Лия Малинина – Семья по договору или Мама для дочки босса (страница 3)

— Куда вы ее завезли? — ледяным тоном уточнил, до конца не приняв факт, что взрослый человек вот так, запросто, может бросить ребенка, моего ребенка, непонятно где и с кем!

— Я же сказала, развлекательный центр, — уже не так бойко повторяла она.

— Зинаида Павловна, вы в своем уме? — я схватил с вешалки свое пальто, и не прощаясь, ринулся к лифтам, — если с моей дочерью что-то случится, я вас уничтожу!

— Станислав Сергеевич, давайте в понедельник обо всем спокойно поговорим, — мямлила Паллна.

— Какой к черту понедельник?! — я нажимал на кнопки вызова сразу всех четырех лифтов, которые были расположены в этом здании. — Вы уволены! А в агентстве я дам вам такие рекомендации, что няней вы больше никогда работать не будете!

— Ну зачем вы так… — попыталась возразить она, но я отключил вызов и закинул телефон в карман.

Тут раздался звон подошедшего на этаж лифта, и его двери распахнулись прямо перед моим лицом. Влетев в него, нажал на кнопку подземного паркинга, и принялся в голове строить маршрут, как быстрее добраться до этого центра, учитывая вечерние пятничные пробки.

То, что я чувствовал в этот момент, очень сложно описать. Страх, липкий животный страх, от которого сжималось сердце и сводило желудок. Перед глазами постоянно было улыбающееся лицо моей малышки, которая каждое утро, едва открыв свои глазки с улыбкой протягивала мне ручки.

Видит бог, моя дочь была самым ценным, что было в моей жизни. И сейчас, пока я двигался в плотном потоке машин со скоростью черепахи, единственной мыслью было: “Только бы с дочкой все было в порядке. Только бы ничего не случилось!”

Запыхавшись, вбежал в детский центр и ошалел от шума, гама и количества детей, которые носились с бешеной скоростью. Повернул голову к ресепшену, за которым сидела девица с фиолетовыми волосами, заплетенными в десяток косичек.

— Где моя дочь? — я рыкнул так, что она, похоже, сразу поняла, кто я и кого ищу.

Она растерянно моргнула и молча махнула головой вправо, указывая мне направление.

Обойдя стойку, я увидел сидящую на полу женщину, которая качала на руках Алису и гладила ее по голове.

— Немедленно отпустите мою дочь! — прорычал, как зверь, готовый растерзать того, кто посмел прикоснуться к его детенышу.

Женщина подняла на меня взгляд и я узнал в ней Анну, своего переводчика.

— Станислав Сергеевич? — по ее лицу было понятно, что меньше всего на свете она ожидала здесь встретить меня.

Поднялась, все также держа на руках Алису.

— Я повторяю, Трифонова! — злобно прорычал. — Немедленно отпустите мою дочь! — не знаю, что на меня нашло, зачем я вымещал свою злость на этой девушке?

— Знаете что! — как дикая кошка, прошипела она в ответ. — Вспомнили, что у вас есть дочь? Как вы могли бросить ребенка одного, в огромном детском центре? Вы вообще в своем уме?!

Я на секунду оторопел от подобной наглости, но в глубине души понимал, что вот эта девочка, которая смотрела на меня с яростью, и смело высказывала мне все, что обо мне думает, была совершенно права.

Я отец! И это я виноват в том, что мой ребенок оказался в опасности.

— Все сказала? — наконец процедил сквозь зубы.

— Не все! — она вздернула подбородок и смерила меня презрительным взглядом. — Малышка сидела здесь, в углу, — она перевела взгляд на место, где сидела с дочкой, — совершенно одна, под работающим кондиционером, в одной футболке! Куда ваша жена смотрит, оставляя с вами ребенка?

Меня словно окатили ушатом ледяной воды. Жена… Мать Алисы — это самый больной вопрос, самая запретная тема, самая закрытая дверь, куда нет входа никому.

Только самые близкие знают о так называемой матери моей дочери, которая, словно кукушка, родила и бросила своего ребенка. Да и родила с одной единственной целью — обеспечить себе безбедное будущее.

— Не суйте свой нос туда, куда не просят! Дела моей семьи вас не касаются! — лучшая защита — это нападение.

Девчонка Вздрогнула от моего яростного возгласа, и оторопело наблюдала, как я забираю из ее рук свою дочь.

Малышка шевельнулась, открыла глазки и улыбнулась мне.

Я глядел на нее и леденящее чувство страха постепенно отпускало меня. Я подхватил Алису и крепко прижал к себе, только сейчас поняв, что она замотана в какую-то кофту. Попытался стянуть ее, но Алиса упорно не захотела расставаться с теплой вещицей.

— Оставьте, потом вернете, — процедила Анна, смерив меня ненавидящим взглядом, — пока, принцесса, — она улыбнулась дочке и погладила ее по голове, — была рада с тобой познакомиться.

Я молча развернулся и направился прочь из этого дурдома, в котором оказался по вине нерадивой няньки.

