Лия Шах – Мастер Ядов (страница 16)

На это я ничего не ответила. Слава богам, эта барышня всего лишь плод моего воображения и участь невесты принца ей не грозит. Как и мне. А мы тем временем дошли до дома старосты. Легко взбежав по крепким дубовым ступеням, я собиралась постучаться, но услышала разговор за дверью. Не то чтобы я любила подслушивать, просто речь шла обо мне, а информация — это важно.

— Не думаю, что нам стоит позволять лекарке остаться в деревне. — послышался задумчивый голос старосты. Я медленно опустила занесенную для стука руку и склонила голову вниз. Волосы скользнули вперед, закрывая лицо, а Тан злобно зашипела за спиной.

— Митрон, она твою дочь спасла. О чем ты вообще? — послышался второй мужской голос, который был мне не знаком.

— Ты слышал, что Вереней сказал? Она из Заколдованного леса пришла. Наш кузнец хоть и глуп, но врать не станет. — ответил ему староста.

— Ты сам подумай, кто в том лесу мог выжить? Наверное она с Восточного Тракта шла, а Вереней подумал, что из леса. Сам же сказал, что мальчишка туп, он мог и ошибиться. Да ты вспомни эту лекарку! Мелкая да тощая. В Заколдованном лесу не каждый воин выжить сможет, а тут девка какая-то.

— Это и настораживает, Латко. Ты как храмовник должен понимать, что нечистая сила не тронет нечистую силу. А никак новая ведьма на пустое место к нам пожаловала? Прознала, поди, что товарка ее дух испустила, так и примчалась короткими тропами на злых духах. — стал заводиться Митрон.

— Кстати, — послышался еще один мужской голос, и это был уже третий участник деревенского вече, — не потому ли она так легко согласилась в дом проклятой ведьмы жить пойти? Доброму человеку в том темном месте делать нечего, а она так запросто согласилась.

— Вас послушать, так вы все сан получить успели. — развеселился тот, кого назвали храмовником Латко. — Развелось знатоков нечисти, куда ни глянь. А куда бедной девочке было идти, если вы ей только про тот проклятый дом сказали? Аль на улице ей жить прикажете? Не собака чай. Девочка же.

— Ты на меня напраслину не возводи, Латко. — грянул грозный голос старосты. — Чего ты зверя из меня рисуешь? Я ей предложил в своем доме пожить. Она сама отказалась. Значит, что? Значит, хотела к ведьминым пожиткам побыстрее пойти. Ведьма она, как есть вам говорю, ведьма. А как она моей Иласке ногу вылечила? Видели? Точно колдовство то было.

— Тогда уж и жену твою давай в колдуньи запишем. — пуще прежнего развеселился храмовник. — Вон какой суп знатный сварила, явно без заговоров не обошлось. И тоже, смотри, травки в нем плавают, мясцо жирненькое. Уж не жертвоприношение ли это? А, Митрон?

— Ты говори, да не заговаривайся. — недовольно ответил староста. — Не то не посмотрю, что ты божий человек, морду-то тебе разукрашу.

— Погодите вы петушиться. — вдруг снова вмешался третий голос. — А что, если… хм…

— Амес, либо говори, либо не встревай, когда другие говорят. — сказал Митрон.

— Погоди, я пытаюсь кое-что припомнить. Как же там было…

— Чем вы там на своей мельнице занимаетесь, а? — заворчал староста. — Что ты, что твой сын, оба будто не в себе все время. Потому я и не дал Иласке за него замуж пойти…

— Вспомнил! — вдруг воскликнул мельник, пропустив мимо ушей замечание главы деревни. — А что, если эта лекарка не ведьма?!

— Очень светлая мысль. И как мы сами не додумались? — фальшиво восхитился догадкой Митрон. — Совсем без тебя пропали бы, светлый человек. Бери еще лепешку, кушай-кушай. Такой ум кормить и откармливать надо. Молодец наш.

— Не ерничай, старшой, а лучше послушай, что я тебе скажу. — собрав всю свою серьезность, начал речь Амес. — Не токма ведьма могла пройти через Заколдованный лес. Фею тоже злые духи бы не тронули. Не потому что защищать ее собирались, а потому что боятся ее. Вспоминайте, как она нам представилась и встрече? Помните? Я скажу, дословно это звучало так… Дай Вышний памяти… Тан Лин Фея. Фея! Она ж нам сразу призналась, что она не человек, получается. А вы тут наговаривать стали. Не хорошо, добрые люди, не хорошо.

— Ежели фея она, то что ей в логове злой ведьмы делать? — скептически воспринял озарение мельника староста.

— Так а кто видел, как она вошла в тот дом? Ты видел? Я — нет. Авось она посмотрела на наше гостеприимство, да и пошла в другое село, где люди добрей и приветливей. А я вот что вам скажу, ведьма хоть и была злая, да только дело свое хорошо делала. И поля защищала, и людей пользовала, и скот охраняла. Без нее туго нам придется этой зимой. А ежели так, то какая разница ведьма или фея эта лекарка?

