Лия Виата – Эхо Тесвиерии (страница 2)
– Недельный отчёт уже закончен. Мы закрыли дело о похищении – человек нашёлся в соседнем городе. Работа над делом о загрязнении реки аммиаком ещё ведётся, но все улики у нас уже на руках, думаю, Лора подготовит документы сегодня к концу рабочего дня. Что касается дела о крупном хищении средств сотрудником банка, то его задержали и везут сюда. Зак и Ришель будут проводить допрос. Если хотите, можете поприсутствовать, но виновный ещё при задержании написал чистосердечное. В общем и целом моё присутствие здесь сейчас необязательно. Я могу уйти раньше? – резко прервала его Пенелопа.
Клейтон нахмурился, из-за чего его глубоко посаженные глаза стали выглядеть угрожающе.
– Если ты продолжишь делать свою работу так же хорошо, то меня сместят, – проворчал он.
«Буду этому очень рада», – подумала Пенелопа.
– Сочту за комплимент, – ответила она.
– Иди. – Клейтон махнул рукой и пошёл дальше.
Пенелопа проводила его тёмную фигуру взглядом и поспешила на парковку. Весна в этом году пришла поздно, поэтому все успели истосковаться по тёплому солнышку и запаху цветов. Поддавшись порыву, она подставила лицо под лучи и на мгновение закрыла глаза. В такую погоду было бы неплохо погулять семьёй в парке, а не работать или тем более ехать в школу по срочному вызову. В конце месяца должно было состояться знаменательное событие – солнечное затмение, и куда ни глянь были развешаны плакаты и листовки. Даже Пенелопа успела проникнуться и ждала этого события, так же как её муж и дочь.
Она села в свой красный «Феррари», завела двигатель и выехала с бульвара Ирисов на улицу Лилий, а оттуда свернула на улицу Тюльпанов и остановилась около высокого школьного забора. Там её встретил охранник, который, смутившись, попросил её оставить машину за территорией.
Пенелопа отнеслась к этому спокойно. Пусть её здесь знали многие, но она не считала осторожность лишней. Она вышла из автомобиля и прошла во внутренний двор с фонтаном и милыми изящными лавочками с изогнутыми ножками. Со спортивной площадки послышался шум и смех. Занятия уже успели закончиться, и дети решили устроить небольшой футбольный матч.
Она зашла в главное здание, поднялась на третий этаж и без проблем нашла кабинет директора, дорогу к которому за первый год обучения здесь Оливии успела идеально запомнить. Помещение встретило её запахом деревянной мебели и духов с бергамотом, которые любила использовать директриса в годах.
Оливия съёжилась и неловко помахала ей рукой. Пенелопа едва глаза не закатила. На противоположных креслах от дочери сидела агрессивная на вид Эрика Хаммер, чуть младше Пенелопы, и держала за рукав своего недовольного сына Эндрю с наливающимся синяком под правым глазом, а впереди за массивным столом расположилась директриса – Камила Верон.
– Здравствуйте. Извините за опоздание, – спокойно сказала Пенелопа и села рядом с дочерью.
Эрика фыркнула. Её серые глаза метали молнии.
– Вы всегда опаздываете, – проворчала она.
– Да, потому что работаю главой следственного отдела, а не домохозяйкой, – парировала Пенелопа.
Эрика надулась, готовясь разразиться гневной тирадой, но Пенелопа не позволила ей это сделать.
– Что произошло? – спросила она у Камилы.
Старушка тяжело вздохнула и сцепила пальцы перед собой. Пенелопе, если честно, было её жаль. Миссис Верон представляла собой доброго, спокойного и совершенно неконфликтного человека. Она очень любила детей и только поэтому до сих пор не ушла на заслуженную пенсию.
– Оливия, не расскажешь нам свою версию? – спросила директриса.
– Опять? – недовольно воскликнула Лив, но поймала грозный взгляд Пенелопы и откашлялась. – Я его ударила за то, что он украл мой и Мишель портфели.
– Я их не крал! – сразу вскинулся Эндрю.
– Да ну? Я видела тебя с ними, Энди, – с нажимом продолжила гнуть свою линию Оливия.
Мальчика от этой фразы всего перекосило.
– Не называй меня «Энди», – выплюнул он.
– Хорошо, Эндичка. – Оливия усмехнулась.
Такое обращение мальчику понравилось ещё меньше. Он весь пошёл пятнами от злости и раздражения.
– Оливия Хейзел, – тихо, но серьёзно одёрнула её Пенелопа.
Улыбка вмиг сползла с лица дочери.
– Вот. Я же говорила, что опять эта девчонка виновата. Её нужно исключить! – заверещала Эрика, так резко повернувшись к директрисе, что по её плечам запрыгали медного цвета волосы.
