Лиз Лоулер – Я найду тебя (страница 28)

– Я звонила вам, не так ли?

– Да. Вы позвонили с работы и приехали сюда на такси.

Она покачала головой:

– Я не помню, как садилась в такси. – Посмотрела на свою больничную форму. – Я даже не переоделась… – Обвела глазами пол вокруг своего стула. – У меня была с собой сумка?

– Нет.

– Как я тогда расплатилась с таксистом?

– Это сделал я, Эмили. Я вышел, чтобы помочь вам.

Она медленно покачала головой и с горечью в голосе произнесла:

– Похоже, все начинается снова… Я не помню, как попадаю в разные места. Просто внезапно понимаю, что я там, но хоть убей, не помню, как я там оказалась. Однажды стояла в очереди в «Сэйнсбери» с тележкой, полной продуктов, которые я никогда не купила бы. Я выложила их на конвейерную ленту и смотрела, как они ползут к кассе, где сканер считывал их цену и пищал. Бип, бип… Когда все мои покупки прошли через сканер, кассирша спросила меня, как я хотела бы расплатиться, но я просто стояла, как статуя. Я сказала, что не знаю. У меня не было денег.

Эрик помнил этот эпизод. На тот момент Зои отсутствовала несколько недель, и Эмили, если только не занималась поисками сестры, то и дело оказывалась в местах, куда не помнила, как попала. Она ездила в поездах на какие-то дальние, пустынные станции, и однажды просидела на одной из них целый день, пока пассажир – полицейский не при исполнении служебных обязанностей – не заметил ее и не посадил на поезд, ехавший обратно в Бат. Она ходила в ночные клубы, и как одинокая привлекательная женщина, естественно, привлекала к себе внимание. Особенно когда однажды заявилась туда в пижаме и тапочках, и кто-то позвонил в полицию.

Эмили была уязвима и не должна была оставаться одна. В конце концов, такие случаи прекратились, и она вела себя в целом нормально. Главное – заниматься делом: заботиться о родителях, разыскивать Зои… В последние месяцы она добилась больших успехов, и Эрик начал узнавать настоящую Эмили Джейкобс. Эта Эмили ему импонировала – у нее были острый ум, душевное тепло и внутренняя сила, просто она растеряла их в те первые страшные дни. Вынырнув из глубин депрессии, Эмили начала бороться, и ее единственным намерением было вернуться на работу, которую она так любила. Теперь, глядя на нее в эти минуты, Эрик перенесся в те ранние дни и почувствовал то, что чувствовала она. Да, похоже, все начинается снова…

– Вчера вечером я ходила к Джеральдин Саттон. Подала заявление в полицию. Сообщила, что пропала пациентка. И теперь она в больнице, допрашивает мистера Дэллоуэя, но они не найдут никаких улик, Эрик. И тогда она подумает, что я все выдумала. Уверена, она думает, что я все это выдумала. Она думает, что это я написала письмо от имени Зои. На письме только мои отпечатки. Но я видела Зои. Я бежала за ней по дороге и догнала бы ее, если б машина не сбила меня. Все в заговоре, Эрик. Я приехала домой к мистеру Дэллоуэю, а их няни больше нет. Они пытаются убедить меня, что все это в моей голове. Надеюсь, вы так не думаете?

Эрика встревожило то, что она говорила, особенно ее вера в то, что она видела Зои. Он не мог дать ей ответ, который она хотела, и даже подумал, не направить ли ее к психиатру. С момента их последней встречи произошло многое, и состояние Эмили явно обострилось. Она не в себе. Она не вняла его совету. Она сделала еще один шаг и обратилась в полицию.

Хотя Эрик, как психотерапевт, имел право облегчать ее психические и эмоциональные страдания, он все же был врачом: мог назначить лекарства и даже выявить физическую причину недуга. До недавнего времени дела у Эмили шли хорошо, однако Эрик не мог закрывать глаза на свои опасения. Если у нее случались психотические эпизоды и галлюцинации, значит, он должен рассмотреть вероятность шизофрении.

– Эмили, я хочу, чтобы вы встретились с одним моим коллегой.

Она посмотрела на него, а затем как будто сквозь него. Когда же заговорила, ее голос показался ему пустым, лишенным эмоций. Постепенно шок от того, что она оказалась здесь, прошел, и теперь Эмили прислушивалась к тому, что он говорил.

– Хорошо, Эрик. Если вы настаиваете.

Он кивнул:

– Так будет лучше. Я договорюсь, чтобы он принял вас как можно скорее. А пока я хочу, чтобы вы отдохнули. Хорошо питайтесь и спите. Вы все еще принимаете зопиклон, чтобы помочь вам уснуть?

– Да, если мне не надо рано вставать. В противном случае я весь день чувствую сонливость.

– Хотите, я позвоню вашим родителям? Может, ваша мать осталась бы с вами сегодня вечером?

Эмили покачала головой и отвела взгляд:

– Я сегодня ночую у них. Мы уже договорились.

Эрик облегченно вздохнул. Ее чувства и эмоции не настолько ослаблены, чтобы она нуждалась в госпитализации. Тем не менее ему будет спокойнее, если этим вечером она не будет одна.

