Лия Султан – Я хочу быть твоей единственной (страница 4)

– Молоденькая совсем, – поворачиваюсь и говорю о ней как бы между прочим.

– Кажется, тридцать, – сообщает Михаил, а я все— таки пытаюсь поесть. – Но это что! Знаешь, как ее называют за глаза? Женщиной с яйцами.

Давлюсь куском мяса, начинаю кашлять и бить кулаком по груди. Миша быстро протягивает мне второй бокал с водой и после нескольких глотков меня отпускает.

– Чего? – переспрашиваю я, вытирая рот салфеткой.

– Ну это не я сказал. Так говорят, – разводит руками друг. – Знал бы ты, что эта деваха сделала недавно. Пьяного мажора – сына одного замминистра выставила из— за того, что он ущипнул ее официантку за попу и повалил к себе на колени. Я сам видел. Зал был битком, а он на Дулатову матом за то, что пыталась его выгнать. У девочки ни один мускул на лице не дрогнул. Привела охрану, словесно ткнула его мордой в дерьмо, как котенка.

– Не удивлюсь, если потом начались проблемы.

– А как же? СЭС, пожарные, налоговая. Выкрутилась.

– Здравствуйте.

Поворачиваем головы на мелодичный женский голос. Перед нами стоит сама хозяйка. Встретившись взглядами, замечаю что она немного смутилась, но тут же собралась. Пару секунд мы смотрим друг на друга, а потом она спрашивает:

– У вас все в порядке? Мне показалось, вы сильно кашляли? – сгибает руки в локтях, слегка скрещивает пальцы – длинные, точеные, со светлым лаком на ногтях. На тонком запястье болтается золотой браслет

– Все хорошо, – киваю сухо. – Просто поперхнулся. Здравствуйте, Сая.

– Здравствуйте, Фархат, – спокойно здоровается, держит субординацию. Она – на работе. Я – в обществе друга.

– Надеюсь, вам всё понравилось? – обращается к Мише, потом смотрит на меня.

– Более чем, – отвечает друг и на меня поглядывает. Я только хмурюсь.

– Все отлично. Нам понравилось.

– Я очень рада, – она дежурно улыбается мне и Михаилу, как рядовым гостям. Не более. И я думаю: “Так вот о каком папе она тогда говорила. А я ей стал чесать про то, что папочка купил дочке игрушку, но не научил пользоваться”. Узнал бы Дулатов, закатал бы меня в асфальт, наверное. Хотя, слышал, он мужик умный, ровный и не по беспределу.

– Приходите к нам еще, – добавляет Сая и, дежурно улыбнувшись, уходит.

Друг буравит меня многозначительным взглядом, но при этом молчит, как партизан.

– Что? – спрашиваю сердито.

– Нет, ничего, – вновь усмехается он. – Ты не говорил, что знаешь ее.

– Приезжала в КСК недавно. Увела моего коня.

– Говорил же, женщина с…

– Не начинай, – обрываю его жестом. Нет, никак у меня с ней не вяжутся эти слова. Она девушка. Невероятно красивая, притягательная, сложная и слишком молодая. Та самая сочная ягодка, которую страстно хочется сорвать, но на нее можно только смотреть.

Глава 5. Я думаю о нем

Сая

Больше всего я люблю, когда в зале полная посадка. Люблю смотреть на довольные, расслабленные лица гостей, на то, как слаженно работает кухня, официанты, хостесс и бар. Мне нравятся ароматы, музыка и шикарный вид на город из окна. Особенно вечером. Сегодня в семь у нас банкет в ВИП— зале – кудалык, то есть национальный обряд сватовства. Две очень уважаемые и богатые семьи хотят породниться, и сегодня в моем ресторане соберутся сливки столичного общества. Так как я помешана на контроле, то с утра приезжаю в “Sense”, чтобы еще раз все проверить и обговорить с управляющим.

К часу меня ждут в другом моем кафе – семейном, тихом и уютном, с детским уголком и разнообразным меню для самых маленьких. Раньше я не рассматривала такую концепцию, но младшая сестра Данелия – мама дочки и сыночка – подсказала мне правильное направление. И действительно, как много пар хотят просто прийти в выходной день в кафе, сдать ребенка в игровую зону и просто посидеть наедине в тишине. Даже если это десять – пятнадцать минут покоя.

Пока жду лифт на двадцать пятом этаже пишу директору “Маленького принца”, что скоро приеду. В кабине еду одна, слава Богам. Не люблю попутчиков. От Ирины приходит сообщение по поставкам, я быстро отвечаю, не особо замечая, что лифт остановился на двадцатом. Двери медленно открываются, я отрываю глаза от дисплея и врезаюсь в удивлённый, но цепкий взгляд этого взрослого мужчины, который только вчера был моим гостем.

