Лия Султан – Токал моего мужа (страница 7)

– Они…там…– огромный ком в горле мешает вздохнуть и говорить, – этим занимались?

– Что? Нет! – качает он головой. – Он ее целовал. Или она его. Не знаю, Зара, – Аслан снова занервничал. – Секретарша тут же убежала, а Карим попросил ничего тебе не говорить.

Сижу в той же позе и молча закрываю глава. Вдох- выдох, вдох- выдох. Пытаюсь держать лицо, чтобы не прослыть истеричкой.

– Что было дальше?

– Он сказал, что то, что произошло – ошибка, и он все потом объяснит, когда поймет, что с ней делать.

– В смысле что с ней делать? Он уже знал тогда, что она залетела от него?

– Карим ничего об этом не говорил. Я никогда не лез в его личную жизнь, Зара. Как и он в мою.

Сказав это, он почему-то пристально посмотрел мне в глаза. Стало внезапно неловко от его испутующего взгляда и холодок пробежал по позвоночнику. Я опустила голову и попросила:

– Если ты еще что-нибудь видел или слышал…Пожалуйста, расскажи.

– Нет, Зара, – голос его вдруг стал непривычно хриплым, – Я больше ничего не знаю.

***

Возвращаюсь домой и все время прокручиваю в голове слова Искандера и Аслана. Убеждения в святости и верности Карима никак не вяжутся с тем, что они оба увидели. Экран на панели загорается входящим звонком. Принимаю вызов и слышу голос одного из наших охранников.

– Да Дархан, говори.

– Зара- ханым (уважительное обращение к женщине, что значит: “дама”, “госпожа”), у ворот стоит женщина. Просит пустить ее в дом, хочет поговорить с вами.

– Кто? Как зовут? – строго спрашиваю я.

– Линара.

Резко торможу на светофоре и слышу, как сзади сигналит машина. Выдерживаю паузу, во время которой решаю, что делать с гадиной.

– Впусти и проводи в кабинет. Глаз с нее не спускай. Я буду через пятнадцать минут.

В моем сердце снова разгорается ненависть к женщине, которой я когда-то искренне хотела помочь. Под маской бедной овечки скрывалась голодная волчица, показавшая мне зубки. Она хочет крови? Она ее получит.

СПРАВКА: Болаша́к (от каз. болашақ – будущее) – международная образовательная стипендия первого Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева. Цель программы – подготовка кадров и специалистов для приоритетных секторов экономики страны. Программа включает в себя как получение научной степени высших учебных заведений, так и научные и производственные стажировки в ведущих компаниях и университетах мира. Учреждена в 93 году. Первыми участниками были дети высокопоставленных чиновников, однако позже и простые ребята выигрывали гранты на обучение за рубежом. Вот даже у меня есть родственница, которая училась в Лондоне по "Болашаку".

Глава 7

– Она там? – спрашиваю у Нурии, когда она вышла меня встречать.

“Нури”, как зовет ее Дильназ появилась у нас восемь лет назад. Она не только помогала по хозяйству, но и нянчила Дилю, и очень к ней привязалась. Шесть дней в неделю она с нами до вечера, а в воскресенье – с мужем. Их дети работают в столице, поэтому они живут вдвоем. А мы без Нурии уже не можем – настолько с ней сроднились.

– Да, Зарочка, – кивает она и ждет, пока я разденусь и уберу пальто в шкаф.

Туда же, на полку ставлю сапоги. Люблю порядок и чистоту. Ненавижу разводы на белой плитке и стараюсь следить, чтобы и дочь все за собой убирала. Смотрю на себя в зеркало, поправляю волосы, сметаю с платья невидимые пылинки и делаю решительный шаг вперед.

– Подожди, – Нурия берет меня за руку. – Мне кажется, она не в себе.

– Да, она тупая идиотка, которая хочет увезти моего мужа, – горько смеюсь я.

– Нет, Зара, – качает головой женщина. – Что-то с ней не так. По глазам увидела. Шальные они у нее, – чуть наклонившись, шепчет, – Будь осторожна.

– Она что-то говорила? – также тихо, будто нас кто-то услышит, спрашиваю.

– Нет. Но помяни мое слово: добром это не кончится.

– Сейчас разберемся, – делаю глубокий вдох и иду в кабинет.

Открываю дверь и попадаю в обитель Карима – место, где он часто засиживался допоздна. В отличие от других комнат, кабинет выполнен в темных тонах и мебель подобрана строгая, больше подходящая мужчине. Стол у окна, стеллаж с книгами по правую сторону, кожаный диван по левую. На нем и сидит незваная гостья. Рядом, как надзиратель, стоит Дастан. Охрана в доме – то к чему мы с детства привыкли. В 90- е мою старшую сестру чуть не похитили прямо со школы. С тех пор в наших с Каримом домах всегда работали ребята из Службы безопасности.

– Дастан, спасибо, – обращаюсь к нему с улыбкой. – Подожди в коридоре. Я позову.

Он молча кивает и уходит, закрыв за собой дверь.

