Лиз Томфорд – Отыграть назад (страница 3)

Мы сидим на диване в их гостиной. Райан, который выходил проверить спящих карапузов, возвращается послушать мой рапорт.

– А разве бывает иначе? – в ответ спрашиваю я.

– Куда ты ее водил?

– В «Салливанс» на Восьмой.

Райан цепенеет, а на губах Инди появляется игривая улыбка.

– О, обожаю этот стейк-хаус! Я была там на сви…

– Смотри у меня, Блу, – грубовато говорит он, усаживая ее к себе на колени.

Они улыбаются друг дружке, словно вспоминая какой-то общий секрет, и, не мечтай я сам о таких же отношениях, все это могло бы показаться сладким до приторности.

На самом деле никакого секрета нет. Мы все в курсе, что когда-то Райан выдернул Инди со свидания в том самом ресторане, куда я ходил сегодня, но это было до того, как они стали парой.

Много лет назад Инди работала стюардессой на частном джете нашей хоккейной команды, и с тех пор мы с ней друзья. С Райаном, впоследствии ставшим ее мужем, она познакомилась с подачи его сестры, когда та предложила Инди пожить в его доме, а остальное уже история. Райан – капитан «Дьяволов», чикагской команды из НБА, и, хотя я уже много лет его большой фанат, он также стал моим хорошим другом.

– И что пошло не так? – спрашивает Инди.

– Она… – я колеблюсь, – не включалась. Ей было неинтересно. Ты же меня знаешь! Я либо сам отправляюсь во френдзону, либо их отпугиваю.

Не совсем ложь. Ей было неинтересно то, что ищу я.

Но о том, как часто я их не отпугиваю, я друзьям не говорю. И о том, как часто пытаюсь себя френдзонить, но это не срабатывает, – тоже. Пусть думают, что я безнадежный идиот, который не догоняет, потому что понять это проще, чем принять тот факт, что мне двадцать семь, а я ни разу не встречался просто для перепихона.

Я из тех, кто медленно разгорается. Всегда таким был. Черт, я и девственности-то лишился, когда мне было девятнадцать! И даже тогда это случилось с девушкой, которую я знал с двенадцати лет.

– Мне жаль, чувак, – говорит Райан. – Ну, все еще будет.

– Ага, может быть. – Я встаю и потягиваюсь. – Ладно, я выдвигаюсь. Просто заскочил поздороваться. Люблю вас, ребята!

– И я тебя, Рио.

– Ты это слышал, Райан? – спрашиваю я от порога. – Слышал, как просто она это сказала?

Он качает головой:

– Этому не бывать никогда.

– Никогда не говори «никогда», Шэй!

Когда я въезжаю на свою подъездную дорожку, уже поздно, но новая фасадная подсветка соседнего дома настолько эффектна, что сразу становится ясно: это не тот дом, рядом с которым я жил три месяца назад.

– Твой дом всегда выглядел настолько лучше моего? – спрашиваю я, выходя из машины.

Рен, которая стоит у почтового ящика, оглядывается через плечо на свое жилище.

– Нет. Я потратила лето на ремонт, и теперь у меня, бедной выпускницы, дом намного красивее, чем у профессионального хоккеиста, живущего по соседству. Скажешь, нет?

Мы встречаемся на тротуаре, на полпути между нашими домами, и я наклоняюсь, чтобы ее обнять.

– Хорошее было лето? – спрашиваю я.

– Как сказать… Учитывая, что оно было последним перед выпуском, а значит, я жила в аудитории, солнца не видела, а в выходные училась на стройплощадке… А у тебя?

– Хорошее. Было приятно провести время с семьей. Ну, и несколько месяцев в Бостоне.

У нее на лице появляется понимающее выражение.

– Не тошнит от мысли, что еще одна осень на северо-восточном побережье пройдет без тебя?

– Давай не будем об этом.

Она указывает на мой дом.

– Твою почту я оставила на кухонном островке. Пару раз в неделю открывала окна и проветривала. Твое растение живо-здорово. Так что не стоит благодарности!

– Это суккулент, Рен. Все, что от тебя требовалось, – оставить его в покое.

Она одобрительно кивает, явно довольная собой.

– Ну, тогда я справилась с работой на «отлично».

Мы с Рен соседствуем уже много лет и добрые друзья.

