Лия Ришар – Ты все разрушил. Я не вернусь (страница 34)

— Как же плохо он на тебя влияет, — покачала головой она. — Ты становишься такой же, как он.

— Я рада этому, — стойко выдерживая ее взгляд, ответила я.

— Марк и Андрей наладили отношения, — спокойно продолжала Аглая Петровна. Коротко улыбнувшись, она добавила: — Муж ходит счастливый. Очень рад примирению с сыном.

— А вы, видимо, не очень? — уточнила я.

— Почему же? — на лице женщины появилась змеиная улыбка. — Очень рада. Именно поэтому будет жаль, если придётся снова разлучить их.

— На что вы намекаете? — напряглась я. Мне изначально не нравился этот разговор, но теперь я начинала злиться.

— У меня есть условие, — не обращая никакого внимания на мое настроение, заявила Аглая Петровна. — Либо ты приходишь к нам на ужин вместе с Темой. Разговариваешь с Антоном, даешь ему шанс все исправить и вернуть семью, либо Марк снова остаётся без отца. Их отношения будут разрушены навсегда.

— Что? — громче, чем нужно было, выкрикнула я. Встав с лавки, я сдвинула брови на переносице. — Так и знала, что зря потрачу время на тот бред, который вы все время несёте. — Уже тише, но все так же сердито я добавила: — отстаньте от нас, слышите? Хватит лезть в нашу жизнь! Я ухожу.

— Теме нужен отец. Настоящий отец, а не непонятно кто. — Аглая Петровна все так же была спокойна, смотрела на меня с победой во взгляде. — Ты придёшь на ужин и поговоришь с моим сыном. А Тема увидится с отцом. А потом, — она деланно — мило улыбнулась, — вы снова станете семьей. Не сразу, но обязательно станете.

— Я не могу больше это слушать, — махнув рукой, я направилась в сторону выхода из сквера. Туда, где виднелась проезжая часть с носящимися туда — сюда машинами.

Что с этой женщиной не так? Это возраст? Или она с рождения такая странная? Просто так потратила мое время на идиотские разговоры ни о чем! Иногда хочется уехать в другой город, чтобы быть от неё как можно дальше.

Когда я вышла на тротуар возле дороги, телефон в кармане джинсов завибрировал. Новое сообщение. Остановившись, я достала телефон и, смахнув блокировку с экрана, закатила глаза.

— Самое время добавить тебя в чёрный список, — открывая сообщение от Аглаи Петровны, пробурчала я.

Она прислала видео. И я, раздраженно вздохнув, включила его и прибавила яркости на экране.

Это было видео с камер из кабинета Андрея Сергеевича. Черно — белое, не очень хорошего качества. На нем Аглая Петровна и Марк. Стоят слишком близко друг другу, сбоку от камеры. Марк полуголый, в одних штанах, Аглая Петровна в лёгком, полупрозрачном халате. Он отлично показывает ее грудь и ноги. Я поняла, что видео снято давно. Несколько лет назад, когда у неё были не такие длинные волосы, как сейчас.

Марк что — то говорит Аглае Петровне, она ему отвечает. Он наклоняется к ней, проводит пальцами по ее шее, затем склоняется к губам. Что — то говорит ей на ухо. А потом она резко отталкивает его, начинает злиться — это видно по ее лицу — и выталкивает Марка из кабинета. На этом видео обрывается. Как и моя вера в то, что моя жизнь наконец — то наладилась.

Сердце тревожно забилось в груди, меня затрясло. Мимо проезжали машины, но я даже не слышала шума от них. На миг мне показалось, что я оглохла и ослепла одновременно. Будто не в этой реальности. Но следующее сообщение, пришедшее на мой телефон, заставило меня очнуться.

«Посмотрела?»

Я не ответила, молча пялилась в экран телефона. В голове ни одной мысли.

«Ты придёшь на ужин. Иначе Андрей все узнает.»

Я почти не дышала. Не верила в то, что увидела. А сообщения продолжали появляться в чате одно за одним:

«Задумайся, дорогая, правильный ли ты сделала выбор. Ты ещё можешь сохранить семью.»

Не в силах больше это читать, я убрала телефон в карман. И, стараясь держать себя в руках, убрала волосы от лица. Голова раскалывалась и кружилась от эмоций. Я не знала, как быть дальше. Мне было противно от одного воспоминания об увиденном.

Марк приставал к Аглае. Он. И она. Как? Зачем? Я не верила в это. Просто отказывалась верить. Но на видео все видно отчётливо. Марк почти целовал ее, жену своего отца. Не постеснялся к ней приставать в кабинете Андрея Сергеевича. Это похоже на дурной, бредовый сон.

Я не спеша пошла дальше, безучастно глядя перед собой. Мысли, кружащие надоедливыми мухами в голове, сводили меня с ума. А ещё было больно. Я понимаю, что видео снято давно, но… даже не знаю, как теперь смотреть на Марка. Перед глазами будет появляться картинка из видео. Я не смогу это забыть, не смогу так просто это выкинуть из головы.

В памяти всплыл наш разговор с Марком. Я снова остановилась, прикрыв глаза и вспоминая каждое слово. Кухня, чай. И мы за столом.

