Лия Романовская – Буду ведьмой (страница 5)

— Ой, ну прости, пожалуйста, — я погладила Мохнонога, то есть теперь уже Барсика по теплой лапке и он улыбнулся.

— А что, мне нравится, — сказал лысик и кажется даже приобнял меня.

— В общем Барсик твой фамильяр, оберег, если хочешь. Его мама твоя для тебя выписала, из самого дворца. Так ждал тебя. Так ждал.

Ох ее-мае. Это меня это лысый столько лет ждал, чтобы я его Барсиком назвала? А как же всякие там изощренные фентэзийные имена для фамильяров? И ооо… у меня есть собственный фамильяр, как это круто!

— Ладно, — бабуля выключила закипающий чайник и разлила по кружкам новую порцию кипятка, — в общем я тебя год искала, а как нашла, сомневалась ты или нет. Но сейчас, когда ты здесь уже сутки почти, точно знаю и чувствую, ты. Моя внучка, Василиса. Запах твой и глаза Илии. Если бы ты знала, как я рада, что она родила тебя…

На этот раз мы не заплакали с ней, а просто переплели наши руки, чувствуя тепло друг друга.

Возможно вы удивились, как же я так быстро поверила и приняла тот факт, что я внучка самой настоящей бестии, а по-нашему ведьмы. И уж наверняка вы взметнули вверх брови, когда я поверила в собственного фамильяра, так беспринципно названного мной Барсиком. Только ведь как тут не поверить, если ты всю жизнь, все двадцать пять лет искренне считал, что у тебя нет никого на свете, ближе тараканов, а тут оказывается сразу и клыкастая летающая бабушка и даже говорящий лысый кот с мохнатыми ногами?!

Ведь не бывает же таких долгих и явных глюков? Да и не хочу я думать, что все это только мой бред или сон.

Не хочу!

Мне больше нравится ощущать себя такой желанной гостьей здесь, чем например навечно уснувшей в странном доме с тысячью дверей. Я двадцать пять лет была лишена тепла родного дома и вот теперь мне предоставился шанс все это обрести. Начать жизнь заново. Увидеть летунов и бородуль, бестий и бестиариев (это наши ведьмы и маги). И чем черт не шутит — может даже самой научиться колдовать… ведь моя мать была бестией, а может даже и отец.

Кстати, а что там с моим папашей?

— Я так и не добилась от нее, — отмахнулась на мой вопрос бабушка, — да и на кой он нужен? Явно же ненадежный был человек. Кто знает, если бы он тогда Илию не бросил, мне не пришлось бы без тебя столько лет жить…

Я не хотела расстраивать старушку и потому кивнула, соглашаясь с ней. Но в душе поселилось стойкое желание узнать об отце хоть что-нибудь. У меня появилось то чувство пятнадцатилетней давности, когда я свято верила и надеялась, что вот у меня где-то же обязательно есть куча родственников. И когда-нибудь они придут за мной…

Спина нещадно чесалась и я решила, что сейчас самое время снять уже этот надоевший до зубовного скрежета костюм. Уснувший на моих коленях Барсик взвизгнул, когда я резко встала, совсем забыв про него. Пришлось еще долго успокаивать паршивца, начесывая ему за ухом. Ага, понравилось значит.

— Так, вводная часть закончена, пожалуй, теперь можно немного прогуляться, а заодно я буду тебе рассказывать обо всем, что попадется на пути.

— Эм… мне бы переодеться не помешало и помыться. В смысле наоборот, — смущенно я вновь почесалась.

Теперь уже грудь, пот с которой ручьями стекал вниз. Гиля со всей силы шарахнула себя по лбу, что аж искры полетели в разные стороны и забегала, развивая бурную деятельность в разные стороны.

Через пять минут я уже лежала в большой красивой ванне, больше похожей на джакузи и пускала пузыри. В смысле ванная бурлила и пенилась, пуская большие прозрачные пузыри, а не то, что вы могли подумать. Хм… у меня ведь ничего нет с собой. А вот бритвенный станок мне сейчас ужасно пригодился бы. Ладно, пока обойдусь, а потом выясню, где его здесь можно достать. Ну не лохматые же они ходят? Или да?!..

Провалявшись в бурлящей пене минут двадцать я наконец решила, что пора вылезать. Предварительно вымыла волосы какой-то густой жидкостью, которую мне дала Гиля и натерла тело мягкой губкой, похожей на медузу. В какой-то момент мне даже показалось, что она зашевелилась и я в ужасе отбросила ее на пол. И эта гадость, обиженно фыркнув, скрылась под ванной.

Ой ей… мамочки мои…

Я с криками вылетела из ванной, забыв набросить полотенце на голое тело. Барсик тут же смущенно отвернулся и закашлял, а бабуля взмахнула пальцами и на мне тут же материализовался пушистый банный халат до пят.

— Ух ты, — только и смогла молвить я.

— Скоро и сама так сможешь, — фыркнула бабушка и заодно наколдовала мне мягкие тапочки.

— Там мочалка шевелится и фырчит, — уже не очень уверенно я указала на ванную.

— Ну да, — просто кивнула Гиля.

