Лия Росс – Скованные. Легенда о чистой душе (страница 9)
Оглядываюсь и поднимаюсь с колен, пытаясь нащупать босыми ногами какую-то поверхность. Она есть, но визуально ее не видно. Медленно иду, боясь в любой момент упасть куда-то вниз или наткнуться на что-то ужасающее.
Сначала меня терзали их крики, их просьбы, а теперь же меня мучают гробовой тишиной. Я точно не схожу с ума?
–
Оборачиваюсь на него назад и снова вижу эту фигуру в темном балахоне, настойчиво не дающее заглянуть в лицо мужчины. Мне доступны только его едкие красные глаза, наполненные будто кровью.
Не знаю, разыгралась ли это моя внезапная храбрость во сне, но я подошла к нему близко, насколько смогла, пока вдруг не рухнула на колени перед ним, загибаясь об пронзающей боли в груди.
Поднимаю на мужчину глаза, пытаясь добиться хоть какого-то ответа.
– За что ты так со мной?! – чувствую металлический привкус во рту, а после выплевываю кровавую слюну в бесконечность под ногами.
–
– Да господи! Скажите уже на человеческом языке! – срываюсь на крик, который отдается болью в ране. Я шиплю, пытаюсь встать, но мои попытки были провальными. Меня уже второй раз убивают в собственном сне.
–
Боюсь даже смотреть на нее, иначе у меня снова прихватит сердце от этой картины. Каждый раз смотреть на эту нечеловеческую жестокость для меня равносильно, как стать невольным наблюдателем за этим. Пробирало холодом до костей.
Но мужчина даже не дернулся в ее сторону, разворачиваясь ко мне спиной и вновь уходя все дальше и дальше, оставляя с очередной порцией недопонимания и кучи вопросов, которые даже некому задать.
И стоило ему уйти, как вокруг меня стала собираться моя «любимая» старая компания, окружая со всех сторон.
– Оставьте меня в покое, – стискиваю зубы и со всей силой вырываю кинжал из груди, сдерживая свой болезненный крик и замертво падаю вниз, сжимая в ладони рукоятку и чувствуя, как изумруд впился мне в тонкую кожу.
Резко подскакиваю на кровати в поту, прерывисто дыша.
Тут же осматриваюсь и понимаю, что я нахожусь в своей квартире, в своей кровати, а значит никто не слышал всего, что я могла говорить во сне. Только Сара как-то удостоилась увидеть один раз меня в таком состоянии и еле разбудила, пока трясла со всей силой за плечи. Я все еще помню ее перекошенное от испуга лицо.
Боюсь представить, что чувствовал тот водитель вчера, когда на заднем сидении плакала и кричала девушка во сне, извиваясь, как змея в клетке.
– Доброе утро, мисс Смит.
Вскрикиваю, повернув голову вбок.
В кресле сидел сонный мужчина, скрестив руки на груди. Он расслабленно откинулся на спину и внимательно наблюдал за моими действиями.
Это же тот незнакомец, которого я видела вчера в лифте. Как он забрался в мою квартиру? А зачем было меня караулить?
– Вы вообще кто? Уходите, пока я не вызвала полицию! – пытаюсь включить серьезного человека и встаю с кровати, обнаружив, что переодета в свою домашнюю пижаму. Но я ведь вчера была в клубе, в платье…
– И это благодарность за то, что я вас отвез домой, отмыл и переодел? – в его голосе послышалась нотка ехидства и несправедливости.
– Что?! Вы еще и мыли меня? Божечки, надеюсь, это шутка, – сгораю от стыда, потирая больные виски. Только сейчас до меня дошла головная боль, неприятно отдавая в области переносицы и глаз.
– Таблетки и вода на столе, – он указывает пальцем на мой небольшой мраморный столик, где у меня всегда лежат журналы, какие-то эскизы. Предпочитаю рисовать сидя на полу, чем за столом и сгибаться в спине, когда нахожусь дома.
Подхожу к нему и беру волшебные таблетки, которые всегда хорошо помогают после неожиданного похмелья. Меньше пить надо, пьянь. Осушаю полностью весь стакан. Во рту было настолько сухо, будто я наглоталась песка из пустыни.
– А теперь давайте разъясним, что вообще произошло. Кто вы и зачем привезли домой?
– А надо было оставить в собственной рвоте на улице? – он выгибает темную бровь.
– Нет, но мы даже не знакомы. Оставили бы меня возле двери тогда, – сохраняю между нами максимальную дистанцию. Я же не знаю, что у человека в голове. Не зря мне показалось вчера, что он от него веет чем-то опасным. От таких лучше держаться подальше.
