Лия Росс – Удивительное соседство (страница 37)

— Как видишь, — Добрынин щелкнул меня по носу, зажав кнопку с цифрой пять. Двери закрылись, и моя голова немного закружилась. Не каждый день поднимаюсь на лифте, тем более, что привыкла всегда ходить пешком. Лео меня так когда-нибудь избалует тем, что катает на машине, а я не хочу отказываться от этой полезной привычки.

— Идем.

Коридор был больше нашего — здесь располагалось всего четыре квартиры, но между дверьми было довольно большое расстояние. Могу предположить, что из-за большой площади. В конце коридора стояли огромные панорамные окна, открывающие вид на город. Поддавшись любопытству, решила посмотреть — как это все будет выглядеть сейчас, находясь на таком же этаже, где мы сейчас живем с Леней, но только в другом месте. И я скажу, что это просто божественно — думаю, вечерами, когда включаются фонари на улицах, здесь еще лучше.

— Из моего окна вид еще круче, — его голос, отдающийся эхом в коридоре, отвлек меня от рассмотрения города.

— Правда? Или пытаешься меня так заманить? — тихо хихикаю.

— Тебя сюда заманили мои картины, а не вид.

— Ты прав.

Добрынин открыл дверь пошире и дал мне пройти первой. Ну прихожая с виду была в полном порядке, значит ее не затопило. Сняла ботинки, а с курткой помог Лео, повесив на крючок и только потом разделся сам.

— Держи, — мужчина сел на корточки, достав из ящика с обувью тапочки. Чуть большеватые, но сойдут. Сразу же завязываю платок на голове. — Идем дальше.

— Кухне тоже повезло — целая осталась. А вот гостиная, ванная и спальня — в труху. Но я доделал в ванной позавчера, а сегодня заканчивать надо в спальне, если хочу до Нового Года успеть разобраться и с этой комнатой, — Леня показал мне всю квартиру. Мебели не было, пустота. Только остатки после ремонта: стремянка, какие-то инструменты, грунтовка и обои с клеем.

— И чем мне тебе помочь?

— Доклеим вместе обои и постелем линолеум. И будет готово.

— Ну веди давай, Сусанин.

— Сусанин? О чем ты? — удивился Лео.

— Ты серьезно не знаешь?

— Нет.

— Ладно, проехали, — я покачала головой, осматривая место работы. Спальня была небольшой, половина комнаты уже была обклеена красивыми темными обоями с золотой окантовкой. Будет смотреться очень даже красиво и уютно.

— Да я шучу, Лера, — Добрынин исподтишка чмокнул меня в щеку, а сам, как ни в чем не бывало, наклонился за обоями, помешивая в емкости разведенный клей.

Что ж, на мое же удивление, мы за все эти три часа даже ни разу не поругались. Леня командовал, но иногда спрашивал совета, как сделать лучше. Хорошо, что не нужно было ровнять рисунок, обои были однотонными, не считая верхушек и низа, где проходили золотые линии. Когда клей закончился, второй раз я разводила сама, примерно рассчитав, чтобы нам хватило на всю работу.

Закончив с обоями, перешли на пол. Я сначала отмыла всю грязь, выгнала Лео в гостиную налить нам чаю, а сама махала шваброй и тряпкой, чтобы подготовить все для работы. Уставшая и вспотевшая, выпила весь чай, что мне принес Добрынин, до последней капли несколькими большими глотками, чтобы больше не чувствовать неприятную сухость во рту.

Дальше разобрались с линолеумом, который, как раз-таки, и вынес нам весь мозг, ведь его тоже пришлось обрезать ровно-ровно, не оставляя лишних дырок. Лене потом пришлось взять за шуроповерт, чтобы прикрепить уголки. С ними все выглядело куда более аккуратнее, чем без.

И когда я измучено улыбнулась, стирая предплечьем стекающие капли пота со лба, посмотрела на мужчину, который убирал все лишнее в гостиную.

— Доставай картины. Я заслужила их увидеть.

20 глава

Добрынин беспрекословно повиновался и скрылся за дверьми в эту же секунду. Я присела на чистый пол, любуясь тем, какую красоту мы с Лео соорудили — теперь здесь можно будет скоро жить. Надеюсь он до Нового Года успеет доделать гостиную, хотя, если так подумать, ему некуда спешить — у Лени достаточно времени, ведь квартира, в которой он сейчас живет, оплачена до середины января.

Мужчина хлопнул дверью и занес в комнату несколько запакованных картин. Некоторые из них были поменьше, другие побольше. Мне теперь не терпелось поскорее на них взглянуть.

— Ты сам их откроешь или позволишь мне?

— Как тебе самой хочется, — Добрынин отошел в сторону, указывая руками в сторону холстов, стоящих возле стены. Я медленно подошла к ним и сравнялась с длиной самой большой картины. Ладони сами потянулись раскрыть их — больше напоминало то, как я в детстве распаковывала детские новогодние подарки, которые маме на работе давали бесплатно. Но после пятнадцати — это стало какой-то роскошью. Мама считала, что я была слишком взрослая для такого.

