Лиз Лоулер – Не просыпайся (страница 26)

– Деннис, может, при случае, тебе еще захочется повторить наше приключение?

– Нет, не захочется! – огрызнулся он. – Твоя соблазнительность, Лора, весьма сомнительна.

Бест тихо рассмеялась, но едва он захлопнул входную дверь, смех ее оборвался, сменившись ощущениями вины и стыда. Она опять погорячилась. Оттолкнула очередного любовника. Наказывая его за то, что пришлось пережить ей самой. Несмотря на унижение, она продолжала вспоминать, как ее обнимал Грег, и ей хотелось заставить всех почувствовать такие же страдания. Деннис вполне славный парень, и он действительно нравился ей. Однако последние полгода в ней копилась горькая обида. Именно эта обида возвела прочную стену вокруг ее сердца, и пока она была не готова сломать ее.

Лора думала, что понравилась Грегу. Какая дурацкая мысль!

Пискнул ее мобильник, и она смиренно взяла его, однако сообщение поступило не от Денниса, а от ее знакомой Мэнди, телефонного оператора. Доктор Тейлор получила угрожающий звонок от ее похитителя. Бест самодовольно ухмыльнулась. Естественно, получила. Это был только вопрос времени. В ответном сообщении она попросила приятельницу держать ее в курсе.

Настроившись на работу, констебль вылезла из постели и спустилась на первый этаж. Включив свет на кухне, плотно закрыла жалюзи. Ее сосед, Гас Бёрд, любил подглядывать за ней, когда его жена уходила из дома.

Налив себе стакан молока, она достала из портфеля бежевый конверт и села за кухонный стол.

Ей легко удалось получить нужные сведения. В конце концов, она же работает в полиции, а ей понадобилась всего лишь фотокопия. Дело упростило и то, что в отделе кадров больницы работала ее знакомая. Ей не пришлось оформлять ордер или посвящать в свою деятельность других сотрудников. Правда, они оговорили одно условие… Впоследствии она уничтожит этот документ и никому не скажет, откуда у нее появилась такая информация.

В руках Бест находилось профессиональное резюме доктора Александры Тейлор. Она бегло просмотрела первые пару страниц. И, даже особо не вчитываясь в подробности, испытала жгучую зависть, осознав, как впечатляюще выглядит это досье. Как оказалось, сама она всего на два года младше доктора Тейлор, которой в следующем месяце стукнет двадцать девять лет, но после ее имени следовал уже целый ряд званий и достижений. Кембриджский университет – бакалавр медицинских наук. Бакалавр естественных наук. Член братства Королевского колледжа по оказанию неотложной медицинской помощи. Инструктор реанимационных мероприятий и обеспечения жизнедеятельности организма в экстремальных случаях.

В сносках указывались места ее предыдущих работ: Лондон, Королевская больница, больница Святого Варфоломея и госпиталь Святой Марии в районе Паддингтон, а также больница Королевы Виктории в Белфасте.

Чувствуя, как уплотняется комок у нее в горле, констебль перелистнула несколько страниц и увидела раздел увлечений и хобби: первым в списке значился бег, следом шли скалолазание и альпинизм. На третьем месте стояла медицина экстремальных условий дикой природы, что бы это ни значило. А дальше Лора ознакомилась и с особым увлечением Алекс: это были полеты на вертолете с лицензией на управление коммерческими бортами. Шесть месяцев работы в ВСС[16].

Зависть Лоры раздулась, как воздушный шар. Алекс Тёрнер была не только высококвалифицированным врачом, она еще умела управлять треклятыми вертолетами! Бест прониклась неприязнью к этой женщине через десять минут после их знакомства, и с тех пор эта неприязнь увеличивалась с каждым часом. Почтительная и трепетная манера, с которой все говорили о докторе Тейлор, стала очевидна Лоре, едва она вошла в больницу. В полном молчании сотрудники провожали ее взглядами, пока она шла по коридору к персональной палате, и взгляды их говорили: «Позаботьтесь о ней, она особенная». Безмерное уважение Тома Коллинза к этой женщине тоже было очевидно. Новозеландец, служивший судмедэкспертом, едва улучил момент, чтобы поздороваться с Лорой, когда заходил в полицейский участок, однако здесь он проторчал около смотровой палаты значительно больше получаса, выглядя как глубоко расстроенный родственник. А ведь Коллинз прослыл человеком, никогда не показывавшим своих чувств.

Казалось несомненным, что доктор Тейлор обладала всеми преимуществами – умом, карьерой и уважением. Она даже работала в Лондоне, где как раз мечтала работать Лора. Подала заявление в лондонскую полицию, но ей категорически отказали. Немногим лучше с ней обошлись в полиции долины Темзы и в других местах, куда она посылала заявления. Отказные письма не отличались разнообразием – подслащенная заманчивая морковка оставляла сомнительную надежду на то, что ее заявление может быть вновь рассмотрено в будущем, когда будут набираться новые сотрудники.