Едва я посадил дочь в автокресло, Алиса сразу уснула и проспала все время, пока мы добирались до дома. Уже за ужином она пыталась рассказать мне о хорошей тете, которая с ней играла, рассказывала сказки и укачивала на ручках, как малышку.

Я благодарил Бога, что Алиса не испугалась, и это происшествие никак не отразилось на ее эмоциональном состоянии. Она восприняла произошедшее, как маленькое приключение.

И произошло это, во многом благодаря этой мелкой пигалице Анне, как бы мне не хотелось это признавать.

Искупав и уложив в кровать дочь, я спустился на первый этаж своего большого загородного дома и с тоской огляделся. Для кого я все это строил?

Когда-то я думал, что у меня будет большая семья, любимая жена и дети, которые будут расти в этом доме, расположенном в сосновом бору, наполняя его радостью и смехом. А что имеем по факту?

Я, дочь, родители, которые на пенсии переехали к морю и теперь изредка нас навещают, и работа. Бесконечная работа. Вся моя жизнь превратилась в какую-то бешеную гонку за успехом. Словно я хотел сам себе доказать, что если я не состоялся в личной жизни, то уж в бизнесе я точно не буду лузером, а заберусь на самый верх.

Ну вот, я теперь на вершине. Моя компания едва ли не самая крупная в России, лидер рынка по поставкам медицинского оборудования. А добавило ли это счастья мне и моей дочери?

Почему-то перед глазами встало лицо этой девчонки переводчицы, ее яростный взгляд и слова, которые били по самому больному.

Я подошел к бару и плеснул в стакан немного янтарного напитка. Сел в кресло и уставился в пустоту. В гостиной тихо тикали старинные напольные часы, отсчитывая минуты моего одиночества, а за окном разыгралась непогода и поднялся ветер.

Тяжелые капли холодного осеннего дождя били по подоконнику, вгоняя меня в еще большую тоску.

Из задумчивости меня вывел звонок мобильного телефона. Я взял аппарат в руки и скривился, увидев входящий номер абонента.

Глава 4

Стас

— Что ты хотела? — грубо и без приветствий ответил женщине, которую не желал не видеть, не слышать. Женщина, которая своим ядом отравила десять лет моей жизни.

— И тебе привет, дорогой, — тоненьким голосом протянула Ольга, мать моей дочери.

— Я повторяю свой вопрос, — холодно проговорил, откинулся затылком на спинку кресла и устало прикрыл глаза.

— Стасик, — с притворным дружелюбием пропела эта стерва, — мой счет почему-то не пополнился в этом месяце. Не знаешь, что произошло?

— Знаю, — я ждал этого звонка, только думал, она позвонит немного позже, — я прекратил выплаты. Считаю свой долг перед тобой полностью закрытым.

— Круглов, — проговорила ледяным тоном, — а ты ничего не перепутал? Ты помнишь, мои условия?

— Помню, — устало проговорил, все также не открывая глаза, — за это время я выплатил тебе сумму, в пять раз превышающую ранее оговоренную. Но твои аппетиты постоянно растут. Я не дойная корова, Оля, и не лох, за счет которого ты будешь жить свою прекрасную легкую жизнь.

— Я родила тебе дочь, — выплюнула она со злостью.

— И тут же бросила ее, напрочь забыв о ее существовании! — я вскочил с кресла, с силой поставив стакан, который так и не пригубил, на низкий журнальный столик. — Ты хоть раз поинтересовалась, как ее дела? Как она растет? Какие слова говорит? Что умеет делать?

— Не начинай! — рявкнула она в трубку. — Я тебе сразу сказала, что не создана для материнства, но тебе же приспичило иметь этого ребенка! Ты заставил меня ее родить! Какие теперь ко мне вопросы? И у нас были определенные договоренности на этот счет!

— Я их выполнил и больше не хочу о тебе слышать! Никогда! — подошел к окну и невидящим взглядом уставился в темноту.

У меня не осталось к этой женщине никаких чувств, кроме презрения.

Так же яростно, как я ее когда-то любил, теперь я ее ненавидел. За ее поступки, за ее безразличие к собственному ребенку, за ее неуемную жажду денег и красивой жизни.

Тяжелые ветки сосен склонялись, подчиняясь яростным порывам ветра. Они сейчас были похожи на замысловатый танец лесных чудовищ, которые оживали в лесу с наступлением темноты.

Внутри меня клокотала ярость, вина и обида. Обида за дочь, за то, что девочка растет без любви матери, матери, которой она абсолютно не нужна.

И вина, моя вина, что не настоял, не смог убедить Олю остаться и попробовать жить вместе ради дочери, что пошел на поводу ее безрассудства.

— Знаешь что, Стасик? — недобро хмыкнула она в трубку. — Несмотря на то, что я подписала отказ от дочери, мы оба знаем, что без решения суда это просто бумажка! А в суде я скажу, что подписала его под твоим давлением и угрозами, и что ты разлучил меня с моей единственной и любимой дочерью, — она театрально всхлипнула в трубку, — и это причиняет мне невыносимые страдания.