Лиз Лоулер – Я найду тебя (страница 54)

Он вопросительно посмотрел на Мередит:

– В чем дело? Почему она не готова?

– Спросите у своей жены, – ответила Мередит.

– Ей не выжить, Руперт, – сказала Джемма. Тон ее голоса был холодным. Вернее, ледяным.

Хирург смотрел на жену, желая убедиться, что правильно ее понял.

– Я не могу просто позволить ей умереть, Джемма.

– Придется, Руперт, – сказала она твердо. – Ты сам это знаешь.

– На что ты надеешься? Что я отрежу ей часть печени и просто позволю ей истечь кровью?

– Ты можешь вырезать всю печень, – тихо сказала она.

– Я не убийца! – крикнул он.

– У тебя нет выбора, Руперт. В противном случае все мы попадем в тюрьму.

– Я готов пойти в тюрьму, Джемма, тебе наверняка это понятно! Я готов пойти в тюрьму за то, что уже сделал. Я не позволю ей умереть – она спасает жизнь нашего сына!

– А как насчет нас? – холодно спросила жена. – А как насчет Изабель и Уолтера? Я ведь тоже сяду в тюрьму. Кто будет заботиться о них? Мередит тоже угодит за решетку. Ее сын нуждается в матери. А Шелли грозит срок куда больший, чем всем остальным, – прошипела она.

Дэллоуэй посмотрел на Шелли. Та отвела взгляд, отказываясь смотреть ему в глаза.

– Почему больший?

Шелли с вызовом сложила руки в перчатках:

– Тебе не надо это знать, Руперт. Просто сделай то, что будет лучше для твоего сына. Ты – единственный, кто может спасти его. И ты понадобишься ему, когда это закончится.

С этими словами подошла к столу, задрала на Эмили рубаху и ловко повернула ее на левый бок. Мередит включила рабочее освещение. Джемма вышла вперед с лотком, в котором лежал скальпель с металлической рукояткой и бритвенно-острым лезвием.

– Давай, Руперт. Спаси нашего сына.

Дэллоуэй посмотрел на свою пациентку. Область ее живота от бока и выше, до нижних ребер, была окрашена в оранжево-коричневый цвет. Шелли уже подготовила операционное поле. Твердой рукой он взял скальпель и сделал первый надрез.

Джеральдин неслышно проскользнула в кухню и, жестом приказав двум молодым констеблям оставаться на своих местах, поманила за собой Рут. При необходимости они всегда могут воспользоваться рациями.

Если они все четверо протопают через дом, то наверняка наделают шума. Джеральдин была убеждена: если кто и способен пройти без единого шороха, то это Рут – она гораздо проворнее.

Они вышли из кухни и по каменному коридору прошли к каменной арке, которая, в свою очередь, привела их в просторную жилую зону. Потолок над их головами был из темных балок и формой напоминал церковь. Здесь наверняка поместилась бы конгрегация приличных размеров, подумала Джеральдин. Дэллоуэя в этом зале не было.

Рут указала на лестницу. Посмотрев на деревянные ступени, по которым им предстояло подняться, Джеральдин нахмурилась. Они наверняка будут громко скрипеть и выдадут их присутствие. Рут сняла туфли и кивнула инспектору, чтобы та сделала то же самое.

Джеральдин босиком шла впереди, стараясь ставить ноги твердо и уверенно. Дойдя до верхней ступени, она остановилась и прислушалась. Ее ухо тотчас различило звуки, доносившиеся из комнаты в конце коридора. Дверь была закрыта, что помогло им с Рут подняться наверх, оставаясь незамеченными. Но если она откроется, их тотчас увидят.

Джеральдин бочком двинулась вдоль лестничной площадки. Звуки за дверью зазвучали четче. Там как будто работал насос. Было похоже на звук пылесоса, когда в трубку засасывает носок.

Взявшись за дверную ручку, инспектор легко повернула ее и толкнула дверь. Она никак не ожидала увидеть то, что предстало ее взгляду. Как будто открылась дверь в кинозал, где на экране была эта комната, эпизод в режиме 3D.

Затем она услышала голос Дэллоуэя:

– Всасывание, пожалуйста.

Четыре человека, стоявшие за операционным столом, не заметили их, и Джеральдин бочком подошла ближе. Сунув голову между Дэллоуэем и тем, кто стоял с ним рядом, она увидела на столе тело. В широком разрезе в коже, оттянутой хирургическими инструментами, виднелась скользкая бордовая масса. Джеральдин метнулась взглядом по столу и увидела бледное лицо, обрамленное короткими темными волосами, убранными за ухо. Эмили.

– Отойдите от стола, мистер Дэллоуэй, – сказала она громко и четко. Лишь легкое подергивание плеча выдало его беспокойство.

– Не могу, детектив. Я только что разрезал ее.

Внутренности Джеральдин взбунтовались. Съеденный ранее сандвич грозил вырваться наружу. Испугавшись, что ее сейчас вырвет, инспектор сделала несколько глубоких вдохов. От ужаса ее передернуло. Увы, она опоздала.

– Вы убили ее, – произнесла Джеральдин.

– Вряд ли, – спокойно ответил хирург. – Просто нужна диатермия. Больше всасывания, пожалуйста.

