Лия Рой – Случайный ребенок от миллиардера (страница 17)

– Врешь. Марья Сергеевна говорить, что врать – очень плохо. И за это всегда последует наказание. – Я замерла с открытым ртом. Вот же ж… Марья Сергеевна! Услужила. В принципе, конечно, классный руководитель сына была права, только вот сейчас это не играло на руку.

– Саша, послушай меня, пожалуйста, – взял эстафету в свои руки Дима. – Мы с твоей мамой так сильно любим друг друга, что иногда не можем иначе. Только поругаться…

– Когда любишь, хочется обнимать, целовать, гладить, – выдал Саша, становясь еще более хмурым. Вообще, в этом он пошел в папочку. У Соколова уже отчетливо проглядывалась морщинка между бровями. Та самая, которая появляется очень рано, если постоянно хмуришься. Сашка тоже начинал хмуриться, чуть что не так. – А вы деретесь.

– Нет, мы так играли, Саш, – попыталась слукавить я. – Вы же тоже с мальчишками в школе кидаете друг в друга снежки?

– Нет, я не кидаю. Мы с друзьями так не делаем, потому что это неприятно. А еще Марья Сергеевна говорит, что так можно выбить кому-нибудь глаз.

Вот уж Марья Сергеевна, вот уж спасибо, удружили! И к чему придраться?

– Саш, иногда, когда любят, хотят друг друга закопать в снег…

– Ты совсем что ли? – Охнула я, бросая на мужа негодующий взгляд. Чуть отвлеклась, а этот выдал!

– Ты хочешь закопать маму в снег? – протянул Саша.

– Нет, что ты! Не хочет он! Просто… иногда у взрослых так бывает, солнышко, – выдохнула я, не зная, что тут еще можно добавить.

– Правда?

– Правда, сынок, – подтвердил Дима.

– Тогда я не хочу взрослеть.

– А вот это я тебя уже отлично понимаю, Сашенька, – покивала я, выпрямляясь. – Ну, все, хватит дуться, пироженка!

– Пироженка? – удивленно протянул Дима.

– Именно! Люблю сладкое, ты ведь уже заметил. А сыночка я так сильно люблю! – Я наклонилась и смачно чмокнула сына в щеку.

– Ага, точно…

– Идем лепить!

– Кого? – выдал Дима.

– Снеговика, конечно! – ответил вместо меня ребенок, потянув за руку отца.

Снеговика мы все-таки слепили. Огромного такого. Я сбегала на кухню, принесла морковку, и мы втроем, как настоящая семья, создали своими руками это маленькое произведение искусства.

Саша остался доволен, а, значит, мы с Соколовым тоже. В спальню мы зашли в одиннадцать. Обессиленные, взмокшие и уставшие.

– У меня впервые на заднем дворе снеговик, – задумчиво выдал Дима, садясь на свое еще неразложенное кресло. Он нахмурился, почесал подбородок, словно все происходящее его ни то беспокоило, ни то вводило в ступор.

Меня вот точно вводило. Как-то все уж очень сильно и резко закрутилось. Еще несколько месяцев назад каждый из нас жил своей жизнью. Строил планы, работал, думал, что сам по себе. А тут…

Судьба свела нас. И поселила под одной крышей. Сделала нас родителями общего ребенка. И теперь нам нужно было что-то с этим делать. Как-то с этим жить.

– Все-таки, объясни мне, пожалуйста, Алена, почему ты отказываешься от моей руки помощи? – Дима задал этот вопрос тихо, без намека на агрессию. В его тоне сквозила какая-то печаль и непонимание.

– Мы друг другу никто. А у незнакомых мужчин я ничего не беру. Чтобы потом не остаться в долгу.

– У нас с тобой нет отношений, я согласен. Но нас с тобой объединяет общий ребенок. Мы уже связаны. Хотим, не хотим, это факт. Саша всегда будет стоять между нами, и между нами всегда будут протянут нити родительства. Что же такого ненормального в том, чтобы помочь той, что родила моего сына?

– Надо же… как ты заговорил, однако! – Я так и осталась с протянутой к одеялу ладонью. Не успела разложить кровать и теперь молча взирала на супруга. – А ведь недавно я была дрянью, которая рожает ради денег! Быстро переменился.

– Я – человек. Я тоже, как и все, могу ошибиться. Я ошибся на счет тебя. Мне жаль, что я произносил слова, которые унижали твое достоинство. За время, проведенное под одной крышей, я понял, что был неправ. Ты хорошая… нет, ты замечательная мама. Ты любишь Сашу, и я вижу, что готова ради нашего сына на все. Это единственное, что важно, на самом деле. Да, когда-то ты решилась на суррогатное материнство, да, я считаю это неправильным. Нельзя производить на свет другого человека из-за денег. Но ошибки случаются, и никто из нас не идеален. Люди, в принципе, не идеальны. Я вижу, что ты сожалеешь. Этого достаточно.

Соколов замолчал после своего монолога, а я так и осталась стоять в застывшей позе. На это мне было нечего ответить. Ругаться с Димой, спорить с ним – это было как-то проще и привычнее. Что делать с кающимся Димой, я не знала. Такое с ним случалось впервые на моей памяти.

