Лиз Филдинг – Месть и любовь (страница 4)

– Поаккуратнее, мисс Тэкерэй, – предупредил он. – Я ведь могу оставить все как есть.

Она задумалась о том, не следует ли ей просто снять пиджак и самой освободиться из объятий ежевики, но потом решила не дергаться. Если Хэл Норт работает теперь в имении, он должен был быть в курсе событий и знать гораздо больше, чем департамент планирования.

– Я собиралась поговорить с ним о Крэнбрук-Парке, – сказала она, опуская руку, потянувшуюся было к пуговицам пиджака, – ходят слухи, что его купили.

– А тебя почему это интересует?

– Я снимаю жилье в поместье, – сказала она. – Мой интерес вполне обоснован.

– У тебя договор об аренде.

– Ну да… – Остается еще три месяца. – Но я ведь знаю сэра Роберта с четырех лет и как-то сомневаюсь, что новый владелец будет так же благосклонен к старым съемщикам. Он может выгнать меня, а если не выгонит – повысит оплату. – Ей сейчас совсем не хотелось об этом думать. А если учесть, что она еще может потерять работу… – А еще ходят слухи о том, что в той части, где я сейчас живу, будет построено предприятие легкой промышленности.

– Не в моем дворе, случайно?

– В твоем – тоже, – резко вставила она. – Я живу в коттедже «Примроуз».

– А ты не задумывалась о том, что предприятие легкой промышленности предоставит немало рабочих мест для города? – ответил Хэл, отбрасывая ненужные сожаления о доме, в котором провел детство. – Этот аспект тебя не волнует? Подумай о том же молодом Гарри Харкере.

– Я – журналистка. – Слишком громкое название для того, кто работает на местную газету. – Меня интересуют все аспекты. Не стоит забывать о защите достопримечательностей.

– Для тех, кто не хочет расставаться с привилегиями…

– Это поместье всегда было любимым местом городских жителей.

– Особенно рыбаков, – напомнил он ей. – Полагаю, раз ты занимаешься освещением местных новостей, ты работаешь на городскую газетенку?

– Да, на «Обозреватель», – сказала Клер, пытаясь игнорировать его пренебрежительный тон и концентрируясь на том, что надо вытянуть из него максимум информации.

– Ты так замечательно училась, и эта работа – предел твоих мечтаний?

Улыбаться становилось все тяжелее.

– Твоя мама говорила, что ты получишь работу в Оксбридже. Высокооплачиваемую должность в средствах массовой информации.

– Неужели? – спросила она так, словно в ее памяти не был жив каждый момент пережитого позора, когда ее мама чесала языком в местном магазине. Клер знала, что над ними обеими подсмеивались у них за спиной. – Очевидно, я оказалась не столь умной, как она считала.

– А если по правде?

Ей должно было польстить то, что он ей не поверил, но воспоминания о прошлом разбередили старые раны, и ей было очень тяжело.

– Наверное, это связано с тем, что я родила ребенка. – Если он вернулся домой, рано или поздно он об этом узнает. – Мисс Всезнайка и Зубрилка проиграла в сражении с гормонами. В свое время эта история наделала много шума.

– Могу себе представить. А я его знаю? Отца ребенка?

– В городе осталось не так много людей, знакомых тебе, – сказала Клер, не желая развивать тему. И через много лет крушение юношеских мечтаний все еще отзывалось болью. – Как ты сам заметил, здесь для молодежи почти нет работы. Состояние сэра Роберта уменьшалось с каждым годом. Низкий доход довел его бизнес до разорения, пришлось закрыть фабрики, а само поместье потеряло доход, благодаря которому держалось на плаву.

Главное здание нуждалась в реставрации. Большая часть зданий была на грани развала, заборы и ограды также требовали ремонта. Отдельная благодарность за это Арчи.

– Ты имеешь в виду, что осталось немного людей, которые помнят меня? – спросил Хэл.

– Ты бы от этого только выиграл.

– Думаешь, иначе мне бы были здесь не рады?

– Да нет… Я просто хотела сказать…

– Я знаю, что именно ты хотела сказать, – сказал он, возвращаясь к освобождению ее костюма, запутавшегося в кустах ежевики.

– Скажи мне, пожалуйста, что здесь происходит. – Она не теряла надежды получить его ответ или, по крайней мере, понять, знает ли он его сам.

– В ближайшие дни будет объявлено о судьбе поместья. Полагаю, в офис твоей газеты это сообщение тоже поступит.

– Оно продано! – Это не просто новость – настоящая сенсация! Новые интриги, новые рабочие места… – А кто владелец?

– Хочешь заработать очки для «Обозревателя», Клер?

Уголки его рта приподнялись, и в ее животе мгновенно запорхали бабочки. Может, она и стала взрослее и мудрее, но он все так же магически действовал на нее.

– Или просто хочешь стать первой обладательницей интересной сплетни?

– Я – мать-одиночка, работающая полный рабочий день, – сказала она, пытаясь взять под контроль разбушевавшиеся гормоны. – У меня нет времени заниматься пустой болтовней.

– Значит, отец ребенка не задержался?

– Это в прошлом. Ну же, Хэл! – Она почти умоляла. – Это же очевидно – ты что-то знаешь.

