Лиз Томфорд – Отыграть назад (страница 9)

На этот раз мистер Харт не выходит следом. И на заднем сиденье нет светловолосого мальчика с клюшкой для лакросса и кареглазой девочки с наушниками.

Я открываю дверь машины, не отрывая взгляда от женщины, потому что это не миссис Харт. Да, волосы у нее стали короче, а в остальном она – точная копия матери.

И тут я, слыша себя как бы со стороны, произношу имя, которое не произносил уже шесть лет. Потому что на этот раз я точно знаю, что мне не мерещится.

– Халли?

С коробкой в руках она резко поворачивает голову в мою сторону, и ее глаза округляются. Она вглядывается в меня, и я замираю на месте. Помню, подростком я был готов убить ради того, чтобы она смотрела на меня так, но сейчас это в прошлом.

Я медленно пересекаю лужайку, привычно ощущая силу ее притяжения.

– Рио. – Она сглатывает. – Привет.

Да, это она, потому что я никогда не забуду, как сердце замирало, когда Халли произносила мое имя. Все силы уходят на то, чтобы держать руки по швам, хотя мне хочется обнять ее за плечи, притянуть к своей груди, как прежде, и убедиться, что она настоящая.

Шоколадные волосы со светло-коричневыми прядями обрезаны ровно под подбородком. Раньше у нее были длинные, но такая длина ей тоже идет. Стрижка подчеркивает ее изумительное лицо. Россыпь милых веснушек на носу. Глаза, которые я помню сияющими и добрыми, теперь смотрят настороженно. Уголки губ, прежде всегда растянутые в улыбке, теперь поникли.

Но несмотря ни на что, она стала еще красивее, чем в последний раз, когда мы виделись, и это бесит. Потому что, во-первых, как такое возможно? А во-вторых, она меня отымела и кинула. Карма должна сработать и дать мне отыграться, разве нет?

Она ставит коробку на ступеньку крыльца и поворачивается ко мне, скрестив перед собой руки, точно щит.

Но щит нужен не ей, а мне. Пусть прошло шесть лет, я ничего не забыл.

– Что ты здесь делаешь? – В моем тоне нет ни любезности, ни мягкости.

Она недоуменно хмурит брови, словно задается тем же вопросом на мой счет.

Я тычу большим пальцем себе за спину, указывая на дом.

– Я живу здесь, Халли. А что делаешь здесь ты?

Ее глаза округляются, как блюдца, и она делает шаг назад.

– Я тоже здесь живу.

– Быть того не может! Рен не…

Ее новая соседка.

Да блин, это уже похоже на издевку!

Я подступаю ближе, меня захлестывает паника.

– Ты в курсе, что я живу по соседству? И поэтому здесь?

Она фыркает и упирает руки в бока.

– Смеешься? Я только и делаю, что стараюсь не попасться тебе на глаза с тех пор, как переехала в Чикаго. Думаешь, я специально поселилась в соседнем доме? Для чего? Чтобы быть ближе к тебе? Вспомнить детство? Нет уж, спасибо, Рио! Сыта по горло.

В этом она вся. Рассвирепеет, только держись!

«С тех пор, как переехала в Чикаго».

– И когда ты переехала в Чикаго?

Я осведомляюсь таким тоном, точно вправе знать ответ и отчасти в этом уверен. Ей известно, что я живу здесь. Она должна была меня предупредить.

Халли с вызовом вскидывает подбородок.

– В апреле.

Она здесь уже полгода?

– И ты не подумала о том, что должна сказать мне?

– Что именно сказать? – У нее вызывается смешок. – «Привет, это девушка, которую ты ненавидишь. Не забыл меня? Я тут в Чикаго перебралась. Давай выпьем!» Прошло шесть лет, Рио! Этот город – не твоя собственность, и я не обязана тебе звонить. И потом я давным-давно потеряла твой номер.

По ощущениям это напоминает удар в живот, причем гораздо более болезненный, чем я готов признать. Мы не общались после того, как я уехал из Бостона, но в первый год здесь я несколько раз набирал ей, и вызов сразу сбрасывался.

С тех пор я прекратил попытки.

Напряжение между нами нарастает. Никто из нас не знает, что сказать.

– Ты не можешь жить здесь, – наконец выдаю я.

– У меня нет особого выбора.

– Город большой. Есть другие варианты, помимо дома в трех метрах от моего, Халли.

Она стискивает губы и напрягает челюсть. О, она сейчас в бешенстве.

– У меня нет других вариантов. Не все играючи зарабатывают миллионы долларов в год, Рио. Некоторые просто выживают от зарплаты до зарплаты. Так что я буду жить по соседству, и, поверь, не потому, что хочу быть ближе к тебе. Я здесь до мая, пока брат Рен не выставит дом на продажу. А если для тебя это проблема, то можешь раскошелиться на несколько миллиончиков и купить себе новое жилье.

Она хочет, чтобы я купил новое жилье? В этом и состоит мой план. Именно поэтому я нанял…

Стоп!

Нет, не может быть.

И тут все сходится. Соседка. Дизайнер. Халли всегда хотела стать дизайнером интерьеров. Когда мы виделись в последний раз, она собиралась поступать в колледж на эту специальность.

– Это ты делала перепланировку у Рен? – прокурорским тоном спрашиваю я.

На ее лице отражается растерянность. Затем к ней приходит осознание, как уже случилось со мной. Она запрокидывает голову назад, обнажая красивое горло, и прищуривается.

– А ты тот самый сосед.

Твою ж мать.

– Тогда ничего не получится.

– Ага. Ни хрена не получится.

Она слегка морщится, как будто мои слова ее задели. Мы всегда трепетно относились друг к другу, пока все не пошло по звезде. Под жесткой оболочкой у Халли скрывается нежная душа, и сейчас этот внешний слой кажется тверже, чем прежде.

Несмотря на нашу историю, я никогда не хотел причинить ей боль.

Это она сделала мне больно.

– Ты сама понимаешь, что ничего не получится, Хал.

– Не называй меня так.

Я поднимаю руки в знак капитуляции.

– Халли. Мы оба понимаем, что ты не можешь бывать у меня дома каждый день. Я не могу тебя нанять.

Она отвечает не сразу.

– Я знаю. – Голос звучит обреченно.

Снова повисает молчание. Весь разговор от начала до конца – какой-то сплошной сюр. Никогда не думал, что буду снова стоять вот так, лицом к лицу с ней.

Она потрясающе красивая. И все такая же упертая. На мгновение я подчиняюсь всеобъемлющему чувству, которое испытывал, находясь рядом с ней. Когда-то она занимала все мои мысли. Все мое существование вращалось вокруг нее.

Я почти забыл, каково это.

Шесть лет я подсознательно сравнивал с ней всех девушек, с которыми ходил на свидания. Сравнивал их смех. Доброжелательность. Уверенность в себе. Музыкальный вкус.