— Вас послушать, так вы любую нечисть в дом пустить согласны, лишь бы она за вас дела делала, пока вы прохлаждаетесь. — вступил в беседу четвертый голос, тоже мужской. Мальчишник у них там, что ли? — Я с Митроном согласен, гнать эту лекарку надо. Сегодня она лечить вас будет, а завтра младенцев есть начнет. Что тогда делать будете? Знаете же, что если ведьма съест младенца, то силу обретет великую. А у нас сколько младенчиков в этом году народилось? Много. Неужто не жалко вам их?

— Брок, — раздался насмешливый голос храмовника, — я смотрю, ты из свинарей в епископы метишь? Тогда уж поведай нам, как твое колено поживает? Не болит больше после ведьминых припарок-то? А то помню каждую осень ты с тросточкой ходил, как только пора дождей близилась.

— Слушай, Латко, ты как из города вернулся, совсем изменился. Ты чего ведьму эту защищаешь? Али знаешь что-то, чего мы не знаем? — подозрительно протянул свинарь Брок.

В комнате на некоторое время повисло тяжелое молчание, а потом храмовник шумно выдохнул и тихо заговорил:

— В соседней волости хадора началась. Люди тысячами гибнут. Говорят, их чиновники ведьм всех перебили только-только, а потом эта напасть пришла. Как бы ни была богомерзка ведьма, а только с напастью этой лишь колдовство справиться может. Счастье, что эта лекарка к нам забрела в своих странствиях, точно вам говорю. Никак боги охранять нас взялись. Если прогоним девочку, чует сердце мое, беда придет вместо нее. Да и сами подумайте, ну жили же мы как-то десять весен с черной ведьмой? И детишки все здоровы, никого не сожрала проклятая эта.

— Вот уж спасибо ей, облагодетельствовала. — с издевкой сказал Митрон. — Ладно, будем думать. Утром решим, как поступим. Может, эта ведьма еще за ночь себя покажет. Идите-ка к семьям своим да глядите в оба. Чует мое сердце, не так проста эта лекарка, как кажется.

— Запереть эту халупу, да поджечь. — зло зашипела Тан мне в спину. — Лин Фэй, разозлись хорошенько, а там уж я возьму дело в свои руки!

— Глупый ребенок… — шепнула я, поднимая голову и решительно стучась в дверь.

— Ты что творишь?! Ты правда к ним пойти решила?! — возмущенно заорала Тан, не веря, что на моем лице красуется все та же приветливая улыбка. — Что ты задумала?!

Разговоры за дверью стихли, а после раздался звук тяжелых шагов. Скрипнув, распахнулась дверь, и на пороге появился Митрон. Увидев меня, староста удивленно вздохнул и сделал шаг назад. Как же велика сила людских предрассудков…

— Добрый вечер, господин Митрон. — мягко поздоровалась я. — Вы говорили, что я могу ночь в этом доме провести. И вот, я пришла.

— А как же ведьмин дом? — растерянно пробормотал он, тем не менее отходя в сторону и пропуская меня внутрь. Благодарно улыбнувшись, я зашла и поставила вязанки бумаги на пол.

— Мы его сожгли. — прямо ответила я. — Он полностью непригоден для жизни.

— А ты… Ты давно тут стояла? — подозрительно прищурившись, спросил староста.

Я прямо посмотрела ему в глаза и тихо ответила:

— Давно.

Трое мужчин за столом переглянулись и посмотрели на меня.

— Добрый вечер, господа Брок, Амес и Латко. — безукоризненно вежливо поздоровалась я, давая им понять, что слышала почти весь их разговор и теперь их имена для меня не секрет. — Меня зовут Тан Лин Фэй. Я не фея и не ведьма, а обычный лекарь. Хорошо разбираюсь в болезнях и травах и немного в людях. Если будет угодно, я готова ответить на ваши вопросы.

В горнице установилась полнейшая тишина. Даже Тан стояла рядом и смотрела на меня, как на явление Владыки Хаоса. Похоже, темная магия ожидала от меня скандала, хлопанья кулаками в грудь и стены, слез и проклятий на весь белый свет. Эх, молодость. Вечно она склонна все усугублять.

— Что ж, проходи, коль не шутишь. — взял на себя обязанности парламентера храмовник Латко. Мужчины кучно сели на одну скамейку за столом, оставив там местечко для хозяина дома, а вторую лавку напротив предоставили полностью в мое распоряжение. Кажется, они позиционируют себя противниками, на которых готовится нападение.

Подхватив с пола узелки с записями, я прошествовала к столу и присела на скамью, поставив вязанки на стол. Они тут же привлекли внимание.

— Это что? — с интересом спросил Латко, вытягивая шею и пытаясь глянуть на рисунки на верхних листках.

Этот храмовник выглядел самым старшим здесь, вероятно, ему около семидесяти лет. Серое одеяние с широким расшитым поясом, седые волосы, схваченные сзади кожаным шнурком, и длинная белая борода. Лицо его было сильно испещрено морщинами, но взгляд оставался ясным. Приятный мужчина этот служитель бога.

Сорокалетний свинарь Брок был вопреки своей профессии худым и крючковатым. Он сверлил меня недобрым темным взглядом, сурово поджимая растрескавшиеся губы. Я кинула взгляд на его сцепленные ладони и сделала для себя несколько пометок. Но говорить о них еще рано.