Посадив ее в такси, Эрик ощутил не свойственную ему волну досады. Эмили – его пациентка, и, казалось, у нее все хорошо. Он был уверен, что их сеансы в конце концов закончатся, и она вернется к нормальной жизни. Увы, похоже, он ошибался. Она была его пациенткой, но он так и не смог ей помочь.

После разговора с полицией Нина Бэрроуз чувствовала себя не в своей тарелке. Ее никогда раньше не допрашивали, и, хотя это скорее была неформальная беседа, ощущение было такое, словно ее сунули под микроскоп. Джеральдин Саттон задала ей несколько вопросов, связанных с операцией Эмили Джейкобс. Нина ответила, как могла, не разглашая конфиденциальных сведений о пациенте. Она подтвердила, что после операции у пациентки Эмили Джейкобс был кошмар и что ночью ей ввели успокоительное, а на следующее утро она проснулась, полагая, что на соседней кровати была еще одна пациентка.

Нина Бэрроуз была встревожена, потому что не была уверена в том, что именно увидела Эмили. Ей нужно поговорить с мистером Дэллоуэем, чтобы тот успокоил ее, сказал, что ей не о чем беспокоиться. Но было одно «но»: в тот день она видела молодую женщину, соответствовавшую описанию, которое дала Эмили, стоящую с чемоданом возле больницы. И она видела, как та девушка вошла.

Эмили проглотила полстакана неразбавленной водки. Затем вошла в душ и, дрожа, стояла под холодной водой, пока не намокла каждая клеточка ее кожи. Сегодня на нее свалилось столько всего, что она чувствовала себя ходячим трупом. В какой-то момент ей показалось, что голова ее вот-вот взорвется от боли. Войдя в квартиру, Эмили поняла, что может выбрать одно из двух: лечь и согласиться с тем, что она сошла с ума, или же убедить полицию, Эрика и ее коллег, что это не так.

Она не знала, была ли девушка на соседней кровати Каткой. Теперь она хотела доказать лишь одно: что действительно кого-то видела. Ей было все равно, кто этот кто-то, посетительница или работница больницы, и по какой причине ее занесло к ней палату – то ли она устала, плохо себя почувствовала, забрела не туда или просто заблудилась по дороге в туалет… Эмили хотелось одного: поставить в этом деле точку. Если ей не остается ничего другого, то она отыщет эту женщину и, когда найдет ее, проведет перед всеми, кто когда-либо сомневался в правдивости ее слов.

Выйдя из душа, Эмили почувствовала, что озябла, однако была этому даже рада. Она сжала синяк на бедре, пока от боли не стиснула зубы. Она была жива, живее, чем долгое время до этого, – и зла. Всего за неделю люди, на которых она привыкла полагаться, показали себя совсем с другой стороны. Например, Джеральдин, напугавшая ее своим неожиданным появлением. Почему она хотя бы не предупредила Эмили, что собирается поговорить с Дэллоуэем? Почему не дала ей возможность заранее уйти? Ведь Джеральдин наверняка понимает, в какой сложной ситуации она оказалась. И Эрик с его быстрым решением отослать ее к одному из своих «коллег»… Ну-ну. Почему бы не назвать вещи своими именами? Так бы и сказал – к психиатру! Как бы соглашаясь с его предложением, она солгала, сказав, что заночует в доме родителей. Ага, еще чего… Встреча с психиатром тоже не входила в ее планы.

Она не позволит считать себя сумасшедшей. Она будет сражаться одна, и когда победит и найдет Зои, то уедет – может быть, в Калифорнию – и начнет жизнь сначала…

Откинув назад мокрые волосы, Эмили посмотрела на себя в зеркало. Ее голубые глаза смотрели решительно. У нее был план, единственный, какой она смогла придумать; последняя попытка доказать, что эта женщина – не плод ее воображения…

Глава 21

Она вошла в лифт, но, услышав, как ее окликнула Шелли, придержала двери.

– Тебя тоже вызвали сегодня вечером? Я работаю только в вечернюю смену. С восьми до полуночи, потому что работала этим утром.

Пока лифт полз на следующий этаж, Шелли смерила ее пристальным взглядом:

– Ты шикарно выглядишь. Я знала, что красная помада тебе идет.

Эмили улыбнулась. Она накрасилась неспроста.

– Нет. Сегодня вечером не моя смена. Я пришла, чтобы забрать свою сумку. Забыла ее, когда закончила работу.

– Бедняжка, тебе пришлось вернуться… Не иначе как ты забыла ее, расстроившись из-за этой стервы, миссис Джеффрис.

– Да ладно, такие вещи случаются.

В раздевалке Эмили быстро взяла сумку, сочувственно кивнула Шелли и направилась к двери.

– Хорошей смены! – крикнула она, выходя.

Пройдя по коридору, толкнула дверь, что вела на лестницу, и спустилась этажом ниже. Ночью в больнице дежурил охранник, и она хотела найти его. Постучала в закрытую дверь. Ей открыл высокий темноволосый мужчина лет сорока. Казалось, что рукава его рубашки вот-вот лопнут на мощных бицепсах. Он улыбнулся: