Лия Малинина – Циничный пилот (страница 2)

— Еду на свадьбу к другу. Еще один безумец решил жениться, — он скривил губы. — А я, похоже, потерял друга.

— Почему потеряли? — я не могла сдержать улыбки.

— Потому что после свадьбы все друзья исчезают. Появляются жены, дети, семейные обеды. А ты остаешься один.

Я не знала, что ответить. В его словах было столько горечи, что мне стало не по себе.

— А вы? — спросил он. — Куда и зачем?

— В Питер. Отдохнуть, — просто ответила я и поджала под себя ноги.

— Одна? В Питер? В городе, где на каждом углу влюбленные парочки и толпы туристов?

— Я не ищу компанию.

— Я тоже. Но, кажется, уже нашел, — он посмотрел на меня так, что щеки обдало жаром.

Я хотела ответить колкостью, но не смогла. Что-то в нем было такое, от чего у меня перехватывало дыхание.

Марк передумал спать и мы проговорили всю ночь. Поезд мерно покачивался, за окном мелькали огни станций, а мы сидели друг напротив друга и говорили.

Он рассказывал, что летает на внутренних рейсах крупной авиакомпании, что видел десятки городов, но нигде не чувствовал себя дома.

— А где вы чувствуете себя дома? — спросила я.

— Не знаю. Наверное, в небе. Там я знаю, кто я, там я на своем месте. А на земле... на земле все сложнее.

— Почему?

— Потому что на земле нужно быть кем-то. Мужем, отцом, другом. А я не умею. Я умею только летать.

Я слушала и чувствовала, как что-то внутри меня отзывается на его слова. Мы были чем-то похожи, каждый был фанатом своего дела.

— Ева, — сказал он вдруг. — А пойдемте со мной на свадьбу?

— Что? — переспросила я, подумав, что ослышалась

— На свадьбу. Мой друг женится в Питере. Завтра, точнее уже сегодня. И я не хочу идти туда один, а с вами будет веселее.

— Вы серьезно? — улыбнулась я.

— Абсолютно. Вы едете в Питер, чтобы отдохнуть. Я еду на свадьбу, чтобы не сдохнуть от скуки. Мы оба одиноки, так почему бы нам не провести этот день вместе?

— Я даже не знаю вас, — сказала я, хотя уже знала, что соглашусь.

— Узнаете. У нас вся ночь впереди, и весь день.

Я рассмеялась, этот мужчина был невозможен. Наглый, самоуверенный, невыносимый. И именно поэтому я не могла устоять.

— Хорошо, — кивнула я, улыбаясь. — Я пойду с вами.

Он улыбнулся так, будто выиграл в лотерею.

Когда поезд прибыл в Питер, он помог мне вынести сумку. Мы стояли на перроне, глядя друг на друга, а вокруг сновали люди, пахло железом и кофе.

— Ева, — сказал он. — Я позвоню.

— Позвоните.

Он развернулся и ушел. А я смотрела ему вслед и чувствовала, что что-то изменилось. Что-то важное.

Через неделю мы были вместе. Через месяц я не могла представить свою жизнь без него. Он был моим утром, моим днем, моим вечером. Он был моей жизнью.

Марк умел быть нежным, когда мне было плохо, страстным, когда я этого хотела, смешным, когда я грустила. Я думала, что нашла того самого.

А потом он исчез.

Это было чуть больше полугода назад. Обычное утро. Он уходил в рейс. Поцеловал меня в лоб, сказал: «Я позвоню». И вышел за дверь.

Я ждала звонка вечером. Не дождалась. Позвонила сама — абонент был недоступен. Позвонила утром — то же самое. Я написала ему. Потом еще раз. Потом еще десять.

Я не спала, не ела, не могла работать. Я думала, что с ним что-то случилось. Что он попал в аварию, что он погиб. Я просто сходила с ума, а через неделю увидела его.

Я проходила мимо бара, и увидела Марка. Он сидел у окна. С бокалом виски. С очередной красоткой. Он смеялся, флиртовал и радовался жизни. Он был жив и здоров. Просто не хотел меня видеть.

