Лия Совушкина – Наложница. Жизнь на цепи (страница 3)

На рассвете, с первыми лучами солнца, за девушкой пришли слуги. Проведя обратно к её домику, они почтительно удалились. Оставшись в одиночестве, Сомин смогла наконец выплеснуть скопившуюся горечь. Сползя вниз по закрытой двери, она спрятала лицо в ладонях. По щекам тут же потекли теплые слезы, а из груди начали вырываться всхлипы. Лишь так, в своей комнате, она могла не скрываться. Грудь сжималась от боли, дыхание прерывалось, заходясь в очередном приступе плача. За что? Неужели ему захотелось её наказать за непокорность? Ведь выбор наложниц в самом деле напоминал пытку.

***

Кое-как успокоившись, Сяомин вытерла лицо, стирая остатки слез вместе с косметикой. Со стоном поднявшись на ноги, она побрела в сторону своей кровати. Безразличным, пустым взглядом скользнула вдоль стен комнаты. Картины, деревянные перегородки, бронзовые статуэтки. Вещи доставшиеся вместе с домиком, принадлежащие кому-то другому. В этом месте нет ничего, что девушка могла назвать по праву своим. Даже одежда, и та шилась за скромное пособие, выдаваемое наложницам.

Рухнув на жесткую постель, она подтянула ноги к груди, утыкаясь носом в колени. Слезы закончились, оставшись лишь жгучим песком в глазах. Внутри воцарилась пустота, поглощающая все мысли. Не впервые ей делали больно, сколько раз она вот так срывалась, выплескивая всё до остатка. Скоро попустит, станет легче. Открытая рана, нанесенная словами Повелителя, затянется, превратившись в ещё один уродливый шрам на глупом влюбленном сердце.

Протяжно выдохнув, девушка попыталась заснуть. Устав от всплеска эмоций, она словно рухнула в непроглядную бездну. Сон пришел моментально, выключив сознание и принеся долгожданный отдых. Спящей Сяомин не мешали звуки с улицы, гомон слуг и пение пролетающих птиц. Её лицо наконец-то обрело безмятежное выражение, после истерики остался лишь румянец на щеках и несколько грязных разводов от косметики.

Ближе к полудню пришла Дэмин, принесся плотный обед и специальный отвар. Тихо войдя в комнату, она прокралась к небольшому столику у кровати и поставила тяжелый поднос. Не поднимая глаз на хозяйку, она принялась осторожно подготавливать воду для мытья и новые вещи. Открыв створки окон, она впустила свежий ветерок и яркие солнечные лучи. Спящая Сяомин недовольно заворчала, когда особо наглый лучик скользнул по её лицу.

Перевернувшись на другой бок, она продолжала хмурить лоб. Потянув носом, девушка сквозь сон ощутила приятный аромат свежей еды. Приоткрыв один глаз и тут же зажмурившись, Сяомин облизнула губы. Живот заурчал, услышав приятные нотки мяса. Поднявшись и не раскрывая глаз, она повернулась к источнику божественного аромата. Послышался тихий смех служанки, которая отвлеклась от протирания пыли на статуе льва и посмотрела на хозяйку. Сяомин что-то тихо буркнула себе под нос и открыла покрасневшие глаза.

— Смешно тебе Дэмин? — недовольно проворчала девушка, отрывая кусочек булочки с мясом.

— Что вы, госпожа, просто Вы невероятно милы, — попыталась польстить служанка, но Сяомин лишь скептически хмыкнула. Подойдя ближе к хозяйке, Дэмин тихо произнесла: — Весь дворец Земной благодати на ушах. Говорят, Главная супруга захворала.

— В её положении нельзя болеть, — протянула Сяомин, жуя кусочек мяса. Ей плевать на Главную супругу и её самочувствие.

— Так ладно бы простая хворь, — продолжала шептать служанка, заговорщицки оглядываясь на открытое окно. — Она слегла после вестей о Вас с Повелителем, мол, ребенок в утробе впал в уныние.

— Чушь, — отмахнулась Сяомин, с отвращением отодвигая от себя отвар в чаше. — Она каждый раз выдумывает новые причины, по которым Повелитель должен незамедлительно прийти к ней. Я тут совершенно не при чем, сама знаешь.

— Конечно, госпожа, — поклонилась Дэмин и недовольно взглянула на улицу. — Все только и делают, что завидуют Вам. Как только язык поворачивается говорить гадости.

— Оставь их, пусть говорят, что пожелают, — вздохнув, сказала Сяомин и потянулась. — Лучше скажи, есть вести из Северного гарнизона?

— Нет, госпожа, — грустно ответила Дэмин, покачав головой. Немного подумав, она обнадеживающе произнесла: — Я уверена, с молодым мастером Чэнь всё будет хорошо…

— Мне бы твою уверенность, — грустно пробормотала Сяомин, вспоминая последнюю встречу с братом. Её сердце разрывалось от несправедливости, однако продолжало отчаянно надеяться на лучшее.

