Лия Стеффи – Орлеан (страница 69)

– Фауст… – ее голос приобрел надменные нотки.

Куратор обернулся и, вскинув бровь, взглянул на нее. Девушка не выглядела больше такой милой, какой прикидывалась раньше.

– Денег не хватает мне. И если вы не захотите по-хорошему, значит… – Она улыбнулась и, подняв руку, тыкнула пальцем куда-то в потолок.

Фауст поднял голову и только сейчас заметил камеру, которую было едва видно. На пару секунд он опешил, но не подал виду. На его лице держалась маска хладнокровия и спокойствия.

– Вы, я вижу, любите нарушать правила… – Она медленно приблизилась к нему. – Тяжело, наверное, влюбляться в своего подопечного, зная, что эта любовь невозможна… Или вас объединило животное влечение?

– Не понимаю, о чем вы, – отрезал он.

– Ах. – Софина рассмеялась. – Я замечала все ваши взгляды, обращенные на Мэрибель Тэтчер. Вы не представили отчет об ее прошлом испытании, а сегодня и вовсе дали ей узор просто так. Дайте догадаюсь – она слишком хороша в постели?

Фауст холодно улыбнулся, продолжая в упор смотреть на нового куратора.

– Жаль, что вас беспокоят постели других, дорогая Софина, а не ваша собственная.

– Остряк. – Она остановилась на совсем близком расстоянии от него. – Я даю вам пять дней на раздумья. Мы либо женимся и изображаем настоящее семейное счастье, либо вы со своей маленькой подстилкой немедленно переходите на темную сторону. Августину явно не понравится то, чем вы здесь занимались.

– Хм… – Фауст убрал руки в карманы и посмотрел на нее с нескрываемой ненавистью, заставив девушку потупить на секунду взгляд от подобной реакции. – Это я даю вам возможность выйти отсюда до момента, пока мое самообладание еще со мной. Ведь именно оно твердит мне, что женщин обижать нельзя. Даже таких наглых, как вы, Софина. Всего доброго.

– Пять дней, Фауст, – сказала она и, гордо приподняв голову, походкой от бедра направилась к выходу.

46

Ну здравствуй

Эта ночь для Арии стала самой худшей в Орлеане. Наверняка каждому знакомо чувство, когда что-то тревожит тебя настолько сильно, что ты просыпаешься и пытаешься понять: сон это или же реальность? Нет, уход человека, который спас тебя и стал близким другом, – реальность. Душераздирающая, мучительная и несправедливая.

Ари лежала и вскользь наблюдала, как во тьме Мэрибель ходит из стороны в сторону. То полежит, то посидит, то поплачет. Кажется, для нее эта ночь стала еще более болезненной. Ария, в отличие от многих, знала, как Мэри любила Тита. И это была не обычная любовь к другу или парню. Она испытывала великое чувство, которое не имеет границ и рамок.

– Время сегодня идет так медленно… – донесся из тишины слабый голос Мэр, смотрящей в потолок. – Постоянно думаю о его словах.

Ари медленно поднялась с постели и сквозь темноту посмотрела в лицо подруги. Ее взгляд не выражал ни единой эмоции. В мыслях тут же всплыл вчерашний вечер, после которого все изменилось. Уход Тита заставил ребят понять, что жизнь больше не будет прежней.

Две худенькие фигурки шли молча по равнине. Вдалеке виднелся разожженный костер, из которого во все стороны разлетались искры. Напротив сидел Тит, внимательно следящий за движением пламени. Огни отражались в его зеленых глазах, темно-рыжие волосы переливались багряно-красным. С гор налетел прохладный ветер, и молодой человек накинул на голову капюшон.

Увидев подруг, Тит тепло улыбнулся и встал с места. Вокруг валялись пледы и нашлось множество вкусной еды.

– Мне очень хочется обнять тебя, Тит, и порадоваться этой чудесной атмосфере, но в душе какое-то странное чувство… – проговорила Мэрибель.

Ария наблюдала за реакцией молодого человека. Он был растерян, как никогда.

– Честно говоря, мне не хотелось начинать с таких себе новостей, но вы вынуждаете… – Тит сел на большое бревно, достал из кармана сигарету и прикурил ее о костра.

Девушки взволнованно переглянулись и сели напротив, ожидая того, что скажет друг. Но он молчал. Курил и молчал, будто бы выжидая удачный момент. Но правда заключалась в том, что этот момент никогда бы не наступил.

– Через двенадцать часов я прохожу финальное испытание и навсегда удаляюсь отсюда.

Тит кивнул сам себе и выбросил бычок от сигареты в пламя.

Ему было страшно посмотреть на лица девушек, но через силу он поднял глаза. В их взгляде читалось все: недоумение, боль, страх, разочарование… Каждый подсознательно понимал, что однажды придется прощаться, но как же сложно отпускать тех, кого мы любим.

Мэрибель сидела рядом с парнем, сжав его большую ладонь. Ария все так же находилась напротив, наблюдая за молодыми людьми.