Яркие голубые глаза смотрят на меня так, будто пытались заглянуть мне в душу и вынуть ее. Невольно вздрагиваю. Вокруг меня сплошные странные мужчины.
– Даже собак не оставляют возле дверей, – его губы изобразили ухмылку. – Начну сначала. Я довез вас до дома, потому что сам здесь живу. Да и тем более мне воспитание не позволяет оставить девушку одну в беде. Вы сами указали куда идти, открыли дверь, а после не отпускали, чуть ли, не затащив в свою постель.
Каждое его последующее слово заставляло меня сгорать от стыда. Я прикрыла глаза ладонью, понимая, что готова провалиться сквозь землю. Мне и правда запрещено пить.
– Стоп…так это вы забрали меня из клуба?
– Вы хотели сказать спасли из лап пристающего к вам мужчины?
– Как вам угодно, – вздыхаю, возвращая свой взгляд на незнакомца. Его черные, как смоль, волосы даже не превратились за всю ночь в гнездо. А вот я, наверняка, сейчас выгляжу не самым лучшим образом.
– Я Джонатан Прайс.
– Я Лалита. Хотя, думаю, вы и так знаете, раз называли мою фамилию, – все еще с недоверием смотрю на него, ожидая какого-то подвоха со стороны. Но мужчина продолжал сидеть в кресле, заметно расслабившись после неудобного сна.
– Верно, я знаю кто вы. И я хотел бы предложить вам кое-куда поехать.
– Нет, спасибо. А теперь, пожалуйста, покиньте мою квартиру или я все же буду вынуждена вызвать полицию в случае сопротивления, – напрягаюсь, схватив сзади портновские ножницы с тумбы. Я все равно ничего не смогу сделать против высокого и мощного мужчины, но все же попытка – не пытка.
– Понял. Заставлять не буду.
Он спокойно встает с кресла и двигается в сторону прихожей. Я сразу же следую за ним, продолжая сжимать за спиной ножницы, как свою страховку.
Не замечаю там ничего подозрительного, все стоит на своих местах. Джонатан берет большое черное пальто, висящее рядом с моими вещами и плавно надевает, не поворачиваясь ко мне лицом. А после отворяет замок на двери и выходит в коридор, все же решившись обратиться ко мне напоследок, смотря глаза в глаза:
– Я оставил в гостиной бумажку с адресом, куда вам просто необходимо приехать сегодня вечером. Это ресторан европейской кухни, вроде бы, ваш любимый. Поверьте, мой работодатель не желает вам чего-то плохого и только хочет поговорить.
– И кто ваш работодатель?
– Если вас это успокоит, и вы положите ножницы обратно на место, то это женщина и она настроена на общение с вами в комфортной обстановке. Будем вас ждать, – он развернулся в сторону лифта и захлопнул за собой дверь.
Что это за работодатель такой? Он упоминал ранее, что ради работы он купил здесь квартиру. И как интересно, рядом со мной.
У меня нет долгов, я не брала у сторонних людей кредитов, не заключала странных договоров и прочего. И вообще с сомнительными людьми дел не имела. В чем же я тогда провинилась?
Хотя, что за глупости вообще проскальзывают в моей голове?
И как он понял, что я взяла именно ножницы? Теперь это пугает еще больше.
После его ухода я облегченно выдыхаю, оставляю острый предмет в прихожей, спрятав его в первый ящик. А после иду в гостиную, где замечаю на стеклянном столике одну единственную белую бумажку.
Беру ее в руки и открываю, так как любопытство зашкаливало.
Он говорил, что это девушка. По аккуратному почерку это и правда было видно.
Но есть ли смысл туда идти? А вдруг меня похитят? А вдруг что похуже? Хотя хуже моих кошмаров уже ничего нет. Только если смерть во сне станет реальностью, а тот мужик будет стоять напротив меня и буравить своими красными глазищами.
Снова чувствую мурашки по коже.
Смотрю на часы и понимаю, что пора выдвигаться на работу, чтобы наконец разобраться с заказом для мисс Чандры, иначе мне прилетит за то, что не могу нормально выполнить свою работу, которая уже щедро оплачена.
Привожу себя в порядок, меняю пижаму на брюки и полосатый топ без рукавов, собирая волосы в высокий хвост. Надеваю солнцезащитные очки, золотые серьги, хватаю сумку и выбегаю из квартиры, спускаясь вниз по лестнице.
Что-то больше нет желания передвигаться по лифту. Уж больно не хочется наткнуться на человека, который теперь мог караулить меня абсолютно везде, и моя паранойя стала явью.