— Я не понимаю, почему вы с ней не поладили изначально? Вы же не сразу стали ненавидеть друг друга?

— Там долгая история, Кать. — Пронёсся эхом голос Марка в моей голове. — Тебе не надо знать.

Это воспоминание пронзило насквозь. Так, будто в меня несколько раз вонзили что-то острое. Марк не сказал мне причину. Утаил ее от меня. Ведь такую правду не хотел бы слышать никто. После этого я бы сто раз подумала, прежде чем быть с ним.

Глава 27

Весь день я была сама не своя. Много думала, прокручивала мысли в голове, превращая их в непонятную кашу. И с волнением ждала возвращения Марка с работы. Я не знала, как буду смотреть ему в глаза, не знала, как смогу удержать себя в руках. Тяжело его видеть и знать о том, что было в прошлом.

Ключевое слово — прошлое. Но оно наложило такой сильный отпечаток в настоящем, что я никак не могла прийти в себя. Мне нужно время, но его мало. Ужин уже завтра. И я совершенно не знала, как быть.

Не идти? Тогда Андрей Сергеевич все узнает и будет скандал. Ни о каком примирении и хороших отношениях отца и сына можно уже не мечтать. Возможно, это грязное прошлое навсегда их рассорит. Это отразится и на нас с Марком. Я не знаю, насколько глубокой будет пропасть между нами.

Пойти? Тогда Андрей Сергеевич ничего не узнает и удастся сохранить все то, над чем я так долго старалась, они останутся близки. Марк не догадается, что я знаю о нем и Аглае Петровне. Возможно, через некоторое время, мне удастся забыть о той сцене и быть с Марком. Ведь это просто ужин. Но кто сказал, что шантаж не продолжится?

Я тяжело вздохнула и посмотрела на время. Скоро придёт Марк, а мне впервые не хочется его видеть. Потому что мне плохо от мыслей о том, что он когда — то сделал. Меня выворачивало наизнанку, не верилось в это. То видео — бомба замедленного действия. Неизвестно, когда взорвется. И если взорвется, плохо будет всем.

В прихожей послышалось, как хлопнула дверь. Я прикрыла глаза, опустив голову вниз. Настраивалась. Мне нужно время. А ещё хотелось сбежать и никого не видеть, побыть одной, чтобы как следует все обдумать.

Марк зашёл на кухню, прислонился плечом к дверному косяку. Ноздрей коснулся аромат его горьковатого, свежего парфюма, который стал для меня уже родным.

— Привет, — на лице Марка появилась беспечная улыбка. И я не могла не улыбнуться в ответ — настолько она обезоруживающая и располагающая.

— Привет.

Да, на миг я обо всем забыла. Но стоило Марку подойти ко мне, чтобы заключить в объятия, стоило ему коснуться меня, как воспоминания о том видео нахлынули лавиной. Он так же касался ее. Жену своего отца. Это заставило меня непроизвольно отшатнуться.

— Ты чего? — усмехнулся Марк, снова притягивая меня к себе.

— Ничего, — стараясь не смотреть в его глаза, промямлила я. — Просто… плохо себя чувствую. Вдруг, какой — то вирус, лучше не подходи.

Марк все равно склонился к моим губам и оставил на них короткий поцелуй. Затем поднял мой подбородок, не дав возможности спрятать взгляд.

— Сгонять в аптеку?

— Нет, — слабо улыбнулась я. — Пройдёт.

— Хорошо, — ещё некоторое время сверля меня внимательным взглядом, ответил он. — Скажи мне, если что — то будет нужно.

Я кивнула. И, стараясь выглядеть так, как и всегда, непринужденно спросила:

— Как день прошёл?

Марк широко улыбнулся, щёлкнул пальцами. Я вскинула брови, автоматически перенимая его настроение.

— Угадай, куда мы едем с отцом?

— Куда же? — сердце билось где — то в ушах.

— На рыбалку, прикинь, — рассмеялся Марк. — В последний раз он брал меня с собой, когда мне было лет одиннадцать.

Я весело улыбнулась. А на глаза наворачивались слёзы. Потому что я видела, как Марк светится, как много для него значит то, что отец снова появился в его жизни. Я искренне была рада таким переменам, очень хотела, чтобы Марк был счастлив.

— Кать, да что случилось — то? — С лица Марка стерлась улыбка, он стал серьёзным. Хмуро и напряжено смотрел на меня, ища ответ.

— Ничего, — заверила его я. — Все нормально, честно. Просто радуюсь за тебя.

— Спасибо, — вдруг сказал он, осторожно вытирая слёзы под моими глазами. — Если бы не ты…

— Я не могла не помирить вас, — призналась я. — Ты даже не замечал, как плохо скрываешь, что тебе больно.

Марк криво ухмыльнулся.

— Я отлично скрываю, — обхватив мое лицо ладонями, сказал он. — Просто ты видишь то, что не видят другие.

И знаю то, чего не знаешь ты. И это убивает меня. Мои мысли разрывают меня на части. Я не представляю, как поступить правильно в такой ситуации и теряюсь в своих переживаниях. Вслух я, конечно, этого не сказала. Просто молча смотрела на Марка, не понимая, чего хочу сейчас больше: оттолкнуть его или обнять. — Ч-и-т-а-й- н-а- К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-