Лиз Томфорд – Миля над землей (страница 25)

– Да, мне пора идти. – Я поднимаюсь со своего места, родители тоже встают из-за стола.

– Стиви, дорогая. Пожалуйста, причешись перед работой. – Мама быстро и неловко обнимает меня на прощанье.

Она хочет сказать, что я не расчесываю свои вьющиеся волосы. Потому что как смеют мои волосы быть пышными и дерзкими, вместо того чтобы быть гладкими и уложенными, как у нее.

– Обязательно, – таков мой ответ. Большего этот разговор и не стоит.

– Ты прекрасно выглядишь, Ви, – заверяет папа, обнимая еще крепче. – И я горжусь тобой и всем, что ты делаешь в работе и волонтерстве. Я счастлив, что ты нашла то, что тебе так сильно нравится.

– Спасибо, папа.

Он смотрит на маму и снова переводит взгляд на меня.

– Позволь, я тебя провожу. – Он кладет руку мне на плечо, пока я заказываю с телефона такси обратно в отель. Как только мы оказываемся снаружи и дверь закрывается, он поворачивается ко мне. – Не слушай ее, милая.

– Как я могу ее не слушать? Она это делает постоянно. Никак не уймется.

– Я с ней поговорю.

– И что из этого выйдет хорошего? Ты разговаривал с ней много лет, а она все такая же. Я ничего не могу сделать, чтобы сделать ее счастливой!

– Ты же знаешь, какая она, Ви.

– Да, пап, знаю. Но это уже недостаточно хорошее оправдание. – Моя машина подъезжает как раз вовремя, так что я еще раз быстро обнимаю его на прощание. – Люблю тебя, – бросаю я через плечо, в отчаянии направляясь по дорожке к своей машине.

– И я люблю тебя, моя прекрасная дочь, – откликается он, когда я сажусь в машину.

Я коротко машу ему рукой, машина отъезжает от дома, который я больше никогда не захочу посетить.

14. Зандерс

Мне нравится играть против «Нэшвилла». Их болельщики чертовски шумные, а я живу за счет этой кутерьмы. Большинство спортсменов наслаждаются шумихой на своих домашних матчах, получая одобрительные возгласы со стадиона, полного преданных болельщиков, одетых в цвета их команды. Мне, с другой стороны, доставляет огромное удовольствие ненависть к команде гостей.

Я называю это преимуществом на льду.

Хотите освистать меня, когда я выйду на лед? Нет проблем, за это я впечатаю в борт вашего звездного нападающего.

Желаете обзывать моих товарищей по команде или придумывать дурацкие песнопения, которые, черт возьми, не имеют никакого смысла, кроме как нас раздразнить? Пожалуйста, на здоровье. Это придаст мне сил кататься еще быстрее и бить немного сильнее.

Хотите на меня наорать и ударить по стеклу, пока я наслаждаюсь своими заслуженными штрафными минутами? Детки, это же просто музыка для моих ушей.

Еще одна причина, по которой я люблю выездные игры.

– Сделай погромче! – кричу я Рио с другого конца раздевалки для команды гостей. – Это моя песня!

Рио делает, как я прошу, регулирует громкость своего старомодного бумбокса, который повсюду таскает с собой, и наполняет раздевалку одной из моих любимых зажигательных песен.

Я остаюсь в раздевалке, полностью одетый для игры, пока музыка настраивает меня, подготавливая к следующим шестидесяти минутам хоккея.

Достав телефон, я обнаруживаю, что меня ожидает сообщение от моей сестры Линдси.

Ее график почти такой же безумный, как и мой. Она – самый молодой юрист, ставший партнером в ее фирме в Атланте. Ей тридцать лет, и она чертовски крутая. Так что я ценю любое время, которое она выкраивает из своего плотного графика, чтобы связаться со мной. И я благодарен, что речь не о моей матери, как это было в ее последнем сообщении.

Линдси: С Национальным днем братьев и сестер. Я даже не знала, что есть такой праздник. Удачи тебе сегодня вечером, одиннадцатый номер!

К сообщению прикреплена ссылка на пост в соцсети, в котором я отмечен.

Одна из наших местных спортивных сетей опубликовала пост с кучей фотографий разных спортсменов из Чикаго и их братьев и сестер с подписью: «Поздравляем наших любимых братьев и сестер с Национальным днем братьев и сестер».

Фотография, на которой мы с Линдси после одной из моих игр, очень хороша. Настолько, что я сделал снимок экрана, добавив его в свою галерею, где не так много фотографий. В основном она заполнена селфи, которые несколько раз делала Элла Джо, когда утаскивала мой телефон.

Пролистываю фотографии и вижу опубликованное фото Мэддисона и его брата. Дальше идут несколько парней, которых я знаю в городе, с их братьями и сестрами – некоторые играют за «Уайт Сокс», пара – за «Кабс» и один за «Медведей».

Но последняя фотография в этом посте больше всего привлекает мое внимание. Это фотография разыгрывающего команды «Дьяволы Чикаго», пятого номера, Райана Шэя. Но меня удивляет не он, а кудрявая стюардесса, которую он обнимает.

Стиви.

