Лия Султан – Моя нелюбимая девочка (страница 9)

– Разные. “Ирину Кайратовну”* в основном почему— то, – ну кто меня заставляет выставлять себя перед ним идиоткой. Почему нельзя было просто промолчать? – Но я вообще— то не пью.

– ”Ирина Кайратовна”, значит? – вскидывает брови. – Странный выбор.

– Почему?

– Ты же девочка, а там в песнях – мат на мате, – усмехается.

– Ну я же не нежная фиалка. У меня даже от ваших матов уши в трубочку не сворачиваются.

– Подловила, – хмыкнул так, что у меня в горле пересохло и я выпила еще немного воды.

– А может перейдем к делу? – поставив стакан на стол, предлагаю ему.

– Ну давай. Ты сказала пять минут. Вперед.

– Я хотела попросить за ребят с телека. Они сняли отличный материал и вы там получились очень даже, – выставляю ладони вперед. – Это не мои слова. Просто проблема же очень серьезная и надо показать людям, что нельзя быть равнодушными, потому что сегодня ты промолчишь и позволишь изнасиловать девушку в отключке, а завтра это могут сделать с тобой, твоей подругой, сестрой и так далее. Поэтому, пожалуйста, разрешите им использовать эти кадры в программе. Они вам лицо заблюрят.

– Что сделают? – поморщившись, переспрашивает он.

– Блюр наложат. Ну это эффект такой. Короче, поставят на ваш фейс размытое облачко.

– Слышал, что журналисты – это люди, которых за дверь выставляют, а они в окно лезут, – серьезно говорит он. – Но твоя подруга пошла еще дальше и прислала тебя. Молодец, что сказать.

– Вы не думайте ничего плохого, – возразила я. – Камилла – прекрасный человек и в трудную минуту меня поддержала.

– Интересно, – придвинувшись к столу, Аслан кладет на него руки и смыкает их в замок. – Ты попала в очередную сумасшедшую историю?

– Я попала в аварию, – нахмурившись, призналась я. – Три года назад мы ехали с родителями по автобану и на встречку вылетел другой водитель. Папа погиб на месте, мама – в больнице.

– Шрам оттуда? – жестко спросил мужчина и я вздрогнула. – Что это было?

Господи, он видел мой шрам? Ну конечно видел, я же была в раздельном купальнике, хотя весь отдых приходила в слитном. Но Афинка сказала, что ночью мою красоту никто не заметит.

– Разрыв селезенки, внутреннее кровотечение, переломы, ушибы, – признаюсь я. – Я долго лежала после операции. Не могла выезжать к клиентам и немногие остались работать со мной удаленно. А Камилла подкидывала мне халтурку, я писала рекламные тексты для соцсетей.

– У тебя были проблемы с деньгами? – холодным тоном интересуется он.

– Не так чтобы очень , – пожала плечами я. – Мне нужна была реабилитация, потому что я какое— то время не могла ходить, но ее оплатил бывший муж моей сестры. Но я ему уже все вернула, потому что…

– Не любишь быть должной, – закончил за меня Аслан.

– Да. Но в случае с Камиллой, я хочу отплатить добром за добро. Она меня навещала, звонила, подбадривала. Не только Ками, но и другие мои друзья.

– И что всем теперь будешь отдавать добро по кругу? – спросил, прикрыв рот кулаком.

– Если нужно будет, то да, – с жаром выпалила я и поймала его испытующий, цепкий взор.

– Ну хорошо, – сказал он, наконец, после минуты молчания. – Передай, что я не против. Но…

– Спасибо!

– Подожди, я не закончил, – кладет руку на стол. – Но я хочу посмотреть все перед эфиром, чтобы меня не накололи. Я участвую сейчас в важном проекте и мне не до балагана. Поэтому передай своей подружке, что я буду ждать ссылку на программу.

– Конечно— конечно! – счастливо затараторила я. – Спасибо! Вы сделаете большое дело.

Он ничего на это не отвечает и я чувствую, как от него вмиг повеяло холодом, словно с его далекого берега подул сильный ледяной ветер.

– Если это все, то можешь идти, – сказал, как будто подчиненную за кофе отправил.

– Да— да, я пойду, – встаю с дивана, на автомате поправляю и приглаживаю юбку на бедре и забираю свои вещи. – Еще раз спасибо большое.

– Пожалуйста, – отзывается нейтрально, взяв со стола мобильный и уткнувшись в него.

– До свидания! – говорю напоследок у двери.

– Пока! – проговаривает, уже не глядя на меня.

