Лия Сапир – Второй шанс? (СИ) (страница 68)

— Дина?

Я приросла к полу и медленно повернулась.

— Привет, извини, что без предупреждения.

Женя стоял в одних домашних штанах по пояс голый, меня тут же обдало жаром.

— Что ты хотела? — резко спросил он, а потом расплылся в кривой злой ухмылке, — Хотя догадываюсь. Проходи, — он махнул, приглашая войти в квартиру.

Я замялась, но все-таки проскользнула мимо него в коридор. Меня тут же обдало запахом спиртного. Женя пьяный что ли? Я изучающе посмотрела на него. Да-а-а, похоже на это — стеклянный взгляд, нетвердая походка. Разговор, похоже, придется отложить, оппонент не в форме.

Я огляделась, проходя в зал. Большая квартира, обставлена со вкусом — много стекла и отражающих поверхностей. Мебель вся в черно-белых тонах, как шахматная доска. На стене огромных размеров плазменный телевизор, по которому шла какая-то передача по BBC. Про слоников что ли смотрит передачу? На стеклянном столе открытая бутылка коньяка и лимон, нарезанный дольками.

— Что празднуешь?

— Холостяцкую жизнь, — ответил Женя прислонившись к косяку двери и наблюдая за мной, — присоединишься?

Я покачала головой.

— Тогда приступим к делу, по которому ты пришла.

Женя, отлипнув от двери, как тигр мягкой походкой направился ко мне. Блин, чего он задумал?

— Эй-эй подожди. Я пришла поговорить, — я выставила вперед руку, как будто это могло остановить Женю.

— Зачем нам разговоры, это лишнее.

Женя подошел ко мне вплотную, и провел пальцем по щеке убирая за ухо выбившуюся прядь. О боже мой, как же я по нему скучала! Женя наклонился и поцеловал меня. Меня не нужно было уговаривать, я сама готова была отдаться ему без боя. Запустив пальцы ему в волосы, вспомнила какие они мягкие на ощупь. Женя медленно расстегнул мою блузку и стянул ее с плеч, туда же отправился и лифчик.

— Может, пойдем в спальню? — предложила я.

— Нет, я хочу здесь.

Его ответ меня неприятно кольнул, но мозг уже потерял бдительность, поэтому я не придала этому особого значения.

Уложив меня на диван, он стянул с себя штаны вместе с трусами, и начал больно терзать меня губами. Сняв с меня джинсы, он резко раздвинул мои ноги и вошел одним толчком. Без подготовки, без предварительной ласки. Я вскрикнула от боли и вся сжалась, но Женя как будто это не почувствовал, или ему было наплевать. Начав двигаться, он быстрыми толчками вдалбливал меня в диван, сопя в ухо. Мое возбуждение сошло на нет, а Женя меня наказывал и наказывал. Через минуту он застонал и обмяк на мне. Потом приподнялся на локтях, и не глядя мне в глаза, поцеловал в щеку.

— Спасибо тебе, детка, за доставленное удовольствие.

Перекатившись, он встал с дивана и голиком направился в ванную, остановившись и не оборачиваясь ко мне он процедил:

— Когда будешь уходить, просто захлопни дверь.

У меня искры посыпались из глаз, как от удара битой по голове. Дышать тут же стало нечем. Сев на диван я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Шатаясь, встала и начала собирать одежду, дрожащими, непослушными руками кое-как натягивая ее на себя.

Нужно срочно уйти из этой квартиры. Выскочив и не закрыв дверь, я побежала к лифту, пытаясь его вызвать, но он все никак не ехал. И тогда я кинулась к лестнице и побежала вниз. Только подальше от этой квартиры, от этого мужчины. Но такая нагрузка оказалась слишком серьезной для моего сердца, поэтому уже через два пролета я села на ступеньки лестницы и прислонилась спиной к стене, превозмогая сильнейший приступ аритмии.

Слезы лились по щекам и капали на блузку, оставляя следы от туши. Порывшись в сумке в поисках таблеток, выдавила на ладонь пару и сразу же отправила их под язык. Я беззвучно рыдала, закрыв глаза. Весь мой положительный подъем тут же улетучился. Он меня использовал как резиновую куклу. Жестоко, цинично, ненавидя. Наверное, ему было так же больно, когда я его выгнала из своей квартиры. Отомстил… ну что ж, если это поможет восстановить его самолюбие и поднимет самооценку — пусть будет так.

Немного придя в себя и шатаясь поковыляла к лифту. Главное чтобы сейчас меня никто не увидел в таком виде. Проскользнув в кабинку, я посмотрела в зеркало, стерев размазавшуюся тушь, привела себя в порядок.

Выйдя на улицу, я поняла, что оставила в квартире Жени свою куртку. Слава богу, что ключи в сумке — я бы не решилась вернуться к нему еще раз. Дрожа от холода, добежала до своей машины и плюхнулась на сиденье, включив печку на полную. Но озноб не проходил.

