Лия Малинина – Бывшие. Тайный сын для Сибиряка (страница 3)

Я скрипнула зубами, достала небольшую пиалу, положила в нее кашу и поставила перед Игорем. Конечно, мне очень хотелось перевернуть ее на голову этого новоявленного папаши, и со злорадством наблюдать, как белая жижа стекает по его холеному лицу, прямо на дорогущий пуловер и модные дизайнерские джинсы.

Но, я не могла это сотворить на глазах у своего сына – это во-первых, а во-вторых – я же взрослая серьезная женщина, а не какая-то там истеричная малолетка.

Оставив отца с сыном на кухне я быстро приняла душ и переоделась в домашний костюм. А то как-то неуютно чувствовала себя под его пристальным взглядом.

Я села в гостиной, открыла ноутбук и попыталась работать, но естественно у меня ничего не получилось.

Через несколько минут мимо меня пронесся сын, широко раскинув руки и изображая самолет, а следом за ним в гостиную вошел Градский и сел рядом со мной на диван.

– Мы никуда с тобой не поедем! – тут же заявила я, чтобы он не строил наполеоновских планов.

– Вер, – вздохнул Игорь, – он оперся локтями в колени и положил голову на сложенные в замок пальцы, – когда ты немного успокоишься и начнешь здраво мыслить, ты поймешь, что это – хорошая идея.

– То есть, ты сейчас считаешь, что я не в состоянии трезво мыслить? – я попыталась вскочить с дивана, но Градский не дал мне этого сделать, положив свою тяжелую руку наа мое колено и слегка сжав его.

– Просто выслушай, ладно? – он внимательно посмотрел мне в глаза. —Я теперь партнер Арсения и мы заканчиваем строительство первого совместного отеля. Открытие уже через месяц, я должен быть там!

– Так поезжай, – я сбросила его руку, – мы здесь причем?

– Я хочу узнать своего сына, проводить с ним время, – проговорил он, – но я не могу здесь надолго оставаться.

– А с чего ты решил, что Стас вообще твой сын? – я была так зла, что уже просто кипела изнутри, как афганский казан.

– Лично я в этом уверен, – на его губах появилась легкая улыбка, – а если ты сомневаешься, давай сделаем ДНК тест.

– Ты совсем ненормальный, Градский? – я все же подскочила с дивана и подошла к окну, обняв себя руками.

Он встал, медленно подошел ко мне и остановился за моей спиной. Несколько минут мы молчали. Очевидно, он давал мне время успокоиться.

– Как вы вообще здесь оказались? – задала ему вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего вечера.

– Ребята полетели в гости к Наташиному отцу, познакомить с внуком, – он обошел меня и встал ко мне лицом, оперевшись на подоконник, – уговорили меня поехать с ними, чтобы немного отдохнуть.

– А у кого из вас возникла блестящая идея меня найти? – я вопросительно изогнула бровь.

– У Наты, – хмыкнул Игорь. – Ее отец спросил о тебе и так, слово за слово, мы решили, что должны тебя навестить.

– Я стесняюсь спросить, как вы нашли мой адрес? – задала вопрос, на который уже знала ответ.

– Ну ты же знаешь, кто у Натахи папа, – рассмеялся он, – кто может отказать мэру? Пара звонков и через пятнадцать минут мы знали, где ты живешь.

– Понятно, – выдохнула я и покачала головой, – зря вы все это затеяли.

– Совсем не зря, – тут же ответил он, – только я должен был сделать это раньше, намного раньше. Еще тогда, когда ты сбежала и исчезла.

– Я сбежала? – пораженно воскликнула, уперев руки в бока. – Да это ты первый…

– Подожди, – он остановил меня, – у нас с тобой куча неразрешенных проблем, но, – он указал рукой в сторону детской, где скрылся Стас, – но он не виноват, что у нас так все случилось! Ему нужен отец! И ты сама это прекрасно понимаешь.

– Игорь, – я набрала в легкие воздуха, чтобы привести ему железобетонные аргументы против этой дурацкой затеи, но он остановил меня.

– Пожалуйста, Вера, – тихо проговорил он, – я четыре года не знал о том, что у меня есть сын. Четыре долбанных года ты скрывала от меня моего ребенка! – сквозь зубы прошипел он, оглядываясь на дверь детской, чтобы сын не услышал. – А я даже не понимаю, почему ты так поступила!

– Не понимаешь?! – снова взвилалась я и повысила голос.

– Месяц, – решительно прервал он, – дай мне один месяц, к тому же, у нас есть для тебя работа.

– Работа? – выдохнула я. – Я не буду работать на тебя!

– Я предлагаю работать со мной, – его тон тут же стал предельно деловым, – через месяц открытие отеля, мы хотим сделать из этого грандиозное событие, и без тебя нам не обойтись.

Я отошла от него и начала медленно ходить по гостиной, пока в моей голове шел активный мыслительный процесс.

– Ты же хотела этого, помнишь? – кинул он козырь в пользу моего согласия. – Там, в Геше, пять лет назад мы мечтали открыть отель и устроить такой праздник, который все надолго запомнят. И сейчас мы в шаге от мечты.

