалом и рассматривая свою маленькую тугую попку, Джорджия бросила продавщице: – Я беру это. – Затем она обернулась ко мне – слегка трепещущей, все еще одетой и судорожно сжимающей в руках очень скромный купальник.
– Теперь твоя очередь.
Мне кажется, я вам уже говорила: я ненавижу свое тело. И как раз тогда, когда мне удалось убедить себя в том, что все это находится лишь в моей в голове, я повернулась к зеркалу и поняла – нет, все это в моей заднице. Просто гектары целлюлита. В этом бутике, сжимая в руках выбранный маленький купальник, я чувствовала себя настолько подавленной собственным целлюлитом, что впору было подгонять для меня инвалидное кресло-каталку.
Джорджия выполняла свою миссию. Она позвонила мне в Рим, чтобы рассказать о своей стычке с Дейлом. Она была расстроена и сказала, что ей необходимо уехать ото всего этого. Это было неудивительно, но, когда она предложила мне отправиться на родину Той, Другой Женщины, я была сбита с толку. Мне казалось, что «уехать куда-нибудь» и «нырнуть в это самое с головой» – это как бы не одно и то же. Но я согласилась. Родители Джорджии умирали от желания повозиться с внуками, так что, как только они прилетели, она тут же сорвалась с места.
Воспользовавшись своим кругосветным авиабилетом, я вернулась в Майами, где встретилась с Джорджией, и уже оттуда мы спокойно, без всякой паники улетели в Бразилию. Я столько слышала о Рио, о его страсти, веселье и опасности, что мне не терпелось увидеть все это самой.
Но Джорджии нужно было там кое-что проверить. Я сразу это поняла, когда, встретившись в Майами, мы с ней сидели в одном из стильных ресторанчиков в аэропорту и ели одну на двоих тарелку обжаренных во фритюре фаршированных грибов.
– Да что в ней такого особенного? О-о-о-о, да она же бразильянка! О-о-о-о, это ж такая экзотика! Знаешь, что я тебе скажу? А я сексуальная американка. И это тоже очень круто. – Джорджия сунула в рот полную вилку грибов с сыром. – Черт, это действительно вкусно.
И вот теперь Джорджия гарцевала по магазину, словно счастливая маленькая порция мороженого в оранжевой глазури, и проверяла что там она собиралась проверить, пытаясь добиться, чтобы одежды на ней было как можно меньше.
С самого начала позвольте объяснить свой взгляд на купальники из двух предметов: это все-таки нижнее белье. Почему мы этого не признаем? По каким-то непонятным причинам, если свести вместе песок, воду и солнце, там позволительно выходить на публику в нижнем белье. Более того, вас заставляют это делать. Перед друзьями, родственниками, иногда даже перед сослуживцами вы должны оголяться таким образом, каким никогда бы не сделали этого в другой момент времени. Если бы Джорджия шаталась по
А я не хотела показываться в белье на людях.
Решение мое заключалось в том, чтобы надеть топ от симпатичного маленького купальника в сочетании с мужскими спортивными шортами для серфинга. При этом все проблемные зоны будут закрыты, даже когда плаваешь. Я могла бы, наверное, еще пару лет выходить из положения подобным образом, если бы как-то на пляже случайно не услышала, как один малыш спросил у мамы:
– А кто эта странная пожилая леди, одетая как мальчик?
Джорджия переодевалась, а я объясняла ей свою философию относительно купальников, пока она меня не оборвала:
– Мы находимся в Рио. И на пляже ты все равно будешь в бикини. Иди и примерь его. Серьезно. И хватит рассуждать.
Тон ее можно было бы охарактеризовать как «Я тут вместо мамы, так что делай, что тебе говорят», и у меня просто не было другого выхода, кроме как подчиниться. Пока я переодевалась за занавеской, я слышала, как Джорджия разговаривает с продавщицей, изо всех сил стараясь как-то меня подбодрить.
– Женщины в Рио любят свое тело, верно? Они гордятся своим телом и любят выставлять его напоказ, так?
– О да, – услышала я голос молоденькой продавщицы. – Мы в Рио с благоговением поклоняемся нашим телам.
Я взглянула в зеркало на свое отражение. Не думаю, чтобы в ближайшее время мне захотелось вывесить на алтарь подобную картину и начать на нее молиться. И тут мне стало по-настоящему грустно. Я еще слишком молода, чтобы ненавидеть свое тело. Скоро я состарюсь, время пролетит быстро, и тогда мое тело действительно будет трудно за что-то любить. А пока оно, в принципе, ну, в порядке. Почему бы мне им не восхищаться? Оно все-таки мое, оно здорово, и я должна принимать его таким, какое оно есть. Есть люди больные и немощные, которые готовы убить, лишь бы их тело стало сильным и здоровым, и при этом какой-то там чертов целлюлит заботит их меньше всего. И ненавидя свое тело в такой степени, я тем самым демонстрирую черную неблагодарность по отношению к своему здоровью, способности двигаться и молодости.