Камила чуть отклонилась назад от такого напора и с тревогой посмотрела на Пенелопу в поисках помощи.
– Какую версию произошедших событий можешь нам рассказать ты? – спросила Пенелопа у мальчика.
Он замялся и смущённо потупил такие же серые, как у матери, глаза.
– Я увидел, как Ник и Брюс своровали их портфели, и попытался их вернуть, но Оливия не так поняла меня и ударила, – сказал он.
Пенелопа перевела взгляд на дочь.
– Ты спросила у Эндрю, почему он взял ваши портфели, до того, как его ударила? – уточнила она, но растерянный взгляд зелёных глаз Оливии сказал всё за неё. – Понятно. Лив, ты должна извиниться.
– Но…
– Немедленно. Признание своих ошибок – это очень важное личностное качество, – произнесла Пенелопа.
– А что, если он врёт? – Лив упрямо встретила её взгляд.
Пенелопа посмотрела на смущённого мальчика.
Эндрю был тихим отличником с гиперопекающей мамой, а Оливия росла настоящей хулиганкой. Впрочем, Пенелопа не спешила делать выводы, основываясь только на характерах детей.
– Если ты действительно в этом уверена, то я встану на твою сторону, но если твои слова в итоге окажутся лишь необоснованным упрямством, то я удвою твоё наказание, – сказала она.
Лив мгновенно повернулась к Хаммерам.
– Простите, я была неправа. Мне не стоило бить, не разобравшись в ситуации. Я постараюсь загладить вину, – сказала она.
Пенелопа почувствовала, как у неё задёргался глаз. Несмотря на свой юный возраст, Лив отлично умела играть на нервах, проверяя границы дозволенного, но, к счастью, не заходя за их пределы.
– Одними извинениями дело не исправить… – пропела Эрика.
Пенелопа спокойно выловила из сумки чековую книжку, оторвала лист и протянула его истеричной мамаше.
– Можете вписать сюда сумму лечения и морального ущерба, установленные в соответствии с законами Тесвиерии, – сказала она.
Эрика закрыла рот, но по-прежнему выглядела злой. Пенелопа не обратила на неё никакого внимания. Она попрощалась с директрисой, взяла Лив за руку и покинула кабинет.
Глава 2
– Ты очень злишься? – осторожно спросила Оливия, когда они выехали с улицы Тюльпанов обратно на улицу Лилий.
Пенелопа тяжело вздохнула.
– Я не злюсь. Скорее расстроена тем, что ты ударила кого-то, не разобравшись в ситуации. Ты же понимаешь, что поступила неправильно? – уточнила она.
– Я знаю, что виновата, поэтому извинилась перед Энди, – проворчала Лив, сложив руки на груди. – Папа бы просто сразу встал на мою сторону и давить не стал.
«Именно поэтому из школы позвонили мне, а не ему», – подумала Пенелопа.
Её муж и отец Оливии, Итан, славился своей безумной и безусловной любовью к дочке. Он никогда её не ругал и был готов сделать что угодно ради её улыбки, чем жутко избаловал.
Лицо Оливии стало таким грустным, что сердце Пенелопы дрогнуло. Остановившись на светофоре, она взлохматила каштановые волосы Лив.
– Эй! – возмутилась она.
Пенелопа широко улыбнулась и убрала руку.
– Милая, может, это не всегда заметно невооружённым глазом, но я тоже очень тебя люблю и кого угодно готова порвать на части за тебя, – сказала она.
Оливия скептично подняла одну бровь. У неё это получалось так выразительно, что она вмиг становилась очень похожей на Итана. Пенелопа пожала плечами, как бы говоря, что у неё нет доказательств своим чувствам.
Они тем временем преодолели шлагбаум, занавешенный постерами о солнечном затмении, и въехали на элитную улицу Роз с шикарными домами, расположившимися на огромных частных территориях. Пенелопа подъехала к их дому и увидела около ворот ворчливую соседку – Веронику Никсон, использующую столько лака для волос, что причёска у неё даже после сна никогда не менялась. Около неё сидели два взрослых корги, нюхающие цветы в круглых клумбах у забора.
– Тетушка Никки! – радостно воскликнула Оливия, выбираясь из машины и подбегая к женщине.
– Оливочка, – нежно сказала соседка, раскрывая для неё объятия.
Пенелопа фыркнула. Их обоюдная любовь до сих пор выглядела для неё очень странной. Оливия росла беспокойным и болезненным ребёнком, сводящим с ума весь штат нянь Сент-Ривера, однако с Вероникой всегда вела себя как маленький ангелочек.
– Как прошёл твой день? – спросила Вероника.