Лия Шах – Happy End с мерзавцем - 2 (страница 87)

___

После переселения я все еще не полностью контролировала тело. Чтобы прижиться здесь, потребуется какое-то время. Только поэтому моя попытка наброситься на мерзавца с кулаками провалилась. Меня скрутили, как котенка, подняли на руки и понесли куда-то с довольной улыбкой на лице.

Самое паршивое, что у него было лицо моего любимого человека. И теперь, когда он улыбался, у меня срабатывали сразу две директивы из «Весны». Одна утверждала, что я ненавижу человек напротив, а другая фиксировала его улыбку и утверждала, что я люблю его больше жизни. От этих взаимоисключающих команд я была готова задохнуться или сойти с ума. Настолько плохо, что даже не заметила, когда мерзавец принес меня в спальню Макса.

Все, что стало происходить после этого дня, можно описать только словами «нескончаемый кошмар». Я чувствовала, что с каждым часом мой рассудок разрушается, и конца этому не было видно. Конечно, я не могла позволить себе остаться здесь.

Мерзавец только один раз допустил побег из бункера, но уже через двадцать минут нашел меня в пустыне и принес обратно. С тех пор на моих запястьях и шее появились железные оковы, прикрученные к стене.

Я могла только на пару шагов отойти от кровати, но чаще всего у меня просто не было на это сил. Ощущение холодного металла на коже въелось в память, как символ бесконечного мучения и безысходности. Еще какое-то время я помнила, что изначально была вовсе не такой, но спустя несколько недель изменилась до неузнаваемости.

Мерзавец был рядом постоянно. Он кормил меня, мыл, водил в туалет и спал со мной. Я много раз пыталась поговорить с ним, объяснить, что все неправильно. Он не так меня понял, и не должен находиться здесь. Я говорила, что не представляла угрозы для программы трансмиграции, что он не должен был меня ловить и нейтрализовывать.

Я говорила, что мы с хостом честно отрабатывали в мирах и выполняли свой контракт, но он просто не слушал. Каждый день мерзавец твердил, чтобы я забыла о Максиме, а в один из дней он рассказал, что вместе с телом получил и его воспоминания.

Говоря о воспоминаниях, следует отметить, что речь шла о базе данных, созданных в процессе создания профайла трансмигратора. То есть это не те воспоминания, которые были у Макса до переселения в мир Фэнтези. Речь шла о событиях после. А ведь я все еще не призналась Максиму, что не являюсь его проводником 202. Так что Призрак не знал ни о какой Зиме и свято верил, что я – дубль 202, созданный Далем для взлома программы трансмиграции.

Это было моим единственным преимуществом в тот момент.

Что же касается самих воспоминаний хоста, то он увидел, как Макс на самом деле ко мне относился. Рассказал, что тот никогда не имел ко мне привязанности, считал инструментом обогащения и только. Ни о каких теплых чувствах между нами речи не шло.

Антивирус много бреда говорил раньше, но, когда он сказал это, я сразу поверила почему-то. В глубине души я и так знала все это, и его слова лишь небольшое подтверждение, что надежды нет и никогда не было.

Но это – моя жизнь, и я хотела получить отказ от хозяина лично. Я имела право услышать все от него лично, но мерзавец лишил меня этого.

Тем временем крыша ехала не только у меня. Ублюдок дошел до той стадии, когда решился на изнасилование. Конечно, это я так его называю, но по факту… директивы «Весны» все еще работали, и перестать получать удовольствие от прикосновений хозяина было нереально. Вместе с тем я продолжала все понимать, и это стало последней каплей, позволившей мне полностью сломаться.

С того дня я больше не пыталась с ним поговорить. Я не реагировала на его попытки устроить близость, вывести меня на эмоции, и даже перестала есть. Вот только он не планировал позволять мне голодать, так что еду я получала, но насильно.

Когда я поняла, что заморить себя не получится, а «Весна» продолжала рвать рассудок на части, стало ясно, что нужно переходить к более решительным действиям. О том, чтобы попытаться все исправить и как-то вернуть хоста, уже больше не думала. Все, чего я хотела, – чтобы ад закончился.

Первую попытку удавиться цепью мерзавец едва успел предотвратить. У меня почти получилось покончить с собой, но он вовремя вернулся, чтобы помешать мне. Можно долго перечислять методы, которыми я пыталась себя убить, но раз за разом он оказывался рядом, чтобы мне помешать. Любой другой парень уже давно не выдержал бы, да и плюнул на непокорную пленницу, но не этот. Психопат был одержим мною так же сильно, как я идеей о смерти.

Это противостояние продолжалось три долгих года.

___

Постепенно я свыклась с безумием и стала другой. Мой разум стал более извращенным и в чем-то даже более совершенным. Я научилась не просто искать эффективные способы решения проблем, но и мастерски их создавать. Миллионы жестоких идей теснились в воспаленном разуме и стали единственной отдушиной в пустой темной комнате.