— В смысле ну да? В моем мире просто мочалки обычно дохлые и вообще синтетические, — бубнила я, а бабуля, не обращая особого внимания на мои лопотания, снова поставила чайник и насыпала зеленый порошок в кружки.

****

По кухне снова разнесся тот самый запах, что разбудил меня в первый, впрочем как и во второй раз тоже.

— Это что? — полюбопытствовала я, кивая на странный порошок.

— Это бодрящий сан, напиток зари. Обычно здесь пьют его по утрам, чтобы напитаться энергией на весь день.

— Похож на наш кофе, по запаху и характеристикам, — кивнула я.

— Есть еще вечерний мун, напиток заката. Успокаивает перед сном. Если выпить его у с утра, весь день будешь словно мертвяк ходить.

Сан, заварившись, оказался ярко-желтым. На вкус он конечно сильно отличался от знакомого мне кофе, но что-то общее угадывалось. Больше всего он был похож на очень хорошо сдобренный молоком апельсиновый кофе с нотками хвои.

Хм… интересный вкус, скорее мне понравился, чем нет.

Вот как интересно у них определения придуманы. Если мертвый, значит мертвяк, а ни какой-то там зомби. Если летает, значит летун, не то что там эльф какой-нибудь. Хотя эльф красивее звучит. Зато в Парадизе логичнее. Так, кто там еще? О… клыки вместо нормальных зубов? Будешь клыкозубом.

Кста-ати…

— Бабушка, а где твои клыки?

— Батюшки святы, нету! Нету клыков, родимых! — запричитала бабуля, а я почувствовала подвох. Уж больно ненатурально качала головой старушка.

Та, поняв, что я не очень-то верю в ее спектакль, улыбнулась во весь рот и засмеялась:

— Морок же, ну…

Фух… ну хоть не клыкозуб у меня в родственниках, и то хорошо.

Пока пили сан, вприкуску похрустывая слоеными пирожками с капустой, я рассматривала мой новый дом. Надеюсь, что мой. Вроде бабуля меня приняла и выгонять не собирается. Большая светлая кухня с деревянными шкафчиками и шкафами. Это даже не кухня, кухнища. Посреди дубовый стол, за которым мы собственно и сидим, четыре резных стула. Большое окно с цветными занавесками. На окне горшки с яркими цветами, за окном тоже цветы, еле-еле достающие макушками до нашего взора.

Кухня точь-в-точь земная, с выдвижными ящиками и прочими удобствами. Не удивлюсь если тут и посудомойка есть. И точно, бабуля будто мысли мои читает. Она стукнула в ладоши и крайний ящик стола выдвинулся сам собой, внутри него сияли чистотой свежевымытые тарелки и чашки.

— Ммм… а что с одеждой делать? — спросила наконец я, когда бабуля сказала, что пора собираться на прогулку.

Она всплеснула руками (Гиля всегда почти взмахивает, всплескивает, хлопает руками) и стукнула себя по лбу (и бьет себя по лбу тоже постоянно):

— Точно! Айда за мной, — поманила она меня пальцем в комнату.

Но не в ту, где я проснулась и где остался мой потный заячий костюм, а в другую. Здесь все было совсем иначе: шелковые голубые шторы закрывали окно во всю стену от пола до потолка; светлые, почти белые стены с чудными пейзажами на них. Большая деревянная кровать, застеленная синим стеганым пледом.

У кровати комод, на котором стояла одна-единственная фотография. На ней молодая и красивая светловолосая девушка, чем-то отдаленно напоминающая меня, только гораздо интереснее. Я взяла рамку в руки и почувствовала, как по телу разливается неведомое до сих пор тепло. Так, Яся, только не плачь. Посмотри какая она улыбающаяся, не надо плакать.

Я успокаивала себя как могла, но слезы все равно катились по щекам, оплакивая мое так и не состоявшееся знакомство с мамой.

Мама…

— Прости, милая. Хочешь, пойдем в другую комнату? Я думала… я не думала… здесь… мама до замужества жила.

— Нет! Я тут хочу. Можно? Можно я тут жить буду? — я умоляюще смотрела на свою бабушку, зная, что она не сможет отказать мне в такой малости.

— Конечно. Конечно, — просто ответила она и я поняла, что она и сама этого хотела.

Хотела заменить мною свою погибшую дочь. Я поставила рамку обратно на комод и проведя рукой по мягкому пледу присела на кровать. Прикоснулась в к подушке и внезапно, повинуясь порыву, прижала ее к лицу.

Запах… я никогда не знала, что такое запах матери, но сейчас, вдыхая такой нежный, такой свежий аромат, мне казалось, что я чувствовала его всю жизнь. Не знаю сколько я так сидела, но вот в комнату вошел Барсик и запрыгнул ко мне на колени. Так мы и сидели с моим фамильяром молча. И ничто не смело нарушить такую нужную и щемящую тишину.

Не знаю сколько прошло времени, прежде чем Гиля зашла в комнату и указала мне на платяной шкаф, стоявший в углу комнаты. Я подошла к нему и осторожно открыла дверки. Множество платьев, курточек, шарфов, наполненных ее ароматом.

— Там должно быть что-то поновее. Все же Илия всю жизнь носила один размер и часто гостила у меня.