– Сая, – кивает он в знак приветствия и входит в кабину, вкатывая серый чемодан на колесиках.

– Фархат, – отхожу чуть в сторону, давая ему больше места. – Уже уезжаете?

– Да. Возвращаюсь домой.

Он встает рядом со мной, но мы никак не соприкасаемся. На нем темно— синий костюм и голубая рубашка. На мне – мой любимый белый наряд для деловых встреч: приталенный жилет и брюки— палаццо. Волосы сегодня распустила и уложила набок. Этот образ дарит уверенность. Вернее, дарил. Сейчас, рядом с этим загадочным, зрелым мужчиной я чувствую себя неловко. Наверное, потому что он знает меня стервой. А в гневе я совсем другой человек.

– Мне действительно понравился ваш ресторан, – говорит он неожиданно после недолгой паузы.

– Правда? – так вышло, что мы повернулись друг к другу одновременно.

Нос приятно защекотал запах его парфюма. Я даже его узнала – выбирала однажды для отца подарок и мне попался именно этот – “Армани” – свежий, как средиземноморский бриз. Папе я тогда купила другой, но эту воду хорошо запомнила.

– А почему нет? Все объективно было вкусно, – похвалил он и я заметила, как вздрогнули уголки его губ.

– Спасибо, я передам нашему шефу.

– Передайте, – он посмотрел на часы, а я перекинула сумку на локоть и мы случайно задели друг друга, когда он опустил руку. Да, подчеркну, это было случайно, но мы снова на пару секунд столкнулись взглядами и неловко улыбнулись. Не понимаю, почему я теряюсь в его присутствии, почему меня внезапно бросает в жар и дышать тяжело, почему щеки покалывает от смущения каждый раз, когда он оказывается рядом?

– Погодка у вас, конечно, – хмыкает Фархат.

– Дождливо. Осень в Астане начинается рано.

– Я заметил. В Алматы до сих пор солнечно и жарко.

– Ох уж этот вечный спор, кто лучше, да?

– Ничего не могу с собой поделать, – пожимает плечами и вновь поворачивает голову ко мне. – Я коренной алматинец. Мой прапрадед был ремесленником в Татарской слободке, когда город еще назывался Верным.

– Поэтому вы назвали так своего коня.

– Нет, не поэтому, – смеется он. – Он очень борзый и никто с ним не мог поладить.

– Кроме вас?

– Кроме меня, – утвердительно кивает. – И на удивление вас.

Ничего не успеваю ответить, потому что двери разъезжаются на первом этаже. Фархат касается ручки чемодана и спрашивает:

– Вы не выходите?

– Моя машина в подземном паркинге. Мне ниже.

– Тогда всего хорошего, Сая, – легкий кивок на прощание, и вот он уже выходит из лифта и идет к стойке ресепшена. Я осталась одна в кабине, в которой странным образом сплелись его морской и мой цветочный ароматы. Прижавшись спиной к холодной зеркальной стене, кладу руку на грудь и чувствую, как сердце бьется быстрее обычного. Дышу медленно, закрываю глаза, улыбаюсь и говорю себе: “Он – не тот. А я – не та”.

Домой после рабочего дня возвращаюсь поздно. Шикарная, просторная, светлая квартира встречает тишиной. Я одна. Как всегда. Как вчера, позавчера и неделю назад. Меня никто не ждет и я ни к кому не спешу. Но дома, особенно сегодня, хочется услышать родной, любимый голос, и я звоню ему.

– Саечка, – чувствую, как радуется и на душе сразу тепло и спокойно.

– Привет, папочка, – шепчу ему в трубку.

– Ну как, моя девочка, всех сегодня довела, или кто-то еще выжил? – издевается он.

– Обижаешь. Конечно, всех, – тихо смеюсь. – Как ты? Как Мира?

– Мы с Мирочкой собираемся смотреть кино. У нас теперь что-то вроде традиции субботним вечером, – по голосу слышу: доволен, как слон.

– Это Сая? – слышу голос мачехи. – Да? Сая, привет!

– Ты на громкой, дочь, – сообщает отец.

– Привет, Мир! Как ты?

– Отлично. А ты?

– Потихоньку. Что будете смотреть?

– “Осень в Нью— Йорке”, – отвечает Мира.

– О, Ричард Гир, – вспоминаю, что маме нравился этот актер.

– Да, люблю этот фильм. Хоть он и грустный.