Лия Рой – Случайный ребенок от миллиардера (страница 29)

– Сейчас, – недовольно выдохнула я, вручая супругу рюкзак. Предстояло самое сложное – надеть обувь. Не то, чтобы живот у меня был уже очень большим, но он уже был и мешал спокойно наклоняться, чтобы совершать какие-то привычные действия.

– Погоди, – бросил Соколов, опережая меня. Усадив на мягкий пуф, он вручил мой рюкзак сыну и опустился передо мной на колени. – Давай я.

Не знаю, почему меня это так сильно смутило. В этом действии не было ничего интимного, ничего предосудительного, но в нем было столько заботы и домашней теплоты, что сердце вдруг защемило.

Дима надел на меня любимые кеды, завязал их бантиком и поднялся, подавая мне руку, чтобы помочь подняться.

Все-таки, ему это удавалось. Смутить меня. Растрогать. Задеть за живое, но в хорошем смысле слова.

Если бы не его броня, видимо, выращенная из-за родителей и трудного детства, сейчас передо мной мог быть практически идеальный мужчина. Но он сопротивлялся. Дима сопротивлялся всему хорошему, что ему встречалось на пути. Не верил мне, моим словам, моим чувствам, которые, к слову, давно уже были. Не верил, что у нас может родиться дочь. Не верил в свое собственное счастье. Потому, что, как я предполагала, считал себя недостойным его.

– Поиграем на площадке или отправимся в парк?

– Лучше в парк, – ответила я. Мы спустились вниз, и улица встретила нас солнышком и теплым ветерком. – Там больше возможностей наиграться этим двум. – Я кивнула на нетерпеливо идущих перед нами Сашу и Борзика.

– Тоже верно. После прогулки отправимся куда-нибудь все вместе?

– В каком смысле? – Мы мерно зашагали рядом. Я засунула руки в карманы, наслаждаясь хорошей погодой и немного щурясь от солнца. Жаль, не взяла с собой солнечные очки. Рюкзак мне не отдали, Дима оставил его себе. Благо, он был не женским, а спортивным, а то я хохотала бы в голос.

Мне нравилась такая забота. Я не привыкла к ней, она была неожиданной и незнакомой, но такой приятной.

Было приятно ощущать рядом мужчину, который мог помочь, подстраховать, снять с тебя часть ответственности. Я и не понимала, как это важно и ценно, пока у меня это не появилось.

– Ну, можно было бы пройтись по магазинам, порадовать мелкого. – Дима бросил на Сашу теплый взгляд. – Он давно просит велосипед.

– Мы это обсуждали, у него куча троек по чтению, – заметила я. Был уговор. Саша исправляет свои отметки, больше читает, и тогда получает от нас с папой новую игрушку.

– Да ладно тебе, жалко пацана, он старается, ты же видишь.

– Канючить решил? Спелись, – хмыкнула я.

– Ты плохой коп, я хороший, – улыбнулся Дима.

– Удобно устроился, – констатировала я.

– Ну, так что, согласна? После магазинов можем где-нибудь пообедать…

– Дима, надо было раньше предупреждать, я бы оделась по-другому, ну, что ты в самом деле? – Я ткнула в себя пальцем, мол, посмотри на меня.

Я была в спортивном костюме, кедах, а волосы были собраны в небрежный пучок, из макияжа – только минимум. В таком виде я могла только выйти и прогуляться где-нибудь неподалеку от дома. Скажем, сбегать в магазин или погулять с псом. Но никак не отправиться на шоппинг и по ресторанам.

– А, по-моему, ты всегда красивая, – как бы про между прочим, выдал Дима, даже не повернувшись ко мне. И слава богу, потому что, кажется, я покрылась румянцем. Нервно поправила выпавшие прядки волосы, и продолжила шагать рядом, глядя куда-то в бок. Только бы Дима не заметил моего смущения.

– Ладно… велик, так велик. Уговорил, – буркнула я. Лишь бы отстал и перестал заставлять краснеть.

Набегались. Через полтора часа метаний по всему парку, Саша сидел рядом, запыхавшийся, уставший и очень счастливый. Борзый сидел в ногах, высунув язык и тяжело дыша.

Слава богу, отпустило.

– Пап, – неожиданно начал Саша. Мы с Димой сидели на лавочке и мерно потягивали латте, купленный в ближайшем киоске. Соколов долго кривился, отнекивался, но потом согласился выпить «какой-то кошмар». Не знаю, что пила аристократия, а мы, простые люди, могли побаловаться и таким кофе.

– Что, Саш?

– А куда мы поселим сестренку?

– В каком смысле? – поинтересовалась я.

– Ну, ей же нужна будет своя комната, у нее появятся свои вещи…

– Ааа… ты об этом, сынок, – задумчиво протянул Соколов. – Это, надо, конечно, подумать, – он покосился в мою сторону, ухмыляясь, – но без маминых котлеток мне очень плохо думается.

