Лия Шах – Мастер Ядов (страница 41)
— А… А как же свадьба с принцем? — растерянно спросила она. — В легенде говорится…
— Я слышала, что вы говорили о легенде. — ответила я отведя взгляд в сторону. — Однако принцы — все сплошь бесчестный и подлый народ. Ради трона его высочество Ин Ху Хай приказал мне убить императора Цинь Шихуанди. Да, слова о браке прозвучали, но я не убийца. Я лекарь. После отказа принц меня казнил.
— Но… но как же народ… они же… — почти жалобно пробормотала барышня. Сладкая история любви рушилась у нее на глазах, и мелодрама превращалась в драму и трагедию.
— У народа своих дел хватает. — без тени веселья улыбнулась я. — И нет никакой разницы, кого сегодня казнят, если это не их семья. Ради одной лекарки никто не пойдет в дальний путь требовать справедливости. К тому же я была ославлена как убийца императора, состоявшая в сговоре с наследным принцем. Моя честь и достоинство были растоптаны. За таких людей не заступаются.
— Кхм… — как-то осторожно привлек наше внимание господин Нодар, хозяин тюрьмы. — К слову о принцах. Среди них есть и нормальные ребята.
— Воля ваша, лишь бы подальше. — легко ответила я. — Не имеют никакого значения их личностные качества, пока они держатся от меня на как можно большем расстоянии.
И словно по щелчку пальцев все взгляды устремились на притихшего господина Дорна, который не знал, куда глаза спрятать. Будто смутило его что-то. Ох! Наверное, я слишком близко подошла к мужчине! Конечно, он смущен! Поспешив отойти в сторону, я сцепила руки за спиной и тоже отвела взгляд. Как неловко…
— То есть… — подозрительно начала госпожа Элиф, но молодой господин Дорн поспешил перебить ее. Видимо, он был не в настроении продолжать разговор.
— Ладно, народ. Смородина стынет. Отбой. — поспешно сказал мужчина и нервным жестом оборвал вызов.
Подняв глаза, наш пациент как-то по-новому посмотрел на меня. Я не знала, что сказать, поэтому продолжала стоять молча и рассматривать листья под ногами. Молчание длилось не дольше минуты, после чего молодой господин встал и подошел ко мне, немного наклонившись, чтобы наши лица были на одном уровне:
— Малышка, получается, ты не психопатка? — выдохнул он, почти касаясь губами моей щеки.
— Ну это как посмотреть, малыш. — ехидно оскалилась воображаемая подруга.
А я вот обиделась. На всех и сразу. Гордо задрав подбородок и держа спину идеально прямо, я обошла невоспитанного грубияна, проигнорировала темную магию и ушла. У меня праздник впереди!
А я две с половиной тысячи лет не была на праздниках.
— Ну куда ты побежала? Женщина, стой! Давай поговорим. — поспешил следом молодой господин, а я сделала вид, что мне мерещится не один человек, а два. — У меня к тебе столько вопросов!
— А чего он такой бодрый? — подозрительно спросила Тан, витая подле мужчины.
Передозировка смородины, маленькая тьма. И никаких побочный эффектов. Ну… кроме большого количества вопросов, как мы видим. Чинно ступая по опавшей листве, я подошла к своему котлу и перемешала отвар. Да, готово, можно снимать. Мир вспыхнул тысячами иероглифов, а я приготовилась призвать лианы, как меня вдруг… дернули за руку.
— У нас серьезный разговор, малышка. — глядя мне в глаза и крепко удерживая за запястье, молвил молодой господин.
— Вы что себе позволяете, господин Дорн? — сурово спросила я.
— Ой, нет. У нее снова бровиный съезд случился. Сейчас будет нотации читать. — пожаловалась любопытному белому кончику хвоста Тан. Хвост тот игриво выглядывал из-за ножки стола и старался не шуршать, подбираясь к мужской ноге, обутой в дорогой ботинок.
— Думаете, — продолжила я, в процессе речи горделиво задирая подбородок и свысока глядя на мужчину, — если вы узнали пару фактов из моей биографии, то теперь имеет право хватать честных барышень за руки? Смею напомнить, что я не только не являюсь преступницей, но еще и спасла вам жизнь. Как честный и благородный мужчина вы должны чтить законы, предков, а так же следовать этикету как в жизни, так и на поле боя. Следуя правилам и развивая в себе добродетели…
— Дыши глубже. — отпустив руку и схватив меня за щеки, серьезно молвил господин. Губы его подрагивали от едва сдерживаемого смеха, а глаза блестели, будто я ему забавную историю тут рассказывала! — Дышишь? Хорошо дыши. Ты снова на сову похожа стала, знаешь? Такая милая, слов нет. Буду называть тебя Совушкой. Моргни, если согласна. Если не согласна, не моргай.
— Это че такое?! — раздался позади грозный голос Веренея. Огромный и шумный как медведь, он вышел из леса на нашу полянку перед домом и застал эту возмутительную сцену.
