Лия Малинина – Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову (страница 3)

Вадим ходил сам не свой. Я видела, как он мучается, как винит себя, хотя в произошедшем не было его вины. Не досмотрел, не уберег — так он говорил потом сотни раз.

Я замкнулась, отстранилась от всех. Но мои подруги, Вера и Ната, не дали мне уйти в черную депрессию, как могли, вытаскивали меня.

В тот момент между мной и Вадимом будто что-то сломалось.

Не знаю, как это объяснить словами, но мы отдалились друг от друга. Я видела, как он страдает, но не могла ему ничем помочь. А он не мог помочь мне.

Я не выносила нашу квартиру. Там все напоминало о неслучившемся счастье: улыбающиеся медвежата на обоях, кроватка, в которую уже успели купить постельное белье, бортики и балдахин. Я часто заходила в эту комнату, которая никогда не услышит на плача, ни смеха моей дочери. Включала карусель, крутящуюся детскую игрушку, и погружалась в свой персональный ад.

Моя жизнь напоминала фильм ужасов: я сидела на полу, напротив пустой кроватки и не моргая наблюдала, как под монотонную музыку двигаются по кругу разноцветные лошадки. И мне тогда казалось, что моя дочка там, внутри, машет ручками и смеется.

Мы решили разъехаться на время. Я больше не могла находиться в этой квартире, не могла видеть скорбь и вину на лице Вадима. Не могла принять новую для нас реальность. Взяла на работе отпуск без сохранения заработной платы и уехала к родителям.

А спустя месяц заехала в больницу подписать кое-какие документы. Поднимаясь на второй этаж я увидела, как из кабинета моего мужа выходила молодая медсестра. Она спешно застегивала на себе халат, волосы в беспорядке, губы припухли от поцелуев.

Я замерла. Мы встретились взглядами на секунду — и я все поняла. Мне не нужно было ничего объяснять. Тут же из кабинета вышел Вадим, увидел меня, пытался что-то сказать, но я не могла даже смотреть на него.

Резко развернувшись на пятках, я пулей вылетела из коридора и стремглав спустилась по лестнице.

В тот же день подала на развод, уволилась из больницы и поменяла номер телефона. Вадим пытался поговорить со мной — звонил с чужих номеров, приезжал к родителям, ждал меня у подъезда. Но я вычеркнула его из своей жизни. Раз и навсегда.

И сейчас я должна сделать все, чтобы уехать из этой больницы, чтобы никогда больше не вспоминать прошлое и не видеть Орлова, от одного взгляда на которого сердце предательски сжималось.

И уже на следующий день я решительно попыталась воплотить свой план в жизнь.

Глава 4

Света

Утро началось с рутинных процедур. Меня осматривали, измеряли температуру, делали перевязки. Я даже смогла запихать в себя пару ложек отвратительной манной каши с огромными комочками, которая показалась мне пищей богов.

Я постоянно поглядывала на дверь, в ожидании Орлова, но заходили все, кроме него. В итоге к обеду я себя накрутила так, что у меня пар из ушей валил.

К моменту, когда бывший муж наконец переступил порог моей палаты, от обычно спокойной и уравновешенной Светы не осталось и следа.

— Вадим, я приняла решение лечиться в другой больнице, — вместо приветствия решительно выпалила я.

Он лишь удивленно вздернул бровь и с абсолютно невозмутимым лицом подошел к планшету, в который записывали мои показатели. Что-то внимательно изучал, дописывал, вычеркивал.

— Ты слышал меня?! — гаркнула я и приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на его лицо.

Но там был абсолютный покер-фейс. Ни одной эмоции: ни злости, ни удивления, ничего.

— Я услышал тебя, Света, — наконец произнес он, не отрываясь от планшета, — давай сначала закончим с осмотром. Давно у тебя скачет давление?

Я по инерции положила большой палец на свое запястье и начала считать пульс. Он действительно “частил”.

— Нормально все с моим давлением, — огрызнулась я, — это оно на твое присутствие так реагирует.

— Я до сих пор тебя волную? — усмехнулся он и приподнял бровь.

— Ты ненормальный что-ли, Орлов? — прошипела я. — Да я тебя ни видеть ни слышать не могу! Готовь документы на выписку.

— Это совершенно невозможно, — он равнодушно пожал плечами, — как минимум на две недели ты здесь, — он покосился на мою висящую над кроватью ногу, — а может и дольше.

— Я тебе в тысячный раз повторяю: Не буду здесь лечиться! — я чувствовала, как начинаю свирепеть.

Я лихорадочно оглядывалась в поисках чего-то, что можно запустить в его самодовольное лицо. Но, как назло, ничего под рукой не было.

— А я тебе в тысяча первый раз объясняю: вариантов других нет! — невозмутимо парировал Вадим, стоя перед кроватью с этим проклятым планшетом в руках. — Здесь даже Wi-Fi неплохой. Уже прогресс. И кормят отлично.

