Лия Совушкина – Наложница. Жизнь на цепи (страница 39)

— Ф-р-р (Дурак), — фыркнула Сяомин, в который раз поражаясь его словам. Уже не единожды он сравнивал её с ней же, но девушкой. Может, именно это называют духовной связью родственников? Кто знает.

Когда евнух покинул покои Повелителя, настал черед Юншэна. Мужчина отправил своих сопровождающих отдыхать, а сам направился к дверям покоев. О его прибытии должны были доложить, ведь простояли они добрую половину часа-ши. О чем можно так долго говорить, непонятно. Для Повелителя все девушки на одно лицо, ткни в любое имя — получишь красавицу, готовую на всё. Но нет же, гневно пыхтела про себя Сяомин, он потратил столько времени на единственный лист с именами, явно подбирая наложницу по вкусу. Хотя, что там можно понять-то? Имя ребенку зачастую дают в надежде на будущее, но иногда оно совершенно не соответствует реальности.

Сяомин, фыркая и махая хвостом, вошла в покои. Даже не взглянув в сторону Юйлуна, она прошла к своему привычному месту — роскошной лежанке из шелка, с пушистыми кисточками по краям. Плюхнувшись на лежанку, пантера вытянула лапы и тяжело вздохнула, выражая невероятную грусть. Краем глаза она наблюдала за тихо разговаривающими мужчинами, которые не обращали на неё никакого внимания. Ещё более тяжелый вздох вырвался сам собой, показывая насколько Сяомин устала от всего вокруг.

— Так значит, ты хочешь взять Кошку для поездки в отчий дом? — с нотками недовольства, переспросил Юйлун. Сяомин, услышав его так близко, открыла сонные глаза. Повелитель стоял в нескольких шагах от неё и сверлил недовольным взглядом.

— Да, Повелитель. — Спокойно ответил Юншэн, стоя в низком поклоне. — Я видел, как от вас выходил евнух гарема. Разве не лучше ей побыть отдельно этой ночью?

— Твои слова слишком нахальны, Командующий Чэнь, — мрачно произнес Юйлун, однако пантера видела тонкую складку, возникшую поперек лба мужчины.

— Я лишь беспокоюсь, что Кошка вновь потревожит ваш покой и отдых, — безукоризненный ответ, за который Сяомин с уважением посмотрела на брата. Так Повелитель не сможет наказать его, даже если захочет.

— Ладно, забирай её, только помни — за малейшую царапину на её шкуре тебя высекут сотню раз, — круто разворачиваясь, сказал Юйлун и ушел к письменному столику. От него так и веяло недовольством, однако, подумала Сяомин, желание отдохнуть с красавицей-наложницей в этот раз сильнее.

— Благодарю, Повелитель. — Даже не скрывая радость, произнес Юншэн. Пантера лишь покачала головой, не понимая, зачем ему тащить её в отчий дом.

Глава 28

Дорога к главному дому семьи Чэнь заняла немногим больше ши (два часа). Расположенный в восточной части столицы богатый дом так и притягивал взгляды жителей — его стены украшали расписные фонари и красная черепица. Крыши похожие на пагоды выглядывали из-за стен, как и верхушки драгоценных деревьев. Когда Юншэн подъехал на коне к воротам дома, его тут же поприветствовали стражи, склонившиеся в низком поклоне. Сяомин, следовавшая на поводке за ним, даже не удостоили вниманием. Подобно тени, она проскользнула в открывшиеся врата, буквально ступая в прошлое.

Перед глазами пантеры стремительно проносились воспоминания, связанные с этим местом. В груди защемило, словно кто-то с силой сжал сердце. Дыхание ускорилось, едва не разрывая изнутри. Она вернулась, спустя столько времени. Ничего не поменялось, будто и не прошло столько лет. Всё те же каменные тропинки, с окантовкой из цветов, здания из дорогого дерева и мраморные статуи. Слуги, снующие по двору и выполняющие поручения семьи, в точно таких же одеждах, что и прежде. Почему у неё такое чувство, что это место застыло во времени. Казалось, она не покидала его вовсе.

У Юншэна моментально забрали коня, уводя в конюшню. Сяомин тоже хотели забрать, даже не поведя бровью на её внушительные размеры и клыки, которые кошка показала надоедливому слуге. Ступор, в который она впала, не хотел отпускать. Её сковывал непонятный страх, что окружающий мир вот-вот разобьется на мелкие осколки. Что вся эта картина перед глазами — мираж, иллюзия и исчезнет, стоит только пошевелиться. Однако мужчина рядом с ней был настоящим, он терпеливо ждал, пока пантера придет в себя. Неизвестно, о чем он думал, глядя на замершую Сяомин, по шкуре которой пробегали волны, а уши так и норовили слиться с круглой головой.

