Лия Султан – Старшая жена. Любовь после измены (страница 4)

Джереми подается вперед и теперь находится катастрофически и непозволительно близко. Я понимаю, что он, скорее всего, выпил лишнего, иначе бы никогда не позволил себе такого.

– Только почему вы такая грустная? Мне больше нравится, когда вы улыбаетесь. У вас самая обворожительная улыбка, которую я когда-либо видел, – краснею, ищу глазами какое-нибудь знакомое лицо, чтобы переключиться на другого гостя, и вдруг вижу мужа, стоящего в окружении своих заместителей. Он делает вид, что слушает, о чем они говорят, а сам не сводит с меня глаз. В них полыхает огонь ревности и… желания. Неожиданно. Одну руку Рустам держит в кармане брюк, другой сжимает бокал с шампанским. Вроде бы расслабленная поза, но я чувствую, что он недоволен мной. Ну что ж, подойди, накажи меня, милый.

Рустам как будто прочел мои мысли и, извинившись перед мужчинами, двинулся мне навстречу. Хищный зверь вот-вот вырвется наружу. Музыканты внезапно заиграли одну из моих любимых песен – Killing me softly («Убей меня нежно»). Рустам это знает. Он протягивает мне руку, приглашая на танец. Я принимаю этот вызов. На нас внимательно смотрят гости, вокруг кружит фотограф. Муж уводит меня на танцпол, куда вышли и другие пары. Хорошо, что мы не одни, – так хотя бы не будет заметно напряжение между нами.

Рустам кладет свою ладонь на мою обнаженную спину, и я чувствую, как горит кожа в этом месте, словно к ней приложили раскаленное железо. Я слабая женщина, потому что позволяю ему вести в этом танце боли и разочарования. Больше нет между нами правды, но находиться с ним так сладко и мучительно одновременно. Он прижимает меня к себе, и я готова растаять, но разум приказывает: «Держись!» Губы Рустама в нескольких ничтожных сантиметрах от моего лица. И он шепчет мне:

– Что от тебя хотел этот англичанин? – строго спрашивает он.

– Его зовут Джереми, – наигранно улыбаюсь я.

– И о чём вы с ним так мило беседовали, м-м-м? – не унимается муж.

– О погоде в Лондоне.

– С огнем играешь, дорогая, – Рустам понимает, что к нам прикованы взгляды гостей и делает вид, что у нас всё прекрасно. – Ты что, не видишь, что он тебя хочет?

– Почему не вижу? – смеюсь я. – Я же не слепая. Кстати, благодаря тебе. Ты мне открыл глаза на многие вещи.

Он вопросительно смотрит на меня, не понимая, к чему я клоню.

– Ты хочешь свою шлюху, меня хотят другие мужчины. Один-один, милый, – мое лицо сияет от фальшивой радости.

Рустам резко прижимает меня к себе, и я чувствую его возбуждение. Взгляд мужа почернел, ноздри раздуваются от ярости и желания, которое он вынужден глушить, а сердце – и я это хорошо чувствую – скачет галопом. Раньше мне льстила такая реакция, и я бы ответила ему взаимностью. Но именно сейчас я уже не хочу любить и принадлежать ему.

– Ты моя жена. Моя! И мне не нравится, как ты сегодня разговариваешь, – заявляет муж, а мне всё еще весело.

– А мне не нравится, что ты приехал к своей жене после токалки. Думаешь, я не чувствую ее запах? Ты весь им пропитался. И меня от него тошнит.

Смотрим друг на друга с вызовом, и в этот самый момент нас ослепляет вспышка фотокамеры. Представляю, какой удачный кадр получился. Все эмоции на лице, здесь мы не играем и не выдаем желаемое за действительное.

Больше мы с Рустамом не танцевали и даже не разговаривали. Ближе к одиннадцати замечаю за столиком приятельницу Розу. Ее муж Ренат – председатель правления одного из крупнейших банков страны. Я помню, что они приехали вместе, но сейчас Роза сидит за столиком одна, уныло попивает шампанское и смотрит на телефон. Кажется, ей совершенно всё равно, что творится вокруг. Подсаживаюсь к ней и дотрагиваюсь до ее руки.

– Роза, всё нормально?

– А, – растерянно поднимает на меня глаза. – Да, дорогая, всё хорошо.

Женщина делает еще один глоток и морщится.

– Хотела тебе сказать. Просто, чтобы ты знала, – выдыхает она. – Я видела твоего с какой-то шалавой. В «Ритце». Приехали в ресторан. А дальше – хрен знает. Не мое дело, но не совершай моих ошибок.

– Я знаю, – тихо говорю я и отвожу взгляд. Смотрю на людей на нашей лужайке и хочу исчезнуть.

– Давно? – брови Розы ползут вверх.

– Сегодня она пришла и рассказала о сыне.

– Вот это да… – женщина делает еще один большой глоток и резко ставит бокал на стол. – Значит, не просто шалава, а токалка. Твари, – зло цедит она сквозь зубы. – И что ты будешь делать?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Он хочет, чтобы мы попробовали новый формат отношений.

– Че-е-ерт, – чуть ли не воет она, ставит локти на стол и закрывает лицо ладонями. – Дежавю какое-то.