Наконец, ее приняли в полицию Эйвона и Сомерсета, и она проработала во всех провинциальных городишках этого региона, где практически не существовало возможности участия в интересной работе, прежде чем ее «наградили» переводом в полицию Бата.

И вот она прозябает в городе, где серьезные преступления совершаются редко, а уж если совершаются, особенно убийства, то людские умы помнят о них долгие годы. Городок славился лишь своей архитектурой, георгианскими зданиями, визитами Джейн Остин и долбаными римлянами. Лоре же хотелось, чтобы он прославился очередным крутым серийным убийцей – к примеру, очередным доктором Гарольдом Шипманом[17] – и чтобы она сама наконец получила шанс и прославилась, схватив его… или ее. Даже не думая, разумеется, поделиться с кем-то славой. Она не так глупа. Ей не хочется засветиться раньше времени, как уже засветилась Алекс Тейлор.

Лора могла проторчать в Бате очередные пять лет и в итоге не получить никакого повышения… если только не раскрутит большое дело. И таким делом вполне могла стать история доктора Тейлор. Тут есть над чем помозговать. За последние недели определенно накопились интересные материалы: ее воображаемое похищение, смерть Эми Эббот, которую Тейлор считала убийством, смерть Лилиан Армстронг, которую Тейлор очень своевременно удалось обнаружить, слухи о почти фатальной ошибке с лекарством, опять-таки связанные с Тейлор… Может, лишь по чистой случайности ей так и не удалось навредить больному, прежде чем спасти его. Неужели она и впрямь намеревалась просто убить его? Лора осознавала, что это противоречило ее версии о делегированном синдроме Мюнхгаузена.

Алекс Тейлор вполне могла оказаться серийной убийцей. Это не выходило за рамки возможного. У нее, безусловно, имелся медицинский опыт, чтобы выйти сухой из воды. И сейчас Лоре необходимо лишь разобраться с мотивом, а ответ мог скрываться за замечанием, оброненным Фионой Вудс. Что, интересно, не должно было с ней случиться опять? Именно это нужно выяснить Лоре. И тогда она сможет сама возбудить уголовное дельце.

Глава 24

Взглянув на наручные часы, Алекс прикинула, что до конца смены осталось чуть больше часа и еще сорок минут до времени назначенного сеанса. То есть, если в отделении все будет спокойно, она вполне успеет быстро принять душ, освежить макияж и глотнуть чайку.

Хотя такое спокойствие казалось неслыханным для середины декабря. В это время года отделения «неотложки» обычно бывали забиты под завязку, и во многих из них все каталки занимали пожилые люди. Наиболее частыми причинами их поступлений становились травматические падения, легочные инфекции и гипотермия, а еще, как ни печально, иногда болезни провоцировало полнейшее одиночество, длинные и сумрачные дни одинокой жизни. Слабея и теряя присутствие духа, одинокие старики порой забывали о временны́х реалиях, забывали о еде и питье и даже о приеме необходимых им лекарств.

За две недели до Рождества некоторые из них начинали грустить, задумываясь о своем одиночестве, представляя одинокое сидение за столом с доставленным рождественским ужином и питая легкие надежды на то, что барышня из благотворительной фирмы «Обед на колесах» не убежит сразу, а хоть ненадолго составит им компанию. Так что встреча Рождества в больничной палате, где есть с кем перекинуться словом, была хорошей причиной для поступления на лечение в середине декабря.

Скрестив на груди руки, Алекс попыталась отмахнуться от этих гнетущих мыслей – у нее хватало своих неприятностей. Ее терзали тревожные предчувствия. Она устала, оттого что ей никто не верит, от скрытых насмешек и явной жалости. Устала от собственных бесконечных размышлений и болезненно острых вопросов. Неужели она сошла с ума? Неужели той ночью у нее была галлюцинация? И значит, все увиденное и услышанное было жуткой иллюзией? Ей все привиделось? Неужели она больше не властна над собственным разумом? Может, иллюзией были и угрозы по телефону субботней ночью? Они с Фионой сообщили о звонке какому-то молодому констеблю, однако пока еще не дождались никакого ответа из полиции. И лишь сегодняшний сеанс у психоаналитика, возможно, прояснит проблему.

Алекс волновалась из-за предстоящего сеанса и вспоминала напутственные слова Фионы, сказанные после прощальных объятий в воскресенье утром.

– Да, в прошлом году на твою долю выпало хреновое испытание. Но ты, детка, довольно быстро пришла в себя. Может, ты все еще страдаешь из-за этого в глубине души. Возможно, если б мы сообщили куда следует, прижали бы этого козла, тебе стало бы легче. И жизнь тогда у тебя наладилась бы.