Над головами простиралось безоблачное небо, его лазурь так и приковывала взгляды. Птицы, летающие высоко в небе, заливисто переговаривались. Мягкий, прохладный ветер трепал черную шерсть, и щекотал нос ароматом первых цветов. Уши пантеры улавливали отдаленные голоса, сливающиеся в один неразборчивый поток. Казалось, она застыла в болоте и постепенно погружалась всё глубже и глубже. Сердце лихорадочно стучало о рёбра, так и просясь наружу. Кто же знал, что возвращение домой станет таким испытанием для несчастной перерожденной души? Даже дворец, в котором она провела столько времени и погибла, воспринимался гораздо проще. Тут же её хотелось упасть и закрыть лапами глаза, скрывая струящиеся слёзы. Они рвались изнутри и сдерживать их было всё сложнее с каждым мгновеньем.

— Молодой господин, приветствую, — к Юншэну подошел старый слуга, которого Сяомин помнила ещё с самого детства. Именно он вырвал её из оцепенения, приводя в чувства. — Ваши родители уже ожидают в малом зале.

— Хорошо, слуга Чжао, — с легким потением произнес мужчина, и вопросительно посмотрел на пантеру. Та легонько мотнула головой, словно стряхивая с себя остатки ступора. — Пойдем, Кошка. Ты будешь рядом со мной, так что никто не посмеет тронуть в этом доме.

— Ф-р-р-р (Ты такой странный), — фыркнула Сяомин, покачивая головой и следуя за братом.

Малый зал использовался для семейных приёмов, не рассчитанный на лишние глаза и уши. Его создали несколько поколений назад, отстраивая после большого пожара, и постарались сделать не слишком помпезным. Всё же семья не осудит за отсутствие изысканных картин, резных колон и дорогой мебели. Он служил напоминанием, что всё начинается с умеренности и сдержанности. Сяомин боялась этого зала, каждый раз ощущая в его стенах призрак огня, пожирающего всё на своём пути. Родители с силой заставляли её посещать семейные застолья, проводимые в малом зале. Однако, самое печальное событие, связанное с этим местом, отнюдь не старинный пожар. Именно там изгнали Сяомин из рода, вычеркивая из семейного реестра.

Заходя в зал, лапы Сяомин дрожали. Мир словно взорвался от криков, которые она слышала несколько лет назад. Голоса родственников набатом звучали в ушах то нарастая, то почти шепча проклятия в её сторону. Она почти оглохла от них, с трудом переставляя лапы, пантера почти спотыкалась на идеально ровном полу зала. Она невидящим взглядом обвела пустующий малый зал, который в её воображении был полон людей разных возрастов. Громче всех разрывалась проклятиями бабка со стороны отца — старая госпожа Чэнь, потерявшая на войне мужа и сама воспитавшая четырех сыновей. Именно она посчитала поступок Сяомин — падением рода, обрекшим семью на бесчестье.

Закрыв глаза, пантера покачнулась. Груз воспоминаний, столь ярких и живых, грозил разорвать ей сердце. Почти падая на брюхо, она хотела одного — испариться, вернуться в лес и забыть всё это. Сделать вид, что так и надо. Что она всю жизнь прожила в этом кошачьем теле, а все остальное — сон. Получить благословение от бога Забвения, утратив память о прошлом, что преследовало её по пятам. Зачем она вообще решилась вернуться? Какой смысл, если она не способна взглянуть в глаза своей семье без боли? За что ей всё это? Хотелось взвыть от переполнявших Сяомин эмоций, однако она лишь тихо постанывала, сжимая лапами свою голову.

— Юншэн, что это всё значит? — голос главы рода Чэнь громогласно пролетел по всему малому залу. — Зачем ты притащил в дом этого монстра, да ещё и прислав бредовое послание?

— Отец, вам стоит присмотреться к этой пантере, — спокойно произнес Юншэн, отступая от дрожащей на полу кошки. — Моё послание… я долго думал над его содержание, сомневался и даже посчитал себя безумцем.

— Ты и есть безумец, — грозно прорычал пожилой мужчина, вскакивая из-за стола в центре зала. От него исходили волны гнева, создавая иллюзию разозленного тигра. — Ты смеешь присылать подобное и спокойно заявляться с этой тварью в дом?!

— Успокойся, дорогой, — ласково попросила женщина, сидевшая по правую руку от злого главы. Чуть моложе супруга, госпожа семьи Чэнь не утратила своей утонченности и красоты, оставаясь миловидной женщиной. — Я уверена, Юншэн нам всё объяснит. Верно ведь, сын?

— Да, матушка, отец. — Почтительно ответил Юншэн, склоняясь в легком поклоне. Он давно привык к вспышкам гнева отца, поэтому даже бровью не повел на его оскорбительные слова. — Вы ведь знаете легенду, о семейном наследии Чэнь? Животный духовный инструмент, передающийся лишь в нашей семье. У нашей Сяомин был именно он, и только я знаю, какой вид принимало её оружие. Черная пантера, с золотыми глазами и едва заметными пятнами по телу.

— Ты совсем спятил, негодник! — едва не плюясь слюнями, прокричал глава рода, плавно опускаясь на свое место. Он схватился за голову, смотря из-под кустистых бровей на спокойного сына и пантеру, лежащую у его ног. — Ты считаешь, что мы поверим в этот бред? Что наша Сяомин превратилась вот в это?!