Ну и пожалуйста, ну и ладно. Можно было хотя бы нормально попрощаться. Хотя кто я для него? Никто, просто, как он говорит: “девочка”. А там, на связи у него небось эта Мила, которой он строчит. Я нисколько не ревную. Совсем. Никак. И вообще: совет да любовь вам, кролики!

*"Ирина Кайратовна" – популярная казахстанская группа с такими хитами, как "Чина", "5000", "Не ангиме", "Arriva", "MVP" и прочие. Трэки на русском и казахском языках с использованием ненормативной лексики. Группа сформировалась из участников одноименного скетч— шоу (если будет время, советую посмотреть).

Глава 9. Зачем он так со мной?

Ирада

Я забыла его почти. Ведь это так просто, когда главного раздражителя нет рядом и ты знаешь, что вы точно не пересечетесь; когда никто тебе ничего не обещал и все твои сценарии развития событий – только в твоей голове; когда ты отдаешь себе отчет, что такой, как он никогда не обратит внимания на такую, как ты, ведь вы совершенно разные, как день и ночь, солнце и луна, лед и пламя. Я почти не думала о нем, лишь изредка, самую малость, капельку, надеясь, что у него все хорошо.

В ночь на девятое мая у Сабины поднялась температура и она всю ночь не спала. При этом ни кашля, ни насморка не было – только жар и ломота в теле. Утром на нее больно было смотреть, а ведь мы собирались втроем в Парк 28 гвардейцев— панфиловцев возложить цветы к Вечному огню. Наш дедушка был ветераном и родители, пока он был жив, каждое девятое мая возили нас к нему, а потом в парк. Или наоборот. Сестра хотела показать дочери, как проходит День Победы, но эту миссию взяла на себя я.

В этот день в районе парка ни проехать, ни пройти, а внутри яблоку негде упасть. Крепко держу племянницу за руку и веду к Монументу Славы и Вечному огню. Цветы мы предусмотрительно взяли рядом с домом, потому что здесь цены взвинчены до небес. Я хотела взять красные гвоздики, как в детстве, но Нафиса настояла на красных розах, потому что “они красивенькие”. Держит теперь свой букетик с важным видом, а я пытаюсь ей объяснить важность мероприятия и почему здесь так много людей. Сомневаюсь, что в четыре у нее что— то отложиться, но я хотя бы постараюсь.

Положив розы на уже внушительную гору цветов, мы с Нафисой стоим еще немного у черной плиты и смотрим на Вечный огонь.

– А он всегда горит? – спрашивает кнопка.

– Всегда и зимой, и летом, – улыбаюсь, вспомнив, как тот же вопрос задавала маме и папе.

– И когда дождь и снег?

– Ага.

– А почему, если дождь – это вода?

Как же она все— таки напоминает меня же в детстве.

– Потому что это магия вне Хогвартса*, – шучу я.

– Ааа? – косится на меня снизу вверх и до меня доходит, что малая ничего не знает про Гарри Поттера.

– Понимаешь, – сажусь на корточки рядом с Нафисой, – здесь специальная конструкция, которую придумали, чтобы огонь горел всегда, и в дождь, и в снег. Поэтому его называют вечным.

– Значит, это не волшебство? – дует губки она.

– Нууу, в какой— то степени может быть. Чудо, которое придумали умные люди.

– Тогда ладно, – радуется малышка. – А куда мы теперь пойдем?

– Давай еще погуляем, купим мороженку и потом поедем посмотрим, как там наша мама.

– Да! – довольно соглашается она.

Оставив позади Мемориал, идем по аллее в сторону красочного Вознесенского кафедрального собора. Нафиска отпускает руку и бежит вприпрыжку впереди меня – такая живая, непосредственная и смешная.

Над куполом старинной церкви взмыла серая стая, пролетела мимо крестов и колокольни, после чего устремилась вниз, на залитую майским солнцем плитку. Сколько себя помню, они всегда здесь обитали и клянчили еду у отдыхающих.

– Кичик— апа! Смотри, голуби!

– Нафиса, стой! Не беги так!

Но племяшка меня не слушает, а со всех ног летит к птицам, и не рассчитав скорость, врезается в мужчину, который стоял спиной к ней с телефоном в руках. Подлетаю в последнюю секунду и успеваю схватить ее в паре сантиметров от асфальта. Не хватало еще закончить этот день в больнице с сотрясением.

– Нафиса, ты! Ты! – повышаю на нее голос, сев на корточки перед ней. – Я же просила не бежать. Почему ты не убегаешь и не смотришь под ноги! А если бы ты упала?

Она тут же надулась и ручки на груди сложила.

– Кичик— апа, я же нечаянно! – заявила мне малая, будто ничего страшного не произошло.

– Это у вас, похоже, семейное.