Лия Широкова – Не моя невеста (страница 4)

– Храпела? Я? – переспросила, смущаясь.

– Ну а кто ещё? В этой комнате мы живём вдвоём.

– Странно, – поднимаюсь с кровати. – Никогда не замечала за собой этого.

Я направилась в ванную, стараясь не смотреть на Лизу. Это она до утра на нашей кухне со своими одногруппниками веселилась… А я ей спать не давала своим сомнительным храпом?

Как же было хорошо, когда со мной жила Ника. Мы понимали друг друга с полуслова. Она всегда знала, когда меня нужно разбудить, а когда дать поспать подольше. С ней было комфортно и спокойно, как в уютном коконе. Лиза же, казалось, намеренно создавала вокруг себя атмосферу напряжения.

Как же мне не хватает Ники.

Быстро умывшись и наспех собравшись, подхватываю рюкзак, плащ и выбегаю из комнаты.

– Я ушла, – бросила я Лизе на прощание, но в ответ услышала лишь короткое «Наконец-то».

По дороге в университет я судорожно вспоминала расписание и пыталась понять, что именно я пропустила. В голове царил хаос, но я твердо решила не позволить этому утреннему недоразумению испортить мне весь день.

Прибежав в аудиторию, я тихонько проскользнула на заднюю парту, надеясь, что профессор не заметит моего опоздания. К счастью, он был увлечен объяснением новой темы и не обратил на меня внимания. Выдохнув с облегчением, я достала тетрадь, ручку и попыталась вникнуть в суть происходящего. Но тут внимание привлекает вибрация моего телефона.

"Ты где?" – сообщение от Глеба злит меня моментально. Вот чего было не понятного? Я не собираюсь ему больше подыгрывать.

Вчера от испуга, что меня действительно уволит Лена, я подтвердила перед всеми, что я его невеста. Блондинка, казалось, вот-вот бросится на Глеба, но молча развернулась и гордой походкой покинула кофейню. Я её даже немного зауважала в тот момент.

Я как чувствовала, что это только начало моего актерского дебюта. Ведь если бабушка Глеба поверит в нашу "любовь", то придется поддерживать эту ложь до конца. А что будет дальше, я даже боялась представить. Поэтому я честно сказала Глебу, что не собираюсь больше ему подыгрывать. Избавиться от очередной пассии я ему помогла, а вот бабушке пусть рассказывает правду.

Бросив мимолётный взгляд на преподавателя, монотонно диктовавшего материал, я глубоко вздохнула. Пальцы нервно барабанили по столу. Отбросив тетрадь, я решила ответить Глебу. Коротко и ясно: "Я в университете. Никаких подыгрываний больше не будет". Отправив сообщение, почувствовала легкое облегчение. Словно с плеч свалился небольшой груз. Но в глубине души понимала, что это лишь временная передышка. Глеб не из тех, кто легко сдается.

Телефон завибрировал, я быстро взглянула на экран и, проигнорировав вызов, снова сосредоточилась на лекции.

Внезапно дверь аудитории распахивается, и на пороге появляется секретарь ректора. Миловидная брюнетка подошла к преподавателю и что-то прошептала ему на ухо. В аудитории воцарилась тишина, все замерли, пытаясь услышать, что же такого она ему сказала.

– Брук, – переводит на меня взгляд преподаватель, – Вас вызывает ректор.

– Что? – шепчу, не веря своим ушам.

– Не задерживайте нас, пожалуйста.

– Да, конечно, – вскочив с места, я судорожно схватила тетрадь и ручку. На ходу запихиваю всё в рюкзак, лихорадочно перебирая в голове возможные причины.

Холодный ужас сковывает меня.

Неужели отец решил вернуть меня на домашнее обучение? Слёзы мгновенно застилают глаза, превращая всё в размытое пятно. Мне остался всего год до диплома. А потом, как и было обещано, я выйду за Егора и стану самой послушной женой. Это был наш уговор, на который согласились все, включая моего жениха.

Сердце бешено колотилось, отсчитывая секунды, пока я шла по длинному коридору к кабинету ректора. Почему именно сейчас? Почему не завтра или через неделю? Неужели отец узнал о вчерашнем спектакле с Глебом? Эта мысль заставляет кровь застыть в жилах. В кафе иногда заглядывала Милена, моя младшая сестра, которой отец изредка разрешает встречаться со мной. Может, она видела нас вчера и рассказала отцу?

В приемной секретарь сухо кивает мне и, открыв дверь, пропускает в кабинет. Кабинет был просторный и светлый, огромные окна выходили на университетский парк. За массивным дубовым столом сидел ректор. А рядом с ним… стоял Глеб.

Мои глаза расширились от удивления и ужаса. Что он здесь делает?

– Брук, присаживайтесь, – произносит ректор, указывая на стул напротив стола. – У нас тут небольшое семейное дело.

– Семейное дело? – хмурю брови, понимая к чему всё это.

– Станислав Валерьевич – мой дядя, – довольно произнес Глеб.

