Лия Росс – Непокорные (страница 19)

Я много чего о нем знаю.

И да, у него нет бабушки и дедушки, как у меня. Со стороны матери бабушка умерла еще давно, когда нам было по десять. Только вот она жила в другом городе и даже никто не мог за ней ухаживать. Женщина мучилась из-за болезни, а после скончалась. А со стороны отца семья не поддерживала общение с родными внуками, сказав, что им не нужны дети от этой женщины. Это они говорили о родной матери Юлиана и Саши.

Я знала не совсем много, но помнила, как оба брата упоминали не раз, что бабушка и дедушка отреклись от собственного сына из-за неподходящей невестки, хотя отец очень любил свою жену и был готов ради нее даже прекратить общение с родителями. Мужчина сделал свой выбор в пользу жены и детей, стараясь дать им все, что они пожелают. Поэтому неудивительно, что Юлиан вырос таким мягким и нежным, неконфликтным и радующимся по каждой мелочи.

Сашка, конечно, полная его противоположность – был бунтарем, требовал свободы, сбегал из дома и вечно ругался с родителями. Но те терпели его выходки, стараясь сохранить хорошие отношения. Порой Саша мог извиниться за сказанные обидные слова или же когда без спроса убегал к друзьям на ночевку, но все равно продолжал делать это снова.

А все прекрасно знают, что родители любят своих детей любыми. Хотя обидно, что бабушка и дедушка никак не поддержали семью Третьяковых.

Юлиан быстро прикипел к моим родным. Чуть ли не бежал к ним, стоило нам приехать их навестить.

– Спасибо, что помогаешь им, несмотря на то что мы больше не дружим. Ты ведь не говорил им?

– Нет. Я еще давно понял, что ты им ничего не рассказала, поэтому тоже держу язык за зубами, – Юлиан вздохнул, закидывая голову назад и упираясь руками в бока. – Это все, что ты хотела узнать?

– Почему ты перестал общаться со мной? – это было уже на автомате, потому что я не раз задавала ему этот вопрос, но Юлиан каждый раз молчал или уходил от ответа. А потом еще просил меня рассказать ему все подробности моего падения, когда сам не мог ответить на главный вопрос, который волнует меня не первый год.

– Ты уверена, что хочешь знать? Боюсь, после этого мы уже точно больше не будем никогда друзьями. – Он медленно опустил голубые глаза, уставившись на меня, заставляя мое сердце трепетать. Юлиан никогда не смотрел на меня так. Так томно, с интересом, что я уже ощущала на коже обжигающие прикосновения.

Глава 11

Замешательство

– Мы и так больше не друзья.

– Нет. Я про то, что после этого ты больше не сможешь думать обо мне, как о друге, Агата, – заявляет Третьяков, сокращая между нами расстояние. Я чувствовала себя, по сравнению с Юлианом, маленькой мышкой, которую загнали в угол.

Он навис надо мной как тень, смотрел глубоко в глаза, ожидая хоть какого-нибудь ответа.

– Говори. Я больше не могу сидеть и гадать, что творится в твоей голове.

– Но сначала, будь добра, расскажи мне, почему это мой брат солгал мне? И в чем? – он прищурился.

– Ты многого о нем не знаешь, – мое дыхание опалило губы парня, отчего он их приоткрыл, облизывая юрким языком. Мое сердце стучало, я понимала, что придется выложить совершенно все, о чем я молчала этот год.

– Юлианчик! Вода просто шикарная! Пойдем вместе с нами! – вдруг из ниоткуда взялась миниатюрная блондинка в летнем купальнике. Так это она купалась в бассейне.

Резко отхожу от Третьякова, в ответ на что получаю его недовольный взгляд. Он будто ожидал другого от меня.

– Хватит меня так называть. Ты же знаешь, что бесит, – Юлиан раздраженно вздохнул, когда увидел девушку, которая влезла в наш разговор. Та прыгала вокруг него как зайчик и пыталась заманить поплавать в теплой водичке. Это его девушка? Если да, то я ему сочувствую.

– Ну прости! Просто ты такой милый, когда дуешься, – девушка хихикала и только потом заметила мое присутствие, прикрывая рот.

– Ой, привет! Я Лика, а ты? – она протянула мне свою хрупкую ладошку, которая, кажется, была даже меньше, чем моя.

– Я Агата, – я не испытывала такой же радости, как и она, но не хотела казаться невежливой.

– Агата? Что-то знакомое.

– Лика, пора уже идти накрывать на стол, пока друзья не приехали!

Мое сердце пропустило удар.

Я медленно развернулась и увидела того, кто оставил меня одну буквально год назад. Растоптал мою любовь своими гнусными словами, о том, настолько же я была надоедливой и слишком уж мягкотелой. Ему нужна была девушка со стержнем, которая также любила потусоваться и отрываться по полной. Которая всегда поддержит любой кипиш и не станет тратить свое время на глупую учебу или хобби. И, думаю, ему нужна была та, кто примет его любвеобильность.