Насытившись, она приняла ванну и сменила платье. Облачившись в нежно-желтое платье и украсив волосы заколкой с цветами, девушка вышла во двор. Её скромный сад не шел ни в какое сравнение с садом во дворце Нефритового дракона, однако он чудесно справлялся со своей задачей — обеспечивая покой и прохладу даже в самый жаркий день. Пройдя по каменным тропкам, Сяомин нежно гладила лепестки цветов. Касаясь пальцами лепестков, она представляла под ними лицо Юйлуна.

Тоска не покидала её сердце, но боль притупилась. Оставшись неприятным осадком сажи, где-то в глубине души. Её духовный инструмент ощущался сгустком недовольства, подобно занозе в пальце. Неприятно, но жить можно. Девушка давно привыкла, что в отличии от других инструментов, её был несколько другим. Словно живое существо, он скребся в душе, требуя дать волю. Нельзя, запрещено и строго наказуемо.

В роду Чэнь из поколения в поколение передавалось предание о первом духовном инструменте клана. Великий Мудрец, чье имя стерлось из памяти потомков, имел особую форму Ци. Тогда, когда у остальных сила воплощалась в оружие или неодушевлённые предметы, он мог призывать ягуара. Громадное животное, наделенное разумом и невероятной силой. Растущее по мере поднятия уровня, оно вызывало трепет в душах остальных культиваторов. Раз в несколько столетий, в роду появлялся ребенок, унаследовавший зверя. На него возлагали большие надежды, пророча светлое будущее и небывалую силу.

Сяомин стала настоящим позором семьи, увязнув по уши в своей влюбленности. Отбросив путь Дао, о котором мечтала в детстве, она предпочла стать обычной наложницей. Дочь великой семьи, достойная всего самого лучшего, способная пройти непростой путь к бессмертию. Как же гневались родственники, услыхавшие о решении отца Сяомин. Они требовали, крича и брызгая слюной, вычеркнуть её имя из родовой книги. Их не успокаивал призрачный шанс благосклонности Повелителя, не прельщали перспективы, которые могла принести в семью девушка.

Сжав рукой бутон розы, Сяомин сорвала его. Алые лепестки посыпались на землю, под тяжелым взглядом девушки. На ладони проступили несколько капелек крови, видимо, она зацепила шипы на стебле. Отряхнув руку, она слизала крупную каплю, ощутив на языке металлический привкус. Семья отвернулась от неё, Повелителю плевать, его лишь забавляет её сопротивление. Кто знает, как долго он будет играть с ней, подобно большому коту. Она сама выбрала этот путь, так зачем сожалеть? Пустая трата времени.

***

Спустя мучительно долгую неделю ворота гарема открылись для новых наложниц. Стайка молодых девушек, едва достигших брачного возраста, входила во дворец. Их голоса напоминали щебет птиц, непрерывно поющих в небе. Скромные платья, призванные уравнять девушек между собой, не мешали им выделяться. Строгий евнух, без конца отдергивал особо шустрых и стремящихся вырваться вперед. Казалось, ещё немного и его терпению придет конец. Мужчина даже покраснел от ярости, надувая щеки и повышая голос на наглых кандидаток.

Стоя в отдалении, Сяомин наблюдала за прибывшими. Полные грусти и тоски глаза смотрели на молоденьких дурочек, которые только ступали на путь наложниц. Полные энтузиазма, жизни и внутреннего огня, часть из них сразу же потухнет. Многие увядали в первые же дни пребывания в гареме, некоторые держались чуть дольше, но лишь единицы приживались среди ядовитых змей.

Сейчас должна была состояться встреча с Главной супругой, что руководила гаремом. Её здоровье явно оставляло желать лучшего, особенно после новости о наборе новеньких. Сяомин слышала, как летала посуда во дворце Земной благодати. Звон разбиваемого фарфора раздавался по всему дворцу, доносясь даже до домика девушки. Дэмин рассказала, шепотом и на ушко, что несколько служанок слегли от наказания. Сяомин могла лишь пожалеть тех несчастных, кому не повезло быть рядом с обезумевшей от ревности женщиной. Никому не следовало попадать под горячую руку Её величества, что впадала в неконтролируемую ярость.

Вздохнув, девушка отошла от перил, на которые опиралась, и степенно направилась в сторону места сбора. Ей, как и приказал Повелитель, надлежало быть в первом ряду. Наблюдать, сравнивать, присматриваться. Стать его глазами и ушами в этом отборе, способными отсеять неподходящих девиц. Плевать, что будет чувствовать сама Сяомин, её чувства не учитываются. Подобно безвольной кукле, она надлежаще исполнит свой долг и возложенную задачу. А после, сможет хоть утопится в своих слезах, слыша сладострастные стоны со стороны покоев Повелителя.

Глава 3

Сяомин юрко прошмыгнула в боковую дверь, скрытую за статуей льва. Там, скрываясь в тени, она быстро прошла к церемониальному залу, где уже толпились прибывшие девушки. Не особо смотря по сторонам, наложница нашла свое место в первом ряду, напротив сидящих в поклоне кандидаток. Главная супруга ещё не прибыла, а значит, время отбора не наступило. Это радовало, Сяомин боялась опоздать и пропустить приветственную речь. Поправив складки ханьфу и стряхнув несколько пылинок, она принялась рассматривать спины перед собой.