Я стояла на улице и смотрела на него. Смотрела и чувствовала, как внутри меня что-то ломается, и поняла, что для него я никогда не была особенной. Я была одной из. Одной из многих.

Он не исчез, потому что с ним что-то случилось. Верещагин исчез потому, что ему стало скучно. Потому, что я перестала быть для него интересной. Потому, что он не умеет любить. Он умеет только летать.

Я пришла домой и разрыдалась, мне было так больно, что я не могла дышать. Когда немного успокоилась, позвонила Катьке, своей лучшей подруге. Она приехала через двадцать минут, обняла меня и сказала:

— Я же говорила, что он конченый козел. Кобель. Ты не первая и не последняя. Выбрось его из головы, он не стоит твоих слез.

Катька была права. Я знала, что она была права, и я начала его забывать. Это было трудно. Очень трудно. Но я справлялась. Я работала, ездила в командировки и не думала о нем. Почти.

Ровно до того дня, когда я полетела в Калининград.

Меня пригласили провести семинар. Обычная командировка. Обычный полет, каких в моей работе десятки в год. Я села в самолет, заняла место у окна, достала ноутбук и стала просматривать презентацию, добавляя в нее новые слайды.

Внезапно самолет начало трясти. Сначала слабо, потом сильнее и сильнее. Я посмотрела в иллюминатор. Небо было черным, молнии сверкали со всех сторон.

Дождь бил по стеклу, самолет бросало из стороны в сторону. Я вцепилась в подлокотники и закрыла глаза. Меня накрыл страх. Настоящий, животный страх.

Я слышала, как пассажиры начали паниковать, а я просто сидела и считала секунды. Я думала о маме. О том, как она будет без меня, если меня вдруг не станет.

А потом самолет коснулся земли. Шасси ударились о полосу, машину подбросило, но она удержалась. Мы замедлились, остановились, и наконец двигатели выключили и наступила тишина.

Я открыла глаза и сфокусировала взгляд. Я была жива и этот факт меня не мог не радовать. Судорожно выдохнула и вытерла о джинсы вспотевшие ладони. Сердце колотилось где-то в горле и неожиданно в моей голове промелькнула странная мысль.

Интересно, а Верещагин смог бы посадить самолет в таких же условиях?

Я сама не поняла, почему подумала о нем, ведь уже давненько я не вспоминала его. И вот теперь, когда оказалась на грани жизни и смерти, я вспомнила именно его.

Потому что он был лучшим пилотом, которого я знала. Потому что он был единственным человеком, которому я бы доверила свою жизнь.

Я не успела додумать эту мысль. Дверь кабины пилотов открылась и вышел он.

Марк Верещагин.

Он загородил собой весь проем. Высокий, широкоплечий, с немного взъерошенными волосами. В летной форме. Красивый, как греческий бог и опасный, как дьявол. И он смотрел. Прямо на меня.

Я забыла, как дышать, забыла, что выбросила его из головы, забыла, какой он засранец. Забыла все. Мы просто смотрели друг на друга, не отводя глаз.

— Уважаемые пассажиры, приглашаем вас к выходу, через передний вестибюль самолета, — раздался голос бортпроводника и мы оба словно вышли из оцепенения, — первыми к выходу приглашаются пассажиры бизнес-класса.

Я подскочила, подхватила свои вещи и сделала несколько шагов по проходу.

— Ева, — ухватил меня локоть Верещагин, когда я поравнялась с ним.

Я смерила его ледяным взглядом, вырвала руку и вышла из самолета, проклиная его, свое глупое сердце и этот гребаный рейс.

А еще я молилась всем богам, чтобы это была наша последняя встреча. Но похоже там, наверху, надо мной решили пошутить, потому что мы снова встретились спустя каких-то три часа.

Глава 3

Ева

Отель оказался на удивление уютным. Я заселилась в номер на шестом этаже, бросила сумку на кровать и первым делом подошла к окну.