– Какой тонкий намек, – хмыкнула я. Дима еще ни разу не попросил меня приготовить ему что-то напрямую. Все в шутку, да в шутку. А я что? Я готовила. Мне не жалко. И в отличие от Жерара не просила зарплату в долларах, чем экономила Соколову семейный бюджет. Вот только где была благодарность?

– Так где? – решил не униматься мелкий.

– Я надеюсь, что когда к моменту, когда родится твоя сестренка, мы переедем обратно в загородный коттедж. Тебе ведь там нравилось?

– Да, – кивнул Саша. – Там у нас свой двор и не нужно идти в парк, чтобы побегать с Борзиком, – резонно выдал ребенок.

Я лишь вздохнула, поймав взгляд Димы, мол, «вот видишь, даже малыш понимает, а ты, взрослая тетя, нет».

– Сашенька, еще рано об этом думать, твоя сестренка родится нескоро, еще несколько месяцев ожидания впереди.

– Ну, ладно…

Вскоре Саша, набравшись сил, вновь поскакал по парку играть с собакой.

– Малой дело говорит, – тем не менее, продолжил говорить его папочка.

– Нет, Дима, и мы это уже обсуждали. Я не могу и не хочу от тебя зависеть. Твои перепады настроения… то я изменница, то тефтелек моих тебе подавай.

– Но… – Дима усмехнулся и покачал головой. – Так было бы проще. И лучше для вас.

– В каком это смысле? – Я повернулась к мужу и серьезно на него посмотрела.

– Я уезжаю, Ален. На две, может быть, на три недели. В Пекин. У меня там переговоры, встречи, заключение контрактов. Мне бы совсем не хотелось оставлять вас одних.

Я сглотнула и онемевшими пальцами отставила недопитый кофе в сторону.

Как так? Опять?

– Снова бросаешь нас?

– Алена, пойми, я не могу иначе.

– Почему? Тебе остро нужны все деньги мира, которые ты так рьяно пытаешься заработать? – Вышло резче и громче, чем я хотела. Но факт оставался фактом, я была права. Соколов снова собирался смыться на неопределенное количество времени, бросив Сашу. А мне предстояли недели пыток, когда нечего сказать ребенку, нечем оправдать отца и нечем утешить сына, который снова начнет думать, что его бросили, потому что он какой-то не такой. – Неужели ребенок для тебя вообще ничего не значит? Ну, ладно, допустим, ты не веришь, что дочь твоя, плевать на меня, беременную, но Саша опять будет мучиться! Тебе его не жаль?

– Алена, постарайся не злиться. Бизнес, он как живой организм, если его не развивать, он умрет. Я должен.

– Кому? Что? Своему отцу? Своему деду?

– Тебе меня не понять.

– Ну, да, разумеется. Куда мне? У меня ни образования, ни происхождения.

– Я не это имею в виду, ты прекрасно это знаешь.

– Знаешь, что я знаю на самом деле?

– Что же?

– Что не ахти, какой из тебя отец! Я знаю наверняка, что тебе дороже и важнее бизнес, чем семья и собственные дети. И я понимаю, что так будет всегда. – Я поднялась со своего места, подняла рюкзак, закидывая его на плечо. Саше крикнула, чтобы бросал палку и шел с Борзым ко мне. Мы собирались уходить. – Сам ходи по своим магазинам, по своим ресторанам. Сам переезжай в свой дурацкий коттедж, а мы с сыном прекрасно справимся без тебя. Ты нам не нужен!

– Алена, перестань, пожалуйста, ты ведешь себя, как ребенок!

– И котлет не приготовлю! Заказывай какие-нибудь суши и начинай к ним привыкать, – бросила я через плечо уже на ходу. – Не ходи за нами!

Глава 19

Дима уехал. Уехал и снова оставил нас с Сашей совсем одних.

Не скажу, что в этот раз все было плохо так же, как и в первый, по всей видимости, мелкий начал потихоньку привыкать к тому, что папа может часто отсутствовать, но грусть в глазах сына я бы ничем не спутала. Сашка тосковал.

А я… а что я? Я ревела в три ручья в первую ночь после отлета Соколова.

Не знаю, почему, не спрашивайте. Может быть, дело было в том, что я не попрощалась с ним по-человечески. Может быть, я чувствовала себя слишком слабой и уязвимой сейчас, чтобы оставаться одной. Может быть, мне очень сильно нужна была его поддержка и присутствие именно сейчас, когда дело постепенно начало близиться к родам. Может быть, я просто хотела больше времени проводить с тем, кто являлся мне мужем. А может, меня просто тяготило то, что в наших отношениях ничего не было ясно.

Сколько мы были вместе? Год? А были ли? Кем мы приходились друг другу? Стоило мне только собрать вещи и уйти, как Дима побежал вслед за мной и не пожелал отпускать ни на шаг. Но стоило мне только заговорить о нашем ребенке, как он отворачивался и начинал злиться, утверждая, что это не его малыш.