– Отойдите от стола! – рявкнула она. Рут шагнула следом за ней и встала рядом. Джеральдин услышала резкий щелчок – это Рут нажала кнопку на дубинке; подняв руку над головой, она приготовилась пустить ее в ход.

На ватных ногах Джеральдин подошла чуть ближе к столу. Она неправильно поняла слова Дэллоуэя, и теперь ей было дурно. Инспектор увидела, как он при помощи длинного инструмента прижигает кровоточащую область. Всякий раз, когда Дэллоуэй включал его, тот громко жужжал, и в нос ей бил запах подгоревшей человеческой плоти, похожий на запах приготовленного на гриле мяса. Затем она услышала тот же звук, который слышала, стоя на лестничной площадке, и увидела вставленную в разрез трубку. Та отсасывала лужу крови, которая ничуть не уменьшалась. Тогда Дэллоуэй промокнул кровь белой марлей, пристально посмотрел на операционную область и отступил от стола.

– Что ты делаешь, Руперт? Продолжай. Не обращай на нее внимания!

Джеральдин мгновенно узнала женский голос за хирургической маской. Джемма Дэллоуэй.

– Срочно вызывайте хирургическую команду, – распорядился ее муж.

– Руперт, пожалуйста! Прошу тебя, продолжай! – умоляла его жена.

– Моему сыну также немедленно требуется «Скорая помощь», – сказал он.

Джеральдин оторопела:

– Вашему сыну?

Дэллоуэй указал куда-то перед собой. Две фигуры по другую сторону операционного стола отступили, чтобы детектив смогла взглянуть. На втором операционном столе лежал маленький мальчик. На его бледном лице была кислородная маска, худое тельце подключено к многочисленным медицинским аппаратам и опутано проводами.

– Мой сын умирает, так что, пожалуйста, поторопитесь, – произнес он срывающимся голосом.

Пронзительный крик Джеммы. Джеральдин вздрогнула. Так могла кричать только мать, потерявшая последнюю надежду. Ей не раз доводилось слышать этот крик на работе, когда мать в отчаянии прижимала к себе умирающего ребенка. Джеральдин тотчас вытащила телефон.

Дэллоуэй между тем вновь шагнул к операционному столу.

– Что вы делаете? – подозрительно спросила инспектор.

– Зашиваю ее, – ответил он недрогнувшим голосом. Обернулся, и Джеральдин по его глазам поняла: он знает, что все кончено, и потому не лжет. – Так будет быстрее, меньше риска. Мы вовремя доставим ее к машине «Скорой помощи», когда та приедет за ней.

Джеральдин, медленно кивнув, прочла на его лице благодарность.

– Две кареты «Скорой помощи», как можно быстрее. И, детектив-инспектор Саттон, еще одна вещь: в ящике в моей ванной комнате лежит кулон Эмили. Пожалуйста, проследите, чтобы ей его вернули. Это важно для нее.

Джеральдин отошла, чтобы позвонить, и две женщины из команды Дэллоуэя подошли к столу, чтобы помочь ему. Обведя взглядом окружающую ее обстановку, она поняла: независимо от того, какие сюрпризы преподнесет ей в будущем ее работа, она вряд ли когда-нибудь еще столкнется с чем-то подобным. Врач, которого она собиралась арестовать, спасал жизнь своей жертвы.

Глава 48

Сидя напротив Джеральдин в палате интенсивной терапии в Бате, Эрик выглядел удивительно бодрым, учитывая, что на часах было почти три часа утра. Джеральдин эсэмэской сообщила ему, что Эмили нашлась, и удивилась, увидев его здесь. Он был отзывчивым человеком, но подобный уровень отзывчивости выходил за рамки служебного долга. Скорее всего, подумала инспектор, он чувствовал свою вину за то, что случилось с Эмили.

Эмили спала глубоким сном. Джеральдин смотрела ей в лицо, ненавидя себя за то, что она все еще считается подозреваемой в смерти Нины Бэрроуз, отчего они были вынуждены поставить за дверями палаты полицейского. До тех пор, пока не будут допрошены все четверо, участвовавшие в незаконной операции, ее все равно нужно будет охранять. Оставалось лишь надеяться на то, что Эмили невиновна и что это гнусное преступление на совести кого-то из этой четверки.

Эмили уже осмотрел хирург, и хотя ее покрытое синяками тело вызвало некоторую тревогу, для выздоровления ей не требовалось ничего особенного, кроме восполнения жидкости, введения обезболивающих и врачебного наблюдения. Хирург сказал, что, к счастью, вся операция свелась к разрезу и зашиванию и была прервана до того, как органу был нанесен серьезный ущерб. Небольшой надрез на печени осмотрели на рентгене и сказали, что он не опасен. Дэллоуэй отлично зашил ее, и Эмили полностью выздоровеет, хотя на память о пережитых ужасах над печенью у нее останется кривой шрам.

Джеральдин встала и поманила стоявшую возле двери Рут подойти и занять ее место. Ее присутствие требовалось в другом месте. До этого она должна сделать для Эмили еще одну вещь. Сунув руку в карман пиджака, Джеральдин вытащила цепочку и кулон, найденные в ящике в ванной комнате Дэллоуэя, и, наклонившись над кроватью, осторожно надела на шею Эмили кулон.