Если бы речь шла о председателе комитета по планированию, она бы постаралась пустить в ход свои женские чары. Но с Хэлом Нортом не стоило флиртовать, не задумываясь при этом о продолжении. В юности она была одержима им, смущаясь даже взглянуть в его направлении, она могла только догадываться, какую опасность представляет собой молодой Хэл Норт. Теперь она была зрелой женщиной, и у нее не было оправданий.

– Вскоре это будет обнародовано, – сделала она последнюю попытку, отчаянно надеясь, что он не замечает того, что творится у нее внутри.

– Значит, тебе осталось немножко подождать.

– Ладно, не называй имени. Просто скажи, что случится с имением? – Это все, что ей было нужно для того, чтобы репортаж оказался завтра на первой странице газеты. – Здесь будет гостиница и конференц-зал?

– Мне показалось, ты сама говорила, что здесь будут что-то строить. Возможно, фабрику.

– Ну ты же понимаешь, как это происходит… – Клер попыталась беззаботно пожать плечами. – Когда неизвестна правда, пустота наполняется ложью и слухами.

– Правда? – Хэл выпрямился и убрал охотничий нож. – Наверное, в этом ты разбираешься гораздо лучше меня.

– Ой, только не надо. Я работаю в местной газете. Иногда мы публикуем слухи, но мы слишком тесно связаны с местными жителями, чтобы печатать неправду.

Она попыталась встать, твердо намереваясь уйти, но он задержал ее.

Посчитав, что ее проблема решена еще не до конца, Клер подчинилась и почувствовала, как его руки опускаются ей на талию.

Ей следовало запротестовать, она бы это и сделала, если бы язык подчинялся ее мозгу. Все это пролетело в ее мыслях, когда он приподнял ее, и она услышала квакающий звук. Ее ноги наконец появились из грязи, причем одна из них была без туфли. Ее нос оказался прижат к темно-зеленой ткани его рыбачьего комбинезона, и она забыла думать о колокольчиках.

Хэл Норт обладал совершенно не похожим ни на что ароматом. Он пах свежим воздухом, сочной свежескошенной травой и лепестками колокольчиков, но через пелену природных запахов проникал еще какой-то аромат. От чистого, сладкого запаха теплой кожи у нее приятно защекотало в носу.

Он был таким провоцирующим, очень, очень возбуждающим и пробуждающим в ней желание сказать «да»… но она заставила себя сделать глубокий вдох. В молодости он был плохим парнем, и ей с трудом верилось, что с тех пор что-то изменилось.

– Прошу прощения, – сказала Клер, изо всех сил стараясь избегать взгляда его опасных глаз, прислоняясь к его плечу и пытаясь не потерять равновесие. – Мне действительно пора.

– Пора? А ты ничего не забыла?

– Туфлю? – предположила она, надеясь, что он вытащит ее из грязи сам. В конце концов, на нем рабочая одежда. Ей не очень хотелось обратно залезать в канаву, но и идея надеть туфли на каблуках, лежавшие в ее сумке, перекинутой через плечо, тоже не вдохновляла.

– Вообще-то я имел в виду то, что ты ехала на велосипеде по дорожке для пешеходов. Нарушала правила, даже не задумываясь.

– Ты издеваешься? – Она рассмеялась, но объект ее юношеской страсти сохранял вполне серьезный вид. Он не шутил. Он был… Она не могла понять, каким именно он был. Она только чувствовала, что его взгляд заставляет ее сердце биться в бешеном ритме. – Нет! Нет, конечно же ты прав. Я больше так не буду.

Его скулы стали еще напряженнее, подбородок задрался немного вверх.

– Я тебе не верю.

– Не веришь? – спросила она, моментально забывая обо всем, поглощенная его взглядом, скользящим по ее верхней губе. Его взгляд не был больше грубым. Она сделала неосознанное движение, проведя языком по губе, стараясь охладить жар, которым пылал ее рот под его взглядом. – Что я могу сделать, чтобы убедить тебя в обратном?

Слова сорвались с языка Клер, и прежде чем она сумела осознать их подтекст, она увидела, как уголки его губ поползли вверх.

Все это выглядело как приглашение, звучало как приглашение…

В ее животе боролась смесь страха и возбуждения, и на какой-то кратчайший момент ей показалось, что он сделает то, что было так очевидно. Поцелует ее, сожмет в своих объятиях, воплотит в реальность мечты, наполнявшие ее девичий дневник. И пусть она встретила Джареда, руки и поцелуи Хэла всегда оставались пределом ее мечтаний.

О нет! Что за мысли крутились в ее голове!

Она резко сделала шаг назад, освободив талию от его рук, устанавливая безопасную дистанцию, чтобы не позволить ему и дальше дурачиться. Но, видимо, сегодня все было не в ее пользу. Утро было теплым и солнечным, но ночью шел дождь, и ее ступня, одетая в тонкий капрон – естественно, к этому времени уже порвавшийся, – не удержалась на скользкой поверхности тропинки и поехала в сторону. Потеряв равновесие, Клер начала падать и сорвалась бы вниз, если бы Хэл снова не подхватил ее за талию жестом, который напоминал больше захват, нежели спасение. Слова благодарности застряли у нее в горле.