– Давай сделаем так. Подумай, как следует, хочешь ты моей помощи, можешь ее принять, или же нет. Здание я выкупил, оно никуда не денется. Захочешь – можешь там работать. Не захочешь, что ж, это твой выбор и больше настаивать на своем я не буду.

– Не хочу таких дорогих и безвозмездных подарков.

– Давай подумаем в другом формате. Ты семь лет одна воспитывала нашего ребенка. Одевала, обувала. Спортивные секции, репетиторы, частные учителя. Все это стоило очень немалых денег, ведь так? – Я кивнула, начиная понимать, к чему он ведет. – Ты полностью, целиком обеспечивала Сашу одна. За мной накопился приличный должок, не находишь? А так как твоя работа – это тот самый кусок хлеба, которым ты обеспечивала и обеспечиваешь сына, получается, что я инвестирую в будущего нашего ребенка. Считай, что я заплатил алименты за семь лет. – Дима развел руками в стороны, мол, ну, правда же, ну.

Вот жук. Вот они – политики и бизнесмены! Все перевернут в свою пользу и выставят в нужном им ключе! Я бы никогда не додумалась.

– Я подумаю, – хмуро выдала я, наконец, сдергивая одеяло на пол. Надо было отдохнуть. Выспаться, обдумать все, как следует. Но уже завтра.

Глава 12

Новая студия оказалась настоящей мечтой.

Раздумав какое-то время, я пришла к выводу, что, в общем-то, Соколов прав. Наверное. Или же мне просто хотелось прихватизировать себе эту красоту. Любой фотограф меня понял бы. Студия была роскошной. О такой можно было бы только мечтать. И однозначно, я никогда не смогла бы сделать себе такую сама.

Подарок я приняла и вернула Марку деньги, которые он мне до этого занимал.

– Ты уверена? – Всю дорогу старый товарищ хмурился и негодовал, почему я передумала. Мы неспешно прогуливались по магазинам и выбирали подарки. Мне нужно было купить Саше, Захару, Веронике, родителям, самому Марку, правда как-то втайне и, наверное, Диме? На счет последнего я сомневалась. Не знала, как будет правильнее. Да и что я могла подарить такому человеку, как он? Скорее всего, даже яхта или самолет его бы не удивили, что уж говорить об обычном подарке… Да и о вкусах супруга я ничего толком не знала.

– Да, вполне, – я положила свою огромную руку в меховой варежке поверх куртки друга. На улице шел снег, хорошо подморозило и было ощутимо холодно. Наконец-то, пришла настоящая зима.

– Но ты ведь еще недавно говорила совсем другое…

– Да, но, я тут подумала, что вообще-то, ничего дурного в этом нет. Понимаешь, – и тут я выдала теорию о неуплате алиментов в течение семи лет.

– Это он тебе сказал?

– Ну, почему же сразу он? Ой! – Я поскользнулась, едва не упала и удержалась лишь благодаря сильной руке своего друга.

– Осторожнее! Да потому, что я тебя знаю. Ты никогда с мужика ничего требовать не будешь. Все сама, да сама. Такой у тебя характер. Воспитание. А этот…

Что ж, нелюбовь Соколова к Макарову была взаимной. Друг тоже его невзлюбил. Впрочем, Марка я винить не могла. Я ведь рассказывала старому товарищу все. И то, как Дима вел себя в начале, и то, что говорил, и то, чем грозил. Разумеется, у него сложилось плохое мнение о моем «избраннике».

– Марк, – я тяжело вздохнула и замолчала. – Если что-то меня будет беспокоить, я сразу обращусь к тебе, идет?

Не то, чтобы Макаров остался удовлетворенным этим ответом. Еще около получаса он бурчал. Пока мы бродили меж красиво украшенных магазинчиков и глазели на витрины, не зная, что выбрать.

В конечном итоге, мальчишкам купили супер-мега-навороченные конструкторы и планшеты. Дима давно рвался купить его нашему сыну, но я запрещала. Считала, что это вредно, но Сашка так просил. Я обещала себе контролировать, что он там делает и накачать полезных приложений. Ко всему прочему мы докупили тонну сладостей и уже собирались покидать торговые ряды, когда я вдруг заметила кое-кого. Сначала услышала, а уж потом, посмотрев себе под ноги, увидела. Маленький, трясущийся от холода и страха, шерстяной комок.

– Малыш… – выдохнула я, дергая Марка за рукав и веля, тем самым, остановиться. – Смотри, кто у нас тут… как же ты здесь оказался, маленький? – Я осторожно погладила грязную шерстку бедолаги и получила в ответ душераздирающий взгляд.

Я всегда была неравнодушна к животным. Детям. Старикам. В общем, ко всем, кто не мог за себя постоять. Я считала себя обязанной помогать им. Считала это долгом любого взрослого и здравомыслящего человека. Местный приют я всегда поддерживала кормом. К старикам не забывала ходить волонтером по праздникам. Детям старалась передать в детский дом игрушки и иногда делала посильные пожертвования.

Я считала, что необходимо всегда оставаться человеком. Неважно, каким ты родился. Бедным, богатым, мужчиной, женщиной. Нас делало людьми то, что мы делали.