В следующую секунду она берет Айлин за руки, смотрит в глаза и говорит:

– Не повторяй наших ошибок, Айлин. Не дай ему себя унизить, иначе будешь похожа на меня. Знаешь, куда сорвался Ренат? К своей шлюхе. Она беременна. Теперь может позвонить ему в любое время, и он поедет. Потому что она же токал, еще одна его жена. А я сижу дома и жду его, как дура. И я бы ушла, но куда? Я сто лет не работала, у меня простые родители. А он дает мне и детям всё, что нам нужно. И он прекрасный отец, и дети его любят.

– А ты? – осторожно спрашиваю.

– Я? Я ненавижу его… и люблю.

– А так разве можно?

– А черт знает, что сейчас можно, – обреченно говорит Роза. – Она моложе. Свежее личико, сексуальное тело, – ее глаза наполняются слезами. – А чем я хуже? Да, у меня неидеальная грудь, но я выкормила троих. И у меня шрам от кесарева, но живот же плоский. Я даже занимаюсь в зале, чтобы не было целлюлита, чтобы ему всё нравилось. Но черт возьми, каждый раз, когда он со мной, мне кажется, что она где-то рядом. Третья в нашей кровати. Господи, кого я обманываю? Эти антидипрессанты ни фига не помогают.

– Ты на лекарствах? Тогда тебе нельзя пить, Роза! Это может повлиять на твое лечение, – я отодвигаю бокал подальше и задумчиво смотрю вдаль. Каждая в эту минуту думает о чем-то своем.

– Может, надо как Камилла? Плюнуть на всё и завести молодого любовника назло мужу? Только посмотри на нее, – она указывает взглядом на танцующую Ками. Она, закрыв глаза, двигается в такт музыке. – Вот человек, которому пофиг на всех. Я тоже так хочу, – всхлипывает женщина.

Мне искренне жаль Розу. И я не хочу скатиться до ее состояния, когда ты, как параноик, проверяешь телефон в надежде, что муж позвонит. Или убиваешь себя, представляя, как он кувыркается с другой, пока ты не можешь уснуть без него в холодной постели. Или понимаешь, что теперь чужой ребенок будет так же важен для твоего любимого, как и ваши общие дети. Почему современные мужчины обрекают нас на это? Почему мы должны следовать их правилам, наступать на горло собственной песне, терять достоинство и быть узницами их любви и внимания? И ведь Роза не видит выхода из этого порочного круга. Хотя он есть – развестись.

Праздник подходит к концу. У меня раскалывается голова и гудят ноги. Софья и Диана говорят, что уже поедут, и заказывают такси. Вижу краем глаза, как Рустам поднимается на сцену и берет в руки микрофон. Он совсем чуть-чуть выпил, но по нему и не скажешь. В этом он в своего отца – тот вообще не любит пить. Кстати, о родителях мужа. Мне интересно, а знали ли они о существовании токалки и внебрачного сына, о котором так мечтала моя енешка (Ене (каз.) – свекровь). Надо будет спросить их, когда они вернутся из Испании, где у них есть собственная вилла.

– Дорогая! – слышу я голос мужа и получаю толчок в спину от Софьи.

– Айлин! Моя дорогая, любимая жена, – говорит Рустам со сцены. Смотрит мне прямо в глаза, а я, как завороженная, отвечаю ему тем же. – Спасибо, что ты есть в моей жизни, что даришь нам свою любовь, заботу и свет. Спасибо за этот замечательный праздник, который ты устроила. Ты – моя опора, моя соратница, мой главный мотиватор.

– Лицемер хренов, – слышу за спиной недовольный шепот Сони.

– Тише, услышат, – шипит Диана.

– Айлин! Я люблю тебя! Спасибо тебе за всё, – говорит Рустам. В его интонации я не чувствую фальши, он очень убедителен и искренен. За исключением одного «но». Сегодня утром я была для него лишь соратницей. А вот любимой женщиной он назвал свою токалку.

***

Гости разошлись ближе к часу ночи. Я старалась не пересекаться с мужем и сразу ушла в спальню. Видеть и слышать его нет никакого желания. Его импровизация на сцене больно царапнула по сердцу, оставив кровоточащие ранки. К чему это шоу о безграничной любви, когда ты ведешь двойную жизнь?

Смываю макияж, рассматриваю себя в зеркале. Мне 37, но морщин пока не заметно. Провожу пальцами по скулам, скольжу к шее, ведь именно она всегда выдает возраст. Поднимаю подол шелковой кремовой сорочки и рассматриваю свой живот. Плоский, без фанатизма. Грудь несильно изменилась после кормления, но всё равно меньше, чем у нее. Одергиваю себя, понимая, что сравниваю нас. Что за мазохизм?

Ложусь спать совсем разбитая. Занимаю свою сторону на огромной кровати и пытаюсь уснуть. Но ничего не получается. Какой длинный день! Еще утром я думала, что счастлива, но к ночи мираж растворился, а я осталась одна в жаркой пустыне, где засуха не самое страшное.

Слышу, как открылась дверь. Тихие, неспешные шаги мужа. Даже не глядя, могу угадать, что он делает. Бросает пиджак на кресло в углу. Расстегивает пуговицы на рубашке, потом запонки. Белоснежная ткань летит вслед за пиджаком. Звенит пряжка ремня, слышу характерное шуршание. Хочу убежать, но не могу пошевелиться. Пусть думает, что крепко сплю и ничего не слышу. Но то, что происходит через несколько секунд, меня шокирует и выбивает из колеи.