Лиз Лоулер – Я найду тебя (страница 36)

– Неужели? – спросила Джеральдин. Похоже, Эрик считал ее действия вторжением в частную жизнь Эмили – и был по-своему прав. – Она разрешила вам съездить к ней домой и взять ее одежду. Я ищу эту одежду.

– Тогда вынимайте вещи, а я буду складывать их обратно, – предложил он.

В седьмом мешке, в отдельном пластиковом пакете, Джеральдин нашла кожаную куртку. Стоило ей развернуть ее, как в комнате запахло легкими цветочными духами. Инспектор подняла куртку, чтобы лучше рассмотреть ее.

Куртка была того же цвета и почти того же фасона, что и на женщине, за которой Эмили бросилась вдогонку. Но она не пропала, не была взята Зои, как убеждала их Эмили. Сложив куртку, Джеральдин сунула ее обратно в пакет.

– Я так и знала, что эта вещь где-то здесь. Эмили утверждала, будто куртка пропала. Как вы знаете, она бежала за женщиной в похожей куртке, полагая, что это была Зои.

Эрик сделал удивленное лицо, и Джеральдин поняла: для него это новость.

– Она что-то говорила о том, что якобы пыталась догнать Зои, но я не знаю всей этой истории.

– Скажите, Эрик, неужели ее разум настолько болен, что она гоняется за людьми в похожей одежде? – Джеральдин встала с колен и в упор посмотрела на него. – Думаю, если кто-то в этом и виноват, то только Дорин Джейкобс. Вы в курсе, как она воспитывала Эмили?

Но Эрик молчал, и она раздраженно шагнула мимо него.

– Не сомневаюсь, вы можете подтвердить то, о чем говорила эта женщина.

– Да, я в курсе, – промямлил Эрик. – Но такое воспитание – не редкость. Особенно в больших семьях – старшие дети берут на себя заботу о младших… – Он умолк, словно собираясь с мыслями. – В случае с Эмили я считаю, что она была нелюбимым ребенком, и по этой причине чувствовала себя никому не нужной. А когда родилась сестра, загнала это чувство внутрь. Она любила Зои до одержимости.

– Черт, вы говорите так, будто это что-то плохое…

Эрик кивнул:

– Может быть. Эмили полностью утратила эмоциональную связь с родителями, считая их людьми никчемными, и практически возложила на себя роль матери. Ей было очень тяжело психологически, особенно когда Зои не была под ее крылом. Составление списков дел – это был ее способ сохранить контроль. Эмили рассказывала мне, что, приходя из школы, обычно обнюхивала сестру, чтобы проверить, не курила ли мать рядом с ней.

– Это крайность… – Джеральдин вздохнула. – Даже не представляю, как вам это удается. Лично я, слушая все эти признания, точно впала бы в депрессию.

Молчаливые и задумчивые, они вышли из комнаты, чтобы не видеть стену Эмили.

«Возможно, ей действительно лучше побыть в клинике», – подумала Джеральдин. Инспектору не давала покоя теория Эрика, что Эмили любила Зои до одержимости. Да, она любила свою сестру, в этом нет никаких сомнений. И все же… как офицер полиции Джеральдин повидала мужчин, кто убил любимую женщину за то, что та ушла к другому. Женщин, с ножом набрасывавшихся на любимых мужчин, потому что те изменяли им. Единственная вещь, которую она вынесла из всех этих историй, заключалась в том, что любовь не защищает вас от того, чтобы быть убитым. Не тогда, когда любовь стала навязчивой идеей. Эта мысль застряла в ее голове как нежеланный гость. Одержимость способна легко превратиться в ненависть.

Эмили не давал покоя вопрос: сколько же здесь коридоров и через сколько дверей нужно пройти, чтобы добраться до выхода? Санитар Бен шел вместе с ней. Он и доктор Грин были единственными, чьи имена она помнила. Имя Бена – потому, что он был единственным из персонала, кто до сих пор имел с ней дело; она также видела других, спешивших туда-сюда, обычно для того, чтобы увести с собой пациента. Имя доктора Грина – потому что он был врачом-психиатром, с которым она сейчас встретится.

Направляясь к нему, Эмили и Бен перебросились парой слов. До сих пор они обсуждали погоду, жаркое лето и глобальное потепление.

Бен остановился перед дверью и постучал. Кстати, сама дверь ничего не говорила о том, что и кто там за ней. И эту дверь ей было страшно открыть. За этой дверью скрывалось неизвестное. Стоило Эмили подумать о том, что может случиться с ней сегодня, как она тотчас почувствовала себя беспомощной и беззащитной. Из-за двери раздался голос, и она поспешила подавить в себе свои страхи.

Бен кивнул ей, приглашая открыть дверь. Эмили шагнула внутрь – и в восторге застыла на месте. Стены были бледно-золотистыми, пол – из мореного дуба. Окна обрамляли кремовые ставни в колониальном стиле. Зеленые бархатные кресла так и приглашали сесть в них.

Человек, пригласивший ее сюда, улыбнулся:

– Добрый день, мисс Джейкобс.