– Хуже всего то, что я так и не узнал, кто мой отец. Не знаю, зачем Августин вообще выдал мне эту информацию. Даже думать не хочу о том, что когда-то встречал его здесь. Я стал другим человеком, но одно знаю точно – его никогда не прощу.

– Есть вещи, которые не прощаются, и это именно тот случай, – ответила Ари. – Он издевался над тобой всю жизнь. Это то же самое если бы мне сейчас сказали простить того, кто убил меня на Земле.

– Да пошел он! – Мэри взяла бутылку и сделала глоток вина. – Каким надо быть, чтобы гнобить собственного ребенка?

– Земля – поганое место. Быть может, когда-нибудь восторжествует справедливость и каждый будет уважать выбор другого. Во времена, когда я жил, все было очень плохо. Даже не надеялся на поддержку общества. Какая тут поддержка, если меня в собственном доме уничтожали самые близкие люди? И так ведь живет подавляющее большинство.

– Складывается ощущение, что некоторые личности дают ребенку жизнь исключительно для того, чтобы ее сломать. – Ария устремила взгляд на Тита. – Скажи, а ты бы выслушал отца, окажись он здесь?

Молодой человек некоторое время смотрел в глаза девушки, а потом с глубокой тяжестью вздохнул.

– Мне интересно, насколько его изменил Орлеан. Выбил ли он из него эту нездоровую жестокость? Но все же слушать и видеть его… лучше уж нет. Я искренне рад, что этот город оградил меня от самого страшного.

Мэрибель положила голову на плечо парня.

– А как на это отреагировал Гойо? Как отпустил провести последние часы именно с нами? Я вообще удивлена, что ты сейчас не с ним…

Тит сделал глоток алкогольного напитка и поднял глаза, раздумывая над ответом. Темное небо было усыпано звездами, как настоящими драгоценными камнями.

В этот момент неожиданно сорвалась одна из звезд и мгновенно пролетела по небосклону, оставляя за собой светящийся хвост.

– Я ему не сказал. И говорить не буду.

– Что?! – синхронно произнесли ошарашенные подруги.

Мэрибель сразу же отодвинулась от парня, чтобы более внимательно рассмотреть его лицо и понять – в себе ли он?

– Только без нотаций. Это мое решение, и менять его я не собираюсь. Признаться честно, я и вам не собирался говорить. Хотел просто позвать и душевно провести последний вечер, но вы меня вынудили. Я не хочу прощаться, понимаете? В глубине души мне хочется верить, что я не растворюсь в пустоте и где-то там на любой из сторон встречу хоть кого-нибудь из вас. Поэтому, пожалуйста, давайте проведем эту ночь в атмосфере, которая была в нашем доме. Я не хочу видеть ваши кислые лица и слезы. – Тит махнул Арии рукой в свою сторону, и девушка пересела к нему. Он обнял подруг и широко улыбнулся. – Нечего расстраиваться, никто ведь не умирает. Мы уже мертвы, а значит, самое страшное позади!

Они провели с ним почти всю ночь. Так и сидели у костра, постепенно отходя от плохих разговоров. Ради Тита пришлось делать вид, что все хорошо и ничего не изменится. Но каждый из ребят в глубине души понимал, что как прежде точно не будет.

Наконец наступило утро. Мэри стояла у зеркальной стены в их с Ари комнате и трясущейся рукой пыталась нарисовать стрелки.

– Черт! – выкрикнула девушка, нервно откинула подводку в сторону и села на кровать, запустив руки в светлые волосы.

Ария с абсолютным пониманием посмотрела на нее, замерев на месте. Только из-за просьбы Тита девушка сохраняла спокойствие.

– Мэр, мы не на похороны идем, ему это точно не понравится. Давай выглядеть так же, как и всегда. – Ари подошла и подняла подводку подруги с пола. – Не думаю, что ему будет приятно видеть тебя в таком траурном виде. Доставай свои платья, делай стандартный макияж, и идем. У него скоро начнется испытание.

Мэри с закрытыми глазами приподняла голову и, сжав челюсть, сказала:

– Ты права. – Она шумно выдохнула и резко встала. – Мы со всем справимся.

Тит сидел в своем номере за письменным столом и неторопливо заполнял белый лист чернилами, периодически смотря в окно, по которому медленно стекали капельки дождя. Кажется, сама погода страдала этим утром.

Спустя несколько минут он поставил точку. Откинувшись на спинку стула, молодой человек сделал глоток любимого капучино и глянул на подготовленные вещи на кровати: черные спортивные штаны и фиолетовая толстовка, подаренная Германом.

«Что это?! Мой сын не должен носить вещи бабских цветов, сними это и не позорься!»

Парень зажмурился, а потом встал и начал одеваться. Посмотрев на себя в зеркало, он взял гель и начал зачесывать вверх волосы.

«Тит, подстригись уже нормально… На голове черт-те что, ей-богу. Стыдно уже с тобой на улицу выходить. Тебе подойдет более короткая стрижка!»

Он взял из шкатулки серебряную серьгу с крестом и надел в левое ухо.