– Слово “мы” больше к нам не применимо, – ерепенилась я, вспоминая, как мне было больно от его поступка, – да и не было никогда! Так, курортный роман.

– Ты так считаешь? – с ноткой разочарования в голосе произнес он. – А я думал, что все было по-настоящему.

Он оттолкнулся от окна и прошел мимо меня в прихожую. Молча обулся, и уже взявшись за ручку двери повернулся ко мне.

– Завтра в двенадцать я за вами заеду, – он еще раз пристально посмотрел мне в глаза, – и я очень надеюсь, что ты примешь правильное решение.

Повернул ручку вниз, распахнул дверь и не прощаясь вышел из моей квартиры. А я привалилась спиной к стене и закрыла глаза.

Глава 4

Вера

Целых два часа я металась по квартире, будто тигрица в тесной клетке. Мысли с бешеной скоростью проносились в голове, сталкивались и разбивались вдребезги, не оставляя ничего, кроме панического гула в висках.

Что делать? Куда бежать? Какое принять решение – самое важное в жизни?

Первой, яростной и безрассудной, возникла мысль – схватить сына, наскрести самые необходимые вещи в чемодан и рвануть. Просто рвануть из этого ада, куда-нибудь подальше, где нас точно никто не найдет!

Куда? Да хоть на край света! А точнее – к тетке, в деревню, туда, где тихо, спокойно и пахнем свеже скошенным сеном и яблоками. Совсем, как в детстве.

В голове, как навязчивый стих, зазвучала строчка, выученная когда-то в школе: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов…» Да, как у Грибоедова, в «Горе от ума». Вот он, мой «Саратов» – тихая пристань, глухая провинция, где нас никто и не станет искать.

Я замерла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним шла своя, размеренная жизнь, куда-то спешили люди, дети играли на площадке, пока их мамы непринужденно болтали. А у меня разрывались и сердце, и мозги и нервы. Вот действительно, горе от ума.

Ведь я была железобетонно уверена, что поступила правильно! Вот что бы изменилось, если бы я рассказала Градскому о сыне? Он бы женился на мне, чтобы ребенок рос в законном браке, а сам бы продолжал вести свою разгульную жизнь? Вряд ли.

Он был бы воскресным папой. Это в лучшем случае. А мне это зачем? Чтобы он время от времени мелькал перед моим лицом, бередя никак не заживающие раны? Ну нет! Я на это не согласна!

Снова зашагала по комнате, но уже не как загнанный зверь, а как командир на поле боя. Мысль о побеге в Саратов отступила, оставив после себя горький осадок бессилия и первую, едва заметную искру злости.

Нет, мы не побежим. Надо думать. Надо бороться. Но прежде чем начать бороться, нужно было дать выход этой удушающей комбинации из отчаяния, ярости и беспомощности.

Надо… Разобраться? – эта мысль, несмелая, робкая, аккуратно поскреблась где-то на подсознании, но была тут же задушена моими эмоциями: “Я все сделала правильно!”

Я подошла к дивану, и, опустившись на него, беззвучно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Это были слезы не слабости, а предельного напряжения, после которого должно было прийти хоть какое-то облегчение. Надо было собрать себя. По кусочку. Для него. Для моего сына.

– Мамуль, ты устала? – сын подошел ко мне и легонько своей ладошкой погладил меня по голове.

Его прикосновение, такое нежное и ласковое, словно луч света, проникло в самое сердце. Внезапно в груди потеплело – тихая, почти неуловимая радость, смешанная с глубокой нежностью, словно что-то переключила во мне.

В этом простом жесте было что-то большее, чем просто утешение: безусловная любовь и доверие ребенка, как напоминание, ради кого стоит быть сильной. Искра злости внутри медленно угасла, сменившись спокойной, твердой уверенностью.

Да, надо продолжать. Не для себя одной – для нас. Я глубоко вздохнула, вытирая остатки слёз, и прижала его маленькую ладонь к своей щеке.

– Сынок, – я крепко его обняла и неожиданно для себя сказала, – а ты хочешь отправиться в путешествие?

– Путешествие? – глаза ребенка загорелись азартом. – Какое? Куда? Когда? – из него, как из рога изобилия тут же посыпался миллион вопросов, а в глазах загорелся восторг и ожидание чуда.

– В край высоких гор с заснеженными вершинами, хвойных лесов и зеркальных озер.

– А это где? – спросил почти шепотом, словно боясь спугнуть неожиданную радость и предвкушение, и выпучил на меня свои огромные глазищи.

– В Сибири сынок, – мягко улыбнулась я и потрепала его по голове.

– Хочу! Хочу! – он прыгал на месте и радостно хлопал в ладоши, вообще не понимая, что такое “Сибирь” и где это.

Зато он знал, что такое “путешествие, горы, озера”…

– Тогда давай собираться, – я встала с дивана и отправилась в кладовку за нашими чемоданами. Сама удивляясь тому, как легко мне далось это решение.