Доктор Грин стоял у встроенного в стену аквариума. Тот поражал своими размерами. Скорее он был похож на аквариум в зоопарке, где можно наблюдать жизнь обитателей океана.

– Подойдите ближе и посмотрите.

Эмили подошла ближе и впилась взглядом в снующие в воде радужные силуэты. Коралловое ложе медленно покачивалось, словно в замедленной съемке. Эмили, с восторгом глядя на морских коньков, невольно улыбнулась.

– Какая красота, не правда ли? Как быстро они меняют цвет! Истинные мастера маскировки. Они уникальны. Это, пожалуй, единственный вид на Земле, где рожает самец. Они вывели отцовство на совершенно новый уровень, и потомство всю жизнь остается с матерью.

Эмили как завороженная смотрела на морских коньков. Ей было жаль отрывать взгляд от их прекрасного мира. На глаза навернулись слезы.

– Я тоже, глядя на них, порой пускаю слезу, – признался доктор Грин и протянул ей белый носовой платок.

Эмили улыбнулась, вытерла глаза и вернула платок обратно:

– Спасибо, что рассказали мне про них.

– Подойдите и сядьте.

Доктор Грин подождал, пока она сядет. Он излучал ауру спокойствия. Костюм сидел на нем как влитой, а его цвет оттенял серебро его волос. Костюм дополнял темно-серый галстук, завязанный аккуратным узлом под воротником белоснежной рубашки. Черные туфли были новыми и начищены до блеска. Идя сюда, Эмили представляла его в коричневом костюме и ботинках-брогах, вовсе не воплощением элегантности. Одернула свой не первой свежести летний топик. Она была в нем накануне вечером и вот теперь была вынуждена надеть его снова. Ладно, Эрик скоро принесет ей чистую одежду. Эмили удивилась, когда заведующий отделением сказал ей, что Эрик изъявил готовность привезти ей необходимые вещи, однако отказываться от предложения не стала.

– Как бы вы предпочли, чтобы вас называли? Мисс Джейкобс или Эмили? – Улыбки на его лице как не бывало.

– Можете называть меня Эмили.

– Ну что ж. Пусть будет так.

На столе между ними стояли кувшин с водой и два стакана. Доктор Грин налил в оба стакана воды и один пододвинул к ней.

– Когда говоришь, обычно хочется пить.

Эмили вновь улыбнулась. Этот доктор был ей симпатичен. Она очень надеялась, что это чувство взаимно.

– Итак, Эмили, я расскажу вам немного о том, почему вы здесь и почему мы хотим, чтобы вы были здесь. Вы можете прервать меня в любой момент. И, пожалуйста, постарайтесь не пугаться.

Она судорожно вздохнула и кивнула, как дура. Это происходит прямо сейчас. Сейчас он произнесет слово, которое она боится услышать; она же бессильна что-либо сделать, чтобы он его не произнес. Эмили тяжело сглотнула и вонзила ногти в ладони.

– Эрик начал немного беспокоиться о вас. По его словам, до недавнего времени у вас все было хорошо. Он подробно описал последние двенадцать месяцев, и, похоже, вы действительно добились больших успехов. Что-то, однако, в последние несколько недель выбило вас из колеи, и нас это беспокоит. Внешний осмотр показал, что вы в хорошей физической форме, да и на КТ мы видим совершенно нормальный мозг. Это пока хорошие новости. Иное дело, что происходит внутри мозга. Мы должны докопаться до истины и понять, насколько там все плохо, а может, даже очень плохо. Пока вам все понятно?

– Да, – выдавила Эмили. – Пока что все.

– А теперь самое главное. Пока вы здесь, вы можете помочь нам найти то, что вам мешает. Сегодня речь идет о том, чтобы вы помогли нам выяснить, что может вызывать у вас проблемы. Я хочу понять, что угрожает вашему благополучию, и постараться найти способ облегчить вашу жизнь.

Эмили кивнула. Она была бы рада что-то сказать, но не находила слов. Вдруг она скажет что-то не то? Ее дрожащее дыхание било ей по барабанным перепонкам. Эмили было трудно скрывать, что она нервничает.

– Да, я думаю, что знаю, почему немного сдала, если можно так выразиться. Прошлый год был для меня болезненным, если не сказать больше. Когда моя сестра пропала, вся моя жизнь словно перевернулась с ног на голову. До сих пор Зои так и не нашли, и это неведение, отсутствие информации о том, что с ней случилось, стали чем-то вроде черной дыры, в которую я провалилась и из которой не могу выбраться. До недавнего времени, когда вернулась на работу, я не видела свет в конце туннеля. Работа стала моим спасением: помогая другим, заботясь о них, я вернулась к жизни. Учитывая, что я пережила, мне кажется, я справлялась очень даже неплохо.

Доктор Грин ободряюще кивнул:

– Эрик согласился бы с вами. Он считает, что возвращение на работу было верным шагом вперед. Однако я немного обеспокоен тем, что один шаг вперед вернул вас на два шага назад. Такое впечатление, что все пошло не так, и вы перестали справляться так, как справлялись раньше.