– Станислав Валерьевич, я не могу ничем вам помочь, я уже всё объяснила Глебу, – перевожу умоляющий взгляд на ректора.

– Мия, ты можешь нам помочь, – Глеб опирается руками о стол и, наклонившись ко мне, впивается взглядом. – Тебе всего лишь нужно немного подыграть.

– Я не могу. У меня есть жених, – стараюсь произнести твёрдо.

– Я же не предлагаю стать моей невестой по-настоящему.

– Да какая разница! Я просто не смогу. Я не умею врать!

– Я тебе помогу, – шепчет Глеб, словно искушая меня запретным плодом. Он решил на мне опробовать свои штучки по соблазнению?

– Нет, – я замотала головой. – Я не хочу.

Станислав Валерьевич откашливается, привлекая к себе внимание.

– Мия, поймите, это очень важно для Глеба.

– А вы меня поймите. Я не умею играть, и у меня уже есть жених, – с мольбой в голосе произношу я и смотрю на него, ища поддержки.

– Глеб, может, попросишь кого-нибудь другого? – интересуется ректор.

– Не выйдет. Бабушка уже познакомилась с Мией и, вроде как, поверила. Сегодня даже пригласила нас на обед, но Мия меня кинула, – указывает на меня рукой. – Она уже начала подозревать, что я опять её обвёл вокруг пальца, и мне пришлось пообещать, что мы приедем на ужин. Если и в этот раз не явимся, она точно перепишет фирму на Юру. У меня нет времени ходить за ней и умолять помочь, – на последних словах Глеб повышает голос.

Отлично! Опять всё сводится к деньгам. Волна протеста внутри меня набирает обороты.

– Если об этом узнает мой отец, мне не видать диплома и …

– Диплом ты и без этого можешь не получить, – злобно произносит Глеб, хлопнув ладонью по столу. От неожиданности я вздрагиваю.

– Брук, вот приказ о Вашем отчислении, – ректор с сожалением в глазах пододвигает ко мне белый лист бумаги, на котором я отчётливо вижу свою фамилию и сегодняшнюю дату отчисления.

– И с сегодняшнего дня ты больше не работаешь в кофейне, – добивает меня Глеб, торжествующе глядя, словно я – пойманная в сачок бабочка.

Глава 4_ Мия

Жгучая обида обжигает внутри настолько сильно, что хочется разрыдаться. Торжествующий взгляд Глеба до сих пор стоит перед глазами, когда я согласилась продолжить весь этот фарс. Хочется хорошенько его проучить, но чувство безысходности связало меня по рукам и ногам.

Расчёсываю волосы, провожу блеском по губам и тяжело вздыхаю. Сегодня я должна быть безупречной. Сегодня я должна сыграть свою роль до конца, чтобы не дать Глебу ни единого шанса больше меня шантажировать.

Делаю глубокий вдох и выхожу из общежития, стараясь унять дрожь в руках. Глеб, облокотившись на капот своего дорогого автомобиля, ждёт. Заметив меня, расплывается в довольной улыбке. Она меня раздражает.

– Выглядишь неплохо, – бросает он, распахивая передо мной дверь машины. Я молча сажусь, стараясь не смотреть в его сторону.

"Выглядишь неплохо ", – передразниваю его про себя с колкой насмешкой. Наверное, вместо этого невинного красного сарафана в белый цветочек нужно было надеть вызывающее красное мини-платье, чтобы удостоиться от самого Глеба Самойлова хотя бы "хорошо".

Размещаю на коленях коробку с тортом, пристёгиваю ремень безопасности и отворачиваюсь к окну, не желая с ним разговаривать.

– Так, Мия, слушай внимательно, – начинает Глеб, как только садится в машину. – Бабушку зовут Лидия Николаевна. Она владеет цветочной компанией «Все цветы мира». У меня есть двоюродный брат по маме, Юра, он чуть младше меня. С ним держи ухо востро. Много не болтай. Делай вид, что стесняешься. Играй скромную невесту….

– Не дыши слишком громко. Улыбайся только по команде, – закатываю глаза и поворачиваюсь к Глебу. – Всего этого мне даже играть не придётся.

– Точно, – усмехается он, окидывая меня взглядом. – А это что? – указывает на коробку.

– Торт.

– Зачем?

– С пустыми руками в гости не ходят. Это не прилично, Глебушка! – специально назвала его так, зная, что ему не нравится, когда его так называют.

– Знаю я, – поджимает он губы. – Мне просто не до этого было.

– А до чего тебе было? – смеюсь. – Очередную пассию охмурял?

– Ещё вопросы будут? – сжимает руки на руле так, что костяшки белеют.

– Да, – победно произношу я. Глеб бросает на меня злобный взгляд. – А Станислав Валерьевич, отец Юры?

– Нет. Он и его дядя. У бабушки было трое детей: два сына и дочь.

– Почему было?

– Отец Юры и моя мама погибли в аварии, когда мы были маленькими.