Постепенно проскакивала старая краска, слегка посветлевшая в каких-то местах. Потом начали виднеться руки, стройные ноги и тут до меня дошло — это его бывшая девушка. Почему именно это попалось мне первым? Но отступать поздно, тем более, мое желание увидеть все работы Лео было очень огромным.

— Это…

— Да, я поняла, — поспешила его перебить, чтобы он потом сам не впал в непонятное состояние. Думаю, в этот раз Леня не будет грустить или переживать, раз мужчина опустился рядом и сосредоточено наблюдал за моими действиями.

Глазам открылся вид на прекрасную юную девушку чуть младше меня. Она восседала в старинном деревянном стуле, закинув ногу на ногу и сместив их в бок. Ее молочная кожа даже на холсте будто светилась при ярких лучах солнца. Светлые кудри обрамляли овальное лицо, спускаясь вниз по плечам, а маленькие зеленые глаза смотрели вперед с таким блаженством, будто она видела перед собой нечто удивительно красивое. И могу предположить, что именно так Добрынин видел свою девушку, смотрящей только на него такими влюбленными глазами. А может он и передал все то, что видел сам.

Голые плечи и ноги прикрывало белое одеяние — легкое шелковое платье, струящееся по ее талии и бедрам. Леня передал через картину всю ее истинную красоту, сравнимую с самой богиней Афродитой.

Дальше в ход пошла вторая картина. На ней оказался пейзаж, о которых говорил Леша, что брат частенько такое писал на живой природе. И это правда оказалось очень сочным и натуральным — сразу захотелось оказаться на том месте, стоять и вдыхать приятный морской бриз, любуясь ночным звездным небом и легким ветерком, раздувающим волосы в стороны. Как ног будет резко касаться прилив, заставляющий вздрогнуть от прохлады и свежести.

— А где это было?

— На Черном море был, когда еще учился, — улыбнулся мужчина.

— Ого! И как там? — я распахнула глаза от удивления и посмотрела на Лео, который подобрался ко мне еще ближе, усаживаясь на пол и складывая ноги в позу лотоса.

— Красиво, даже очень! Это нужно видеть своими глазами, чтобы ощутить сполна.

— А я за пределами нашего города нигде не была, — грустно вздохнула, взяв в руки следующую картину.

— Жаль. Я после кураторства стал частенько путешествовать по миру — кроме Европы был в Китае, в Индии, в Египте и даже в Турции.

— Правда? Ну ты точно путешественник, — засмеялась в ладонь, снимая упаковку. Холст был поменьше, привлекающий к себе не менее огромное внимание — на нем была вновь изображена его бывшая девушка — только уже это был полноценный портрет до плеч, показывающий ее вблизи. Теперь можно разглядеть каждую ее морщинку и родинку на милом лице. Озорные зеленые глаза сияли еще ярче, хотя взгляд девушки был направлен куда-то в сторону. Светлые волосы блестели золотистыми нитями при ярком освещении и были собраны в высокий пучок, закрепленный с помощью двух тонких декоративных палочек с свисающими вниз украшениями.

— Как ее зовут?

— Почему хочешь знать?

— Интересно.

— Светлана, — с какой печалью в голосе он это сказал, что даже мое сердце сжалось от боли.

— Ей очень подходит это имя — такая же светлая.

— Я раньше Свете много раз говорил о том, что она похожа на какую-то древнегреческую богиню. И так радовался, что такая девушка полюбила именно меня, доверила свои заветные мечты и секреты, хотела со мной жить до конца своих дней и клялась в любви по гроб.

— Клясться в том, в чем ты не уверен до конца — глупо. Да и давать обещания тоже не всегда стоит, это слишком большая ответственность за собственные слова.

— Ей так не казалось, — глухо хмыкнул Добрынин. — Давай дальше. Осталось еще две.

Следующей работой оказалось видение Лёни картины Валентина Серова[1] «Девочка с персиками». Она была написана его собственным стилем реализма. Девочка была прорисована куда детальнее, с большим количеством персиков на столе с сохранением яркости цветов.

— А это?

— Не поверишь, моя первая работа со времен университета. Тогда нам наказали попрактиковаться дома, я и решил взяться за эту картину. Нравится? — мужчина посмотрел на меня с любопытством, скрепив пальцы двух рук между собой, упираясь локтями в колени.

— Схожесть имеется, но ты пытался добавить своего. И вышло очень даже хорошо.

— Надо же было как-то улучшать свои навыки. Портреты мне всегда нравились, хотелось изобразить людей такими, какие они есть на самом деле. Считай, почти как натуральная фотография глазами и руками художника.

— Осталась еще одна.

Руки потянулись к крайней из тех, кто мне принес Добрынин. Когда упаковка упала на пол, я приподнесла картину ближе к себе, неотрывно рассматривая каждую деталь. Лео всегда всматривался куда-то вглубь холста, пытался что-то там разглядеть, я пытаюсь теперь сделать то же самое.