Я научилась скрывать свое сумасшествие.

Всю последнюю неделю я постепенно меняла модель поведения, чтобы мерзавец мягко начал к ней привыкать. Нет, я не стала с ним доброй и ласковой, я просто разучилась бояться. Я не боялась его прикосновений, не боялась сидеть на цепи, не боялась непрерывной боли, которую мне причиняла «Весна» все это время.

Если бы кто-то сейчас спросил, чего я боюсь, я ответила бы, что боюсь выжить. Это высшая форма безумия.

– Проснулась? – с улыбкой спросил парень, входя в комнату с подносом. – Так и знал. Смотри, я приготовил завтрак.

– Как мило, – усмехнулась я, продолжая лежать в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и смотреть на мерзавца сквозь ресницы. – Что там сегодня? Надеюсь, ты прислушался к моей просьбе и поджарил свое сердце?

– Твой юмор становится все лучше, – заулыбался психопат, радуясь, что я начала говорить с ним открыто. До этого я ревела, рыдала и кидалась на стены, так что прогресс на лицо.

– С твоим не сравнится, – небрежно хмыкнула.

Он поставил поднос поверх одеяла, и я увидела пару бутербродов с острым перцем на тарелке и чашку зверски сладкого кофе.

– М-м-м, все, как я люблю. Спасибо, милый. Не хочешь тоже попробовать? А то я что-то давно не видела, как ты загибаешься от гастрита.

– Рад, что тебе нравится на меня смотреть, – усмехнулся он в ответ, ни капли не задетый грубой фразой. – Извини, я уже позавтракал, пока готовил.

– Жаль, – без особого сожаления вздохнула я, делая глоток кофе. – М, вкусно как! Ты добавил острый соус в кофе?

– Хотел поднять тебе настроение, – улыбнулся он.

Я критически осмотрела исхудавшего из-за вечного сидения в бункере и бессонницы парня, осталась довольна его изможденным видом и решила продолжить беседу.

– Знаешь, если бы мы вернулись в программу трансмиграции, я бы тоже с удовольствием готовила для тебя.

– Правда? – насторожился парень.

– М! – согласно кивнула я, откусывая бутерброд. Прожевав, продолжила: – Например, если бы мы попали в мир, где существуют оборотни. Тогда бы я тоже приготовила для тебя кофе. На чистой святой воде. Это было бы очень захватывающе!

Я воодушевленно отсалютовала ему чашечкой и запила еще один кусочек бутерброда. Так как мы оба из мира Фэнтези, антивирус прекрасно понимал специфику этого заявления и последствия такого кофе для внутренностей бедного оборотня. Стоило ему это представить, как мерзавец почувствовал в желудке легкий спазм.

– Твоя доброта не знает границ, – усмехнулся он, подняв на меня потемневший взгляд.

Да, я знаю, чего он хочет. Все эти годы мерзавец добивался от меня лишь одного – снова услышать о любви и получить хоть каплю нежности. Словно наркоман он бился о стену моего безразличия раз за разом, разбивая голову в кровь, но ничему так и не научился. Этот парень знает, что такое бессмертная надежда. Завидую. Я знаю лишь крайнее отчаяние.

___

– Я непременно сварила бы для тебя чудесный суп. Разумеется, на святой воде. И сервировала бы все в освященной серебряной посуде.

– Какая прелесть. Ты меня балуешь, – игриво ответил гад, понимая, что это я так от скуки развлекаюсь.

– О, я бы очень тебя баловала! – тут же согласилась я совершенно искренне. – Я бы купила тебе шампунь от блох. Косточку для зубов. Пуходерку.

– Как здорово. Спасибо, милая, – с любовью ответил он, наклонившись и поцеловав меня в надутые щеки. Я мрачно посмотрела на него, продолжая жевать бутерброд.

– А потом кастрировала бы тебя по самые гланды.

– Проказница, – рассмеялся он. – Но я рад, что ты хоть так заинтересована в моем члене.

– Фу. Ну не за столом же, – укоризненно поморщилась я, запивая отвращение сладким кофе. Тут ложек девять сахара, не меньше. Это сахар со вкусом кофе.

Я какое-то время спокойно ела в тишине, мечтательно представляя, как веду эту собаку сутулую на кастрацию, а потом услышала, как мерзавец осторожно предлагает:

– Знаешь, если тебе так хочется что-то мне купить, мы могли бы сходить вместе в торговый центр. Что скажешь?

Что скажу? Что лопух здесь только ты. Думаешь, твоя проверка совсем незаметна? Хм… а ведь он и правда так думает. Что ж, с этим можно и поиграть.

Я доела бутерброд, допила кофе и с довольным вздохом сползла под одеяло. Оттуда доносился лишь мой ленивый голос:

– Неа, не пойду. Мне и здесь хорошо. Кроватка есть, еда есть, ты вместо телевизора сутками не затыкаешься. Что еще для счастья надо?