— Орлов! — взвизгнула я, как бензопила, аж у самой уши заложило. — Я подпишу отказ от госпитализации! Сейчас же!

— Не получится, Орлова! — огрызнулся Вадим, тыча в меня карандашом, зажатым в пальцах. — Ты на вытяжке лежишь. Тебя нельзя транспортировать. Если только на катапульте, но такая в этом месяце бюджетом не предусмотрена.

— Я не Орлова, я Говорова! — выдохнула я, прожигая взглядом бывшего так, что, казалось, дыра в нем вот-вот появится. — И снимите с меня эту штуковину! Я как будто в средневековом орудии пыток!

— Это не штуковина, это аппарат Илизарова, — с непрошибаемым спокойствием поправил Вадим. — И он делает из тебя человека-конструктора. Модно, технологично. Уже все медсёстры завидуют.

— Завидуют?! — фыркнула я и устало откинулась на подушку. — Точно! Прям все мечтают оказаться на моем месте! — я шипела, как простуженная рассерженная кошка, гневно метая молнии глазами. — Я кофе хочу! Я в туалет хочу! Я… — я не успела продолжить все свои хотелки, как Вадим меня перебил:

— Ладно. Кофе. Но только без сиропа. У тебя и так сахар в анализах танцует самбу. А по поводу туалета… — он замолчал, но в его глазах явственно заиграли хищные огоньки.

— Даже не думай! — я подняла руку и скрутила ему комбинацию из трех пальцев. — Спасибо тебе, конечно, за операцию, за заботу, но не приближайся ко мне!

— А то что? — он явно решил довести меня до белого каления. — Снова сбежишь от меня?

— Ну ты и сволочь, Орлов, — прошептала я, откинулась на подушку и устало прикрыла глаза.

— Там Вера приехала, она сейчас тебе поможет, а я, — он кинул взгляд на свои наручные часы, — я зайду позже.

Не говоря больше ни слова, он покинул мою палату, в которую, спустя пару минут, влетели мои подруги Ната и Вера.

— Светик! — Натка подошла к кровати, наклонилась и обняла меня. — Как ты? — она бросила сочувствующий взгляд на мою ногу.

— Как видишь, — горько усмехнулась, — я теперь костяная нога.

— Что ты сделала с Орловым? — хохотнула Вера. — Он как ошпаренный вылетел из палаты.

— Девочки! — Я умоляюще смотрела на подруг. — Эвакуируйте меня отсюда! Пожалуйста! — сложила руки в умоляющем жесте.

— Мы говорили с Орловым, — тихо проговорила Ната, — это самая лучшая в городе больница и он обеспечит тебе первоклассный уход и восстановление.

— Свет, я понимаю, что встреча с ним выбила тебя из колеи, — включилась Вера, — но потерпи, а? Ради своего здоровья.

— А о моем психическом здоровье вы не подумали? — вспыхнула я и поерзала на кровати. — И вообще, у меня от долгого лежания уже вся спина онемела.

— Я тут попыталась заикнуться Вадиму о твоем переводе, — хохотнула Верка, — так он посмотрел на меня так, будто и мне собрался эту железную штуковину прицепить на ногу, а лучше на рот, чтобы я его закрыла.

Я зарычала и закрыла лицо руками. Вот попала так попала. За что мне это все?!

— Как считаешь, — проговорила Наташа с абсолютно серьезным лицом, — что лучше: быть немного хромой или слегка сумасшедшей?

Мы все трое переглянулись и громко рассмеялись. Заливисто, беззаботно, отпуская стресс и напряжение последних суток.

— Давай-ка наведем тебе красоту, — Вера достала из сумки расческу и принялась приводить в порядок мои волосы.

— Пусть Орлов видит тебя и локти кусает, — улыбнулась Ната, — какую женщину потерял.

— Так! — перебила ее я. — Тему с Орловым предлагаю считать закрытой! Это ясно?

Я перевела строгий взгляд с одной на другую. Подруги согласно кивнули и одновременно показали жест, закрывающий рот на замок и выбросили в сторону воображаемый ключ.

Только вот по их лицам было совершенно понятно, что тема нифига не закрыта.

Глава 5

Светлана

Следующие дни превратились для меня в пытку. Орлов, похоже, решил довести меня до белого каления и появлялся в моей палате несколько раз в день.

Сам измерял мне давление, температуру, проверял капельницу. Я молчала, делала вид, что не замечаю его, что мне все равно, приходит он или нет.

Вадим внимательно смотрел на меня и у меня было такое чувство, что он хочет мне что-то сказать, но раз за разом он сдерживал себя и уходил из моей палаты, чтобы через пару часов вернуться вновь.

А я ловила себя на мысли, что жду его. Жду, когда услышу его шаги, когда откроется дверь и он войдет.

Во мне будто боролись две сущности. Одна та, что все еще любила его всем своим израненным сердцем, и другая — которая помнила всю боль, которую мне довелось пережить и которая твердила мне, что измену можно забыть, но простить ее очень сложно.