Мои губы исказились в подобии улыбки, и я попыталась выглядеть удивленной и нисколько не злой. Хотя у меня уже чесались руки. Но я же девушка культурная.

– Агата? Что… что ты тут делаешь? – его голос стал низким от шока, а после он глупо поправил свою прическу и подошел ближе, чтобы подробнее рассмотреть меня. – Как твое здоровье?

– Тебе не все ли равно? – получилось слишком резко, но я пыталась сдержать внутреннего зверя. На меня уже косо глядела Лика, пытаясь понять, почему атмосфера так резко стала напряженной.

– Слушай, давай отойдем, поговорим.

– Нет. Только если в другой жизни, – я сжа- ла челюсти, чтобы не ляпнуть еще чего-нибудь, и попросту развернулась на месте. Я горела ог- ромным желанием поскорее покинуть этот дом и больше вообще сюда не возвращаться даже под дулом пистолета.

– Агата, подожди! – услышала я взволнованный голос Саши и громкие шаги за спиной, но я уже открывала дверь калитки, вырываясь на улицу.

Вдруг увидела перед собой веселых родителей братьев, которые только приехали на машине в семейный дом. Женщина, когда увидела меня, очень сильно удивилась и потрепала мужа по плечу, чтобы он повернулся.

– Что такое? Я еще не все достал, – проворчал мужчина, а после все же повернулся по просьбе жены.

– О, Агата! Здравствуй! Как… твои дела?

Я не ожидала здесь их встретить, если честно. Ангелина Дмитриевна и Семен Давидович почти вообще не изменились за эти года. Все такие же молодые и задорные. В их семье всегда царила доброта, огромная любовь и уважение. Они были примером родителей, о которых много кто мечтает – готовыми сделать все ради счастья своих детей и их благополучия.

Женщина прикрыла рот ладошкой, переводя взгляд то на меня, то на Сашу, который уже стоял позади меня. Но я не могла не поздороваться с теми, кто относился ко мне со всей теплотой. Опустим тот факт, что их сыновья сделали мне больно.

– И вам добрый день! Простите, я спешу, – натянуто улыбнулась и вновь рванула в сторону главной дороги, чтобы поскорее добраться до остановки и уехать отсюда как можно скорее.

– Да, конечно, – Семен Давидович нахмурился, обращая свой недовольный взгляд на старшего сына, который продолжал следовать за мной. Наверняка это из-за того, что я пришла сюда. Подумал, вдруг я решила вернуться к Саше, а он же с девушкой своей приехал. Судя по всему, это Лика, которая вообще не понимала всей сложившейся ситуации.

– Агата! Да постой же! – парень нагнал меня уже на тропинке, схватив за руку.

– Да что тебе надо?

– Давай поговорим. Мы не виделись целый год. – Он насильно заставил меня повернуться к нему, чтобы увидеть, как Третьяков начинал злиться. А злиться из-за чего? Что я сюда пришла? Ему вообще не должно быть до этого никакого дела.

– Мне больно. Отпусти! – Я пыталась вырвать руку, но он только усиливал хватку. Это мне совсем не понравилось, поэтому в порыве эмоций, лишь бы освободиться, второй ладонью я дала ему звонкую пощечину.

Парень замер.

– Ты думал, что раз приехал, то можешь позволить себе сделать вид, что все хорошо, и поговорить со мной? Будь добр, представь, что меня вообще не существует, – я сбавила тон, мысленно успокаивая саму себя. Не знаю, отрезвила ли пощечина Сашу, но он замолчал и лишь поднял на меня свои голубые глаза.

Черт. Точно такие же, как и у Юлиана.

– Я знаю, что виноват перед тобой. И что совершил огромную ошибку, но, пожалуйста, давай поговорим, – его голос звучал жалостливо, будто он и правда раскаивался в содеянном. Но как мне поверить тому, кто превратил мою жизнь на целый год в ад?

Когда я ночами ревела белугой, уткнувшись в подушку, лишь бы меня не слышали врачи и не вызвали мне какую-нибудь дурку. Как я чуть не хотела себе самой навредить, но вовремя поняла, что Третьяков того не стоит. Больше не стоит моего прощения и любви. Я отдала всю себя ему, доверилась. А что сделал он? Отнесся ко мне наплевательски, воспользовался и выбросил, как ненужную игрушку.

Как я днями и ночами смотрела тупо в потолок, прокручивая в голове все те события, происходившие рядом с ним, которые приносили мне огромную радость. Сон никак не приходил и врачам пришлось прописать снотворные в малых дозах, чтобы я могла спать хотя бы немного. И так изо дня в день. Одни страдания, боль в груди, слезы и истошные крики в собственной спальне после возвращения домой, от которых отцу становилось за меня страшно.

Как Аня пыталась вытащить меня из депрессии, когда я молчала по несколько часов и даже не хотела есть. Не хотела ничего. Ни общения, ни чьего-то присутствия рядом. И только Смолец с отцом удалось вытащить меня из этой чертовой ямы.

А теперь он на готовенькое приехал, чтобы поговорить со мной?