Не глядя на Линару, прохожу к столу, сажусь в кресло и жестом приглашаю ее сесть напротив. Она цокает, встает с дивана и убирает длинные волосы за спину. Вспомнила, как на свадьбе сказала Кариму, что у Санжара красивая молодая жена. Он только хмыкнул. Девочка и вправду очаровательная: белая кожа, выразительные глаза, острые скулы и раскосые глаза хитрой лисички.

– Зачем пришла? – вскидываю подбородок и слегка касаюсь его пальцами.

– Поговорить. Открыть тебе глаза, – Линара упирается руками в подлокотники стула, закидывает ногу на ногу.

– Так ты открыла. Что дальше? – из последних сил держусь холодно и отстраненно.

– И что ты так и будешь делать вид, что ничего не произошло? Я живу с твоим мужем год. Я жду его ребенка, – ехидно выплевывает Линара.

– А что у тебя совесть проснулась? Хотя нет, – цокаю я и кладу руки на стол. – Откуда? Кроткая вдова, которую все вокруг жалели, прыгнула в штаны к богатому брату. К тебе Санжар в кошмарах не приходит, нет?

– С**а, – шипит токал.

– За с**у ответишь. Могу отдать тебя охранникам. Слышала, ты им понравилась, – блефую я, неся просто лютую дичь. – Милая у тебя мордашка, Лина. Помню, как ты невинно опускала глазки, когда кланялась нам на своей свадьбе.*

– Ты думаешь, если родилась в богатой семье, все у тебя будет в шоколаде, да? А вот пришла такая простушка и легко увела у тебя мужа. А хочешь узнать, где и когда у нас было в первый раз?

Ее слова вызывают лишь дрожь отвращения. Не могу остановить ее – онемела. Не хочу слышать, но хочу знать, когда Карим переступил черту и запустил процесс разрушения нашего брака, нашей любви.

– Мы остались одни в офисе. Он попросил сделать ему кофе. А потом он же залил ковер, а разбитая чашка валялась на полу, потому что он брал меня прямо на своем столе, а потом на кожаном диване. И когда приезжал в город, он только для галочки останавливался в отеле, а ехал ко мне, потому что ему всегда была мало. И знаешь, что он говорил мне,м? “Ты ох***но красивая”.

Сжимаю кулаки и до боли впиваюсь ногтям в кожу. Он говорил мне тоже само в минуты близости, а я от его грязных слов еще больше загоралась. А потом вспоминаю слова Аслана о том, что он застал их целующимися в кабинете. Так значит, они все- таки трахались там.

– Что-то еще? – цежу сквозь зубы.

С довольной гримасой она открывает сумку, запускает в нее руку и вытаскивает телефон. Прикусив губу, водит по дисплею пальцем, а потом кладет его на середину стола. Сохраняя спокойствия, беру смартфон и у меня моментально темнеет в глазах. На экране – фото моего спящего мужа. Карим лежит на животе, спрятав руки под подушку. Ошибки быть не может – это точно он…и его татуировка в виде китайского иероглифа, обозначающего силу. Он сделал ее на спор, когда учился в университете. Сразу же вспомнилось, как я водила по ней пальцем и ему это безумно нравилось.

– Листай.

Не хочу, но палец сам уходит влево и я вижу счастливое лицо Линары, лежащей рядом с Каримом. Свет идеально на них падает. Она довольная, румяная, глаза блестят. На следующем снимке шлюха лежит на его груди.

– Узнала татуировку? Это он заснул после очередного марафона со мной. Ты что его на голодном пайке держала?

Отодвигаю телефон и взираю на нее снизу вверх. На провокацию не отвечаю. Пока у меня хватит сил буду противостоять ей презренным молчанием. Только вот мое терпение плавится как железо в раскаленной печи.

– Не отвечай, я и так знаю, – усмехается она и снова ковыряется в телефоне и я слышу несколько щелчков. Понимаю, что она делает скриншоты. Через несколько секунд на мой смартфон, лежащий рядом, приходят сообщения. Открываю мессенджер, затем картинки и все…больше я – не я.

На аватарке сверху – фото Карима и подпись “Моя любовь”. Далее переписка, откровенные фотографии Линары в кружевном белье. На одной она пошло закусывает нижнюю губу и томно смотрит в экран. На другой – сидит по турецки на большой кровати в одних трусиках и прикрывает обнаженные грудии ладонями. Под снимками горят синие галочки, а ниже сообщения от него:

“Горячо. Кто-то очень плохо себя ведет.

“Так накажи меня”, – отвечает Линара

“Я уже еду. Жди”.

“Хочу тебя, любимый”.

“Я тоже, малыш”, – присылает ей мой муж.

Она ему шлет сердечки и снова бл**ские снимки.

Внутри сердце трескается, как стекло, а после разбивается на миллион мелких осколков. Они летят без разбора в разные стороны, попадая в другие органы. Внутри я истекаю кровью, снаружи все еще сохраняю спокойствие.

Я никогда ему ничего подобного не отправляла, не писала пошлостей и подобных эротических сообщений. Неужели ему было нужно это? Чтобы я вела себя как шлюха? Я не пуританка, но это для меня слишком. Первое время я вообще просила выключать свет, а после его слов, что он хочет смотреть мне в глаза, переступила через себя и стала смелее. Но чтобы настолько…