Лия Седая – Приказ: Забыть! (страница 2)

Местные оболтусы тут как тут.

– Лед, погнали, – его хлопнул по плечу второй парень, выскочивший на крыльцо. – Полкан усечет, шкуру снимет!

– Погоди-и, Лех, – тот, кого назвали Льдом, даже не обернулся на товарища.

Я улыбнулась ехидно.

Полкан, это видимо, про моего отца. И он, да, шкуры спускать умеет, я сама лично видела как-то. Этому горячему Ледку осталось совсем немного, чтобы заработать мою ненавязчивую жалобу.

Вот что-что, а за меня папа был всегда готов кому угодно голову оторвать.

Подтает паренек, это точно.

– Заяц, – он спустился на ступеньку ниже, вставая прямо передо мной.

Надавил своей мощной фигурой, широкими плечами и такой же необъятной харизмой. Я даже немножко прищурилась. Надо же, какая улыбка ослепительная у обычного вояки.

– Ты кто, а? Почему я тебя раньше тут не видел?

– Заяц? – я фыркнула. От него просто несло наглостью и вседозволенностью. – Ты бы лучше своего друга послушал и бежал скорее. А то ведь и правда проблемы будут.

– А я не из ссыкливых, зайчик, – он прищурился, выдавая мне свои ямочки на щеках улыбкой. – Я проблемы решать умею. Так как звать?

Я усмехнулась.

Наглец, да. Я таких борзых давно не встречала, в Питере сейчас молодые люди больше проработанные психологами и неагрессивные. Но страшно мне почему-то не было. Забурлила во мне папина пробивная натура. И я не растерялась, посмотрела прямо в отливающие зеленым, в цвет формы глаза:

– Меня тебе не решить, Лед, – я повторила услышанное прозвище с самой сладкой своей улыбкой. – Я дочка твоего командира.

Глава 2

Он прищурился еще сильнее.

Подозрительно и одновременно предвкушающе. Как будто я ему не в родстве с его командиром призналась, а приговор только что вынесла. Хотя, если разобраться, по сути, так оно и было. Оставалось только ждать.

Когда же у этого «не ссыкливого» сработает рефлекс подчиниться и свалить, а я в очередной раз разочаруюсь во всей этой громаде под названием «армия»?

– Лед, ты задрал, погнали!

Я на друга этого нахального мачо даже смотреть не стала.

Вот он правильный. Он чувствует опасность, свой филей бережет, сразу видно.

– Да, твою же ма-ать, – протянул он почти сразу же. – Дождались!

К магазину, снова оглушительно тарахтя, подкатил тот же самый УАЗ-ик, на котором меня встречала мама. Вот только вышел из него как раз тот, кому и было положено на нем кататься.

– Ледов!

– Я, товарищ полковник! – мой мачо в майке вытянулся, вскинул подбородок по-уставному, но от меня не отступил ни на сантиметр.

Мускулы по его покатым плечам плавно перекатились, расправляя их и замерли. Я вцепилась в обшарпанные, покрытые сотней слоев краски перила гарнизонного магазинчика. Отвернулась от него, чтобы не смотреть на накачанное мужское тело.

Откуда он тут вообще… Такой?

– Почему не на службе? – отец подходил к нам, и я уже четко видела, как у него задрался правый уголок верхней губы.

Ох, не завидую я тебе, Ледов…

Папа злой и сильно.

– За водичкой заезжал, товарищ полковник, – еще шире оскалился Ледов. Покачал запотевшей полуторалитровой бутылкой воды в руке. – Жарко в центре, сами ж знаете.

– У тебя три бойца на дежурстве стоит, не мог их послать? В часть!

– Есть! – мачо резко скосил на меня взгляд и подмигнул.

Я никогда не умела читать по губам, но не понять его беззвучное: «Увидимся» было невозможно. Мне даже засмеяться захотелось. Ну, нахал!

Видимо, такому красавчику никто никогда не отказывал, вот он и уверен в своей неотразимости.

– Оля.

– Папа! – я практически упала на родителя.

Обхватила крепкую шею, натертую годами ношения воротничков от формы. Уткнулась в нее носом, вдохнула с детства знакомый запах. В носу защипало.

– Дома моя девочка, наконец-то, – руки отца обхватили меня за талию.

Сдавили так, что ребра затрещали, но так же быстро и разжались.

Эмоции для военных под запретом. Непозволительная роскошь, особенно на улице, где каждый может увидеть, как тает от отцовской любви суровый командир всея гарнизона.

– Ты почему здесь одна? – папа отстранился первым и поднялся на мою ступеньку.

– В смысле – одна? – я даже засмеялась. – А с кем мне быть еще?

– Оля!

– Мама отправила за хлебом, – послушно отчиталась я, не рискуя трепать отцу служебные нервы в первый же день своего приезда.

– Аа, понял. Ну, пойдем, купим, – отец потянул меня за руку в двери магазина. – Я бы все равно привез, но раз уж ты пришла.

В магазине было уныло.

Высоченные, под потолок стеллажи, заставленные консервами, упаковками, пакетами, коробками. Два ларя с заморозкой, где я не увидела своих привычных продуктов.

Ни тебе нарезок. Ни рыбных стейков. Вот туша кеты была! Но ведь с ней столько возни… Разморозить, разделать, нарезать. А потом снова замораживать?

Я покрепче сжала зубы.

И тут люди живут, да. Я не спорю. И ко всему привыкнуть можно. Вот только я не хочу, что поделать. Зачем понижать качество своей жизни, когда можно этого не делать? Все ведь решается покупкой обратного билета…

Я хмыкнула.

И скандалом…

– Дочь, пойдем? – я обернулась к отцу и поймала заинтересованный взгляд продавщицы.

Стало неприятно.

Тут десять пятиэтажек. К завтрашнему утру они все будут знать, что к командиру приехала из Питера дочка. Повышенное внимание обеспечено, как бы я ни старалась его избежать.

Неизбежное зло, я это понимаю. Нужно просто смириться.

– Пап, а может, пешком? – меня замутило от одного взгляда на УАЗ-ик.

– Что, внутренности вытрясло? – папа тихо, по-доброму, засмеялся.

– Угу, – я с радостью вцепилась в его руку, понимая, что он не против со мной пройтись. – А еще в поезде столько насиделась, что шевелиться хочется нестерпимо.

– Езжай, – отец махнул зажатой в руке буханкой хлеба водителю. – Ну, пойдем тогда. Докладывай, что интересного было в последнее время у тебя.

И я начала болтать.

Шла как маленькая девочка с отцом за руку, глазела по сторонам, заставляя себя не расстраиваться тому, что вижу. Рассказывала ему про экзамены, про декана, который пытался занизить мне оценку, но ему не позволили другие члены аттестационной комиссии. О том, как я отхватила последний билет на самолетный рейс в удобное для себя время.

Даже не ожидала от себя такой словоохотливости, если честно.