«Добрые» в том смысле, что время от времени под пиво перемываем косточки остальным соседям или выручаем друг друга чашкой сахара. Или, как в данном случае, присматриваем за чужим имуществом во время отъезда владельца.

Ее братья – профессиональные спортсмены, и она никогда не смотрит косо на меня или моих товарищей по команде, когда они заваливаются в гости. И мне всегда это в ней нравилось.

На этой улице только мы двое живем одни, в остальных домах обитают семьи. Что вполне логично, поскольку все дома внушительные, с четырьмя или пятью спальнями. Рядом находится университет, поэтому несколько хозяев сдают комнаты студентам-выпускникам, но те настолько заняты учебой, что я их никогда не вижу.

Старший брат Рен – известный баскетболист Круз Уайлдер – купил жилье по соседству, чтобы на время учебы избавить сестру от заморочек с арендной платой. У них всегда был план модернизировать дом стандартной застройки и, когда Рен окончит университет, продать его. Круз называет это инвестицией, но я-то его знаю: он просто не хотел, чтобы сестра стрессовала из-за поисков приличного жилья.

Мне тоже нравится думать, что, купив эту новостройку в двадцать один год, я поступил экономически дальновидно, а не как полный кретин. То был мой первый год в команде, и тогда никто из парней не проживал за городом – у всех были квартиры. Парни с небольшими контрактами жили вместе, до арендованного жилья добирались быстро – на машине, пешком или на попутке.

Но я от большого ума решил купить дом с четырьмя спальнями в двадцати минутах езды от города. Воображал, что буду проживать в нем с семьей… И вот мне двадцать семь, а я по-прежнему один.

Но, по крайней мере, у меня просторно, есть симпатичный двор с джакузи, так что теперь мой дом стал излюбленным местом тусовок команды – в основном потому, что тут есть где разгуляться.

И кто знает? Может быть, в следующем году мои инвестиции окупятся.

Я снова указываю на дом Рен.

– Говоришь, сделала ремонт? Что, стены покрасила?

– Типа того. Хочешь взглянуть? – Она проверяет время на телефоне. – У меня ровно пять минут до конца учебного перерыва.

– Тогда экскурсия будет в темпе. – Я следую за ней. – Когда у тебя будет перерыв в следующий раз, ужин за мой счет. Я возьму еду навынос из того греческого ресторанчика, который тебе нравится, и ты расскажешь мне все соседские сплетни, которые я пропустил.

Она оглядывается через плечо, вскидывая бровь.

– В следующие два перерыва? – исправляюсь я.

– Я присматривала за твоим домом три месяца, а ты неприлично богат.

– Отлично. Три ужина навынос, и следующий месяц буду каждую неделю вывозить на обочину твой мусорный контейнер.

– И это мой любимый сосед!

Такие платонические отношения у нас были всегда. Не поймите меня неправильно: Рен замечательная, но я всегда воспринимал ее исключительно как друга и знаю, что ко мне она чувствует то же самое. У меня много друзей-женщин, и она – одна из них.

Рен открывает входную дверь – свежевыкрашенную, насыщенного коричневого цвета, который эффектно контрастирует с новым шалфейно-зеленым сайдингом и белоснежными наличниками.

Первое, что бросается в глаза внутри, – это ультрановое напольное покрытие из массивной паркетной доски светлого, но теплого оттенка. Акцентные стены – одни оклеены современными обоями, другие окрашены в нежные и вместе с тем привлекательные цвета. На лестнице – новые перила, кухонные шкафы перекрашены, а столешницы обновлены и явно изготовлены на заказ. Светильники – новые, блестящие и, кажется, создают ощущение единого пространства.

– Господи, – выдыхаю я, медленно совершая полный оборот и обозревая все это великолепие. – Дом просто не узнать!

– Она проделала грандиозную работу.

– И кто же она?

Обычно, когда я задаю этот вопрос друзьям, он также подразумевает: «Она не замужем? Симпатичная? Заинтересовалась бы кем-то вроде меня?»

Но сейчас меня больше интересует, кто, черт возьми, превратил это заурядное строение в дом, изображение которого достойно глянцевого журнала, и сможет ли она так же преобразить мой.

То, что я вижу, как небо и земля отличается от коробки типовой застройки, которую изначально купил брат Рен. И если следующим летом я выставлю свой дом на продажу одновременно с ним, то окажусь в полной заднице: никто и не взглянет на мою берлогу, когда рядом будет такая красота.