Я быстро нажимаю кнопку «отметить», но единственное имя или учетная запись, которые всплывают, принадлежат Райану, поэтому я нажимаю на нее. Перейдя к списку людей, на которых он подписан, я ввожу ее имя.

И вот она – Стиви Шэй.

Я понятия не имел, что Стиви – сестра Райана Шэя. Конечно, у них одинаковый светло-коричневый оттенок кожи и веснушки и одинаково яркие сине-зеленые глаза. Но догадаться было почти невозможно. И она явно не хотела, чтобы я об этом узнал. Иначе она сказала бы мне, кто он такой, в тот вечер, когда я столкнулся с ней возле квартиры Мэддисона или когда застал ее за просмотром его игры в баре в Денвере.

Теперь совершенно ясно, почему она живет через дорогу от меня. Ее брат зарабатывает сумасшедшие деньги.

Аккаунт Стиви в соцсети, конечно, закрытый. Единственное, что я могу видеть, – это ее уменьшенная фотография, на которой изображен вид из иллюминатора самолета, а прямо за окном садится солнце. В ее биографии написано «скорее всего, уехала из города…», после чего стоит эмодзи самолета.

Недолго думая, я отправляю шальной девчонке запрос.

Выходя из автобуса и садясь в самолет после легкой победы над «Нэшвиллом», я чувствую себя просто отлично. Или, скажем, я доволен игрой.

Что меня не радует, так это тот факт, что Стиви до сих пор не приняла мой запрос на подписку в соцсети. Прошло несколько часов. Я уверен, что запрос она видела.

Прошлым вечером, когда она отклонила мое предложение, мне это вроде как даже понравилось. Кроме того, я полагал, что она все равно согласится. Она не поддается так легко, что делает эту погоню еще более увлекательной. Это держит меня в напряжении, что теперь случается очень редко. Но я бы не возражал, чтобы она немного уступила, пусть даже в такой мелочи, как принять мой глупый запрос на подписку в соцсети.

– ЭЗ! – окликает один из новичков с задней части самолета. Я начинаю ослаблять на шее галстук, и тут он спрашивает: – Ты переспал прошлой ночью с крошкой-южаночкой?

Спрашивает достаточно громко, чтобы слышал весь самолет, включая конкретную стюардессу, которая случайно идет по проходу, пока мы разговариваем.

Я думал, что девушки на борту уже привыкли к нашему сквернословию. Самолет для нас – продолжение раздевалки.

Стоя в проходе рядом со своим местом, я пытаюсь откинуться назад, чтобы Стиви могла пройти мимо, но, скажем откровенно, я отодвигаюсь не так уж сильно. Это нелегко – пройти сквозь пятьдесят парней, которые только что поднялись на борт самолета и еще не расселись, поэтому я делаю вид, что пытаюсь быть джентльменом, «убираясь с дороги».

Пробираясь из задней части самолета в переднюю, Стиви отказывается поднимать на меня глаза, но когда она проходит мимо, я кладу руку ей на поясницу и направляю, пока она протискивается вперед.

И когда ее попка задевает переднюю часть моих штанов, моя рука сжимает ее бедро. От моего прикосновения ее тело напрягается, но она продолжает свой путь.

– Зандерс! – снова окликает новичок, привлекая мое внимание. – Давай, чувак, мне нужны подробности!

– Если ты не можешь ни с кем переспать, Томпсон, это не значит, что тебе нужно слышать все подробности сексуальных похождений Зи, – вмешивается Мэддисон, пытаясь помочь мне избежать расспросов товарищей по команде о том, какой выдалась моя ночь.

Не то чтобы мы со Стиви переспали, и он это знает, но если и когда придет время, мне действительно придется держать это в секрете от остальных парней – чего я никогда раньше не делал.

– Я не целуюсь и не рассказываю, – отвечаю я Томпсону со своего места в ряду у выхода.

Весь самолет на мгновение замолкает, прежде чем по салону разносится хохот, словно расхохоталась стая гиен.

– Чушь собачья!

– Тебя что, по голове ударили?

– ЭЗ, это же твоя любимая тема для разговоров! – вот лишь некоторые из выкриков, которые доносятся из задней части самолета от моих товарищей по команде. И из передней части самолета, где сидит тренерский штаб, тоже доносятся выкрики.

– Я знаю, что прошлой ночью у тебя были кое-какие дела, – вмешивается Рио. – Только что ты был в баре, а в следующую секунду исчез. Такое случается только тогда, когда в этом замешана девушка.

Мой взгляд устремляется на Стиви, которая пытается отвлечься бессмысленными занятиями в передней части самолета, в то время как народ продолжает занимать свои места. Она не смотрит на меня, но ее веснушчатое лицо приобретает розоватый оттенок.

Рио и не подозревает, что на самом деле мне отказали, чего со мной не случалось с тех пор, как я достиг половой зрелости. Прошлой ночью единственным движением, которое я видел, было движение моей правой руки, когда мне пришлось самому себя удовлетворять после того, как я проводил Стиви до отеля. У меня стоял почти все время, с того момента, как я прижал ее к стене, и до того, как я позаботился о себе в душе.