На автомате доехав домой, поднялась к себе, разделась и пошла в душ. Я чувствовала себя грязной и мне хотелось смыть с себя запах мужчины и алкоголя. До красноты растерев кожу и продолжая трястись, я горячей водой смыла с себя события сегодняшнего дня. Если Женя так поступил со мной, то о какой любви можно говорить?!

— Дура! Дура! Дура!! Дура!!! — кричала я, ударяя кулаком в кафель.

Хотя мне хотелось биться головой. Чтобы вдребезги разбить ее. Чтобы она больше так не болела, хотя мне казалось, что болит каждая клеточка моего тела, а в груди нестерпимо жгло, как будто я проглотила шаровую молнию.

В квартире я в одиночестве находиться не могла, иначе сделаю еще чего неладное. Решила поехать к маме и Ане. Тем более я им обещала приехать. Высушив волосы, я собралась за рекордные 15 минут. Отключив все приборы, вышла из квартиры бросив последний взгляд, возможно я сюда больше не вернусь. Кинув дорожную сумку рядом с собой, сорвалась с места. Но прежде чем ехать в деревню, заехала в офис и оставила у охраны конверт для Евгения Александровича — туда я положила заявление на увольнение. Здесь я точно больше не появлюсь. Грустно. Но проект я закончила в пятницу и отправила Лене, в понедельник у шефа на столе будет готовый последний проект и мое заявление на увольнение. Думаю, он обрадуется, что не нужно просить меня уволиться. Я все решила сама.

В деревне я была уже через час. Мои родные девчонки очень обрадовались, увидев меня. Мы проболтали весь вечер, про свою болезнь я решила рассказать завтра, чтобы не портить такой приятный настрой. Так как как только я сообщу им о моем диагнозе — по прежнему уже не будет. Они больше не будут смотреть на меня как на здорового полноценного человека.

Вечером сидя в моей комнате, мы с Анькой секретничали. Она рассказала, что продолжает встречаться со своим Андреем, и что у них все хорошо. Я была очень рада за нее. Но я настолько вымоталась, что уже не могла сидеть, и Аня видя это оставила меня одну.

Я лежала, и слезы опять навернулись на глаза. Ведь хочу спать, а не могу. Мысли возвращались к Жене. Все правильно. Пусть лучше ненавидит меня, чем жалеет. Странно, ведь так же я говорила и про Влада. Интересно как он? Чтобы он сделал, если узнал о моей болезни? Жалел, небось, как и все.

Уснуть мне удалось и даже проспать до полудня следующего дня. Но зато встала я отдохнувшая, на улице накрапывал дождик, синоптики опять обманули, обещая солнечные выходные. Ну, никому нельзя доверять!

Я пошла на кухню, где приятно пахло блинами. Налив себе чаю положив на тарелку пару блинов и выглянула в окно — мама что-то делала в огороде, Сонька копалась в песке. Как приятно оказаться дома. Все так привычно, все такое родное и понятное.

Весь день мы проиграли с Сонькой и Аней, потом приготовили ужин, потеснив с кухни маму — все как раньше. Я даже на немного обманулась, думая, что все что было за последний год просто мне приснилось. Если бы ни кровоточащая душа, я наверное смогла бы себе это внушить. Но боль не давала мне уплыть в мир грез, напоминая о себе как старуха с косой.

Вечером, когда Соньку уложили спать, и мы втроем разместились в зале под монотонное щебетание телевизора, я решилась все рассказать. Сходив за папкой с документами, я села напротив.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — начала я.

— Я так и знала, что что-то случилось, — за переживала мама.

— Мам, это уже давно случилось. Просто я сейчас решила рассказать, так как открылись новые обстоятельства. Вы меня только не перебивайте. — Я немного помолчала и потом все им выложила как на духу.

Сначала на их лицах отобразилось непонимание, потом осознании и в конце концов испуг. Мама тут же заплакала, Аня прикрыла ладонью рот, как будто сдерживая крик.

— Мам, только не плач. А то я сейчас тоже разревусь, — я подошла к маме и обняла ее, но она зарыдала еще пуще. Сзади ко мне подошла Аня и мы все трое обнялись и устроили в зале целое море из соленых слез.

Наплакавшись, мы расселись, и я уже детально пересказала то что мне говорил врач, меня он не убедил, но может хотя бы убедятся мои родные. То, что я решила не продолжать лечение я им не сказала. Раскрыв папку я по каждому документу рассказала, что делать. Мама, увидев завещание опять расплакалась.

— Мам, ну так нужно, ведь неизвестно как все может пройти. Аня, — я повернулась к сестре, — тут на карточках деньги. Ими можешь пользоваться уже завтра. Единственное что, я себе еще оставила дубликат этой карты, если вдруг мне понадобится что-то оплатить. Если что-то пойдет не так, и появятся какие-то вопросы, можете обращаться к нотариусу. Вот визитка.

Я все сложила обратно в папку и передала Ане:

— Мои дорогие и не плачьте, пожалуйста, так получилось. Такая у меня глупая судьба.

Мы еще побеседовали, вспомнили смешные моменты. Как я и предполагала, родные стали относится ко мне как к яйцу, надеюсь не очень сильно испорченному.