Но мне сейчас было совсем не до нашего кузнеца. Я была до глубины души шокирована неприличным поведением молодого господина, который продолжал держать в руках мое лицо и чему-то умиляться. С опозданием голову посетила мысль, что надо сделать шаг назад и разорвать дистанцию, сбросить с себя чужие руки и высказать все, что я по этому поводу думаю. Раньше, чем я успела что-то предпринять, молодой господин сам отпустил мое лицо, за талию дернул на себя, крепко прижимая к груди, и, глядя поверх головы, спросил кузнеца:
— Твое какое дело?
— Я за ведьмой пришел. — нахмурился Вереней, опуская голову и сверля молодого господина недобрым взглядом исподлобья. Он еще не совсем понимал, свидетелем чего стал, но предчувствие у него было недобрым.
— Занята она. Проваливай. — в тон ему ответил господин Дорн.
— Сам проваливай, чужак. — зло процедил кузнец, начиная закатывать рукава, и тяжело зашагал в нашу сторону. — Это наша ведьма. И сейчас она пойдет со мной на праздник.
— Гррр… — раздалось на полянке тихое и угрожающее. Мои ногти и волосы стремительно темнели и увеличивались в длине, глаза становились большими и черными, кожа оливковой, а два острых клыка показались из-под верхней губы.
— Ой. Это че такое? — остановившись, изумленно посмотрел на меня Вереней.
Господин Дорн немного отклонился назад, рассматривая то, что прижимал к себе так неосмотрительно, но увиденным если и впечатлился, то вида не подал. Весело хмыкнув, он пальцами почесал мою макушку и едко ответил кузнецу:
— Саблезубая сова. Не видишь, что ли?
— Блииин, — восторженно простонала Тан, прильнув к его плечу с другой стороны, — он такой крутой. Я тащусь просто. Давай его себе оставим?
— Гррр… — снова раздалось тихое рычание, а деревья взволнованно зашумели.
— Ты ей не нравишься, кажется. — выдал экспертную оценку господин Дорн, доверительно сообщая о ней Веренею. Вереней, не будь дурак, все понял и поспешил раскатать рукава обратно, спиной отступая к лесу.
— Ладно. Нет, так нет. — пошел на попятную кузнец, настороженно глядя на неподвижную фигурку в руках чужака. — Я ж не настаиваю. Как сможет, так пусть и приходит. Там просто Митрон, староста наш, просил узнать, готово ли от похмелья зелье. Ну, я пошел.
— Фтоять. — раздалось зловещее над лесом. Ну или почти зловещее. Клыки сильно мешали говорить, все еще ощущаясь сильно инородными предметами во рту, а плечи молодого господина дрогнули. Увы, не от ужаса. Я зло сбросила его руку и отошла в сторону.
— Фот это зелье, гофподин Ференей. — ткнула я пальцем в котелок, все еще висевший над костром. — Забирайте.
— А, м, хм, хорошо. — почесав щеку, лоб, затылок и бедро, все-таки ответил не очень смелый кузнец. Крадучись, он подошел к костру, достал из-за пояса тряпку, которую во время работы всегда носил при себе, а после одной рукой ухватился за ручку котелка и легко снял его с треноги. Отойдя немного подальше, он все-таки спросил: — А праздник?
— Не ф этот раз. — недовольно зашипела я. — Передай гофподину Митрону, фто меня некоторое фремя не будет ф дерефне. Когда фернусь, я к нему сама приду.
— Ты куда-то уходишь? Надолго? — уточнил Вереней, крепко сжимая заветный котелок.
— Нефколько дней. Мофет, недель. — растопырив пальцы, чтобы не порезаться о собственные ногти, ответила я. — Фелье от похмелья принимать беф фанатифма. Пять капель на одного фелофека. Дейфтфует ферез пятнадцать минут. Запомнил?
— Запомнил, ведьма. Спасибо. Бывай. — кивнул кузнец и лихо побежал через кусты в чернеющую даль.
— А как же праздник? — хором спросили темная магия и молодой господин.
Я медленно повернулась к ним, рассерженно скрежеща зубами. Казалось бы, в подобном случае инстинкт самосохранения должен подсказать людям, что лучше близко не подходить, но это был явно не наш случай. Промозглый осенний ветер взметнул ввысь опавшие листья, а солнце вдруг скрылось за одиноким облаком. И даже несмотря на то, что монстр я шепелявый, эмоции были переданы верно:
— Мудрость фекоф глафит, фто нефелательное дело тем скорее факонфится, фем быфтрее оно нафнется. Теперь, когда фы фнаете, кто я такая и фто я не Милайла, я могу отпрафиться ф путь и спасти того челофека, ради которого фы сюда заяфились. А когда фсе закончится, мы с фами больфе никогда не уфидимся! И не дай фам боги ефе хоть раз до меня дотронуться!
— Нет. Я не могу. Это выше моих сил. Такая милая сова, дай обниму! — за считанные секунды преодолев разделяющее нас расстояние, обхватил меня руками и прижал к себе господин. Еще и щекой потерся о макушку. — Ну как это "не увидимся"? А если ты по мне соскучишься? Что ж тебе теперь страдать молча, что ли? Нет-нет, ни в чем себя не ограничивай. Я разрешаю. Честно. А на счет "дотронуться", так я же ради тебя стараюсь, это что-то вроде аванса. Понимаешь, у меня сейчас нет одного миллиона, а тебя явно в детстве родители мало обнимали. Ты ведь поэтому так шипишь?