Лия Малинина – Бывшие. Неоконченный урок (страница 3)

Мои глаза лихорадочно бегали по его лицу, считывая эмоции.

Поговорить? Поговорить он захотел! Спустя столько лет! Черта с два я буду с ним о чем-то разговаривать!

Растерянность от встречи прошла, уступив место обиде и вновь открывшейся старой ране, которую он мне нанес, так низко со мной поступив.

– О чем нам с тобой разговаривать? – зашипела в ответ, все же выдернув свою руку из его захвата.

– А ты считаешь, не о чем? – как-то недобро прищурился он.

– Мам, все в порядке? – я совсем не заметила, как подошел Никита и встал рядом с нами переводя взгляд с меня на Дмитрия.

Глава 4

Зотов повернулся к сыну, изучая и рассматривая его поближе.

– Все хорошо, сынок. Иди в кабинет, я сейчас подойду, – вытащила из кармана платья небольшой ключ и протянула ему.

Но сын стоял, не сводя глаз со своего отца. В глазах Никиты плескалось необъяснимое волнение, смешанное с тревогой, и понимаем, кто стоит перед ним.

– Вера, – опять начал Дмитрий.

– Не сейчас, прошу! – умоляющим голосом пролепетала я, взяв руку Никиты в свою и делая шаг в направлении к кабинету.

– А когда? – как выстрел в спину остановил меня его вопрос. Я вновь повернулась к нему – Еще через пятнадцать лет? – кивнул он на Никиту.

Между нами повисла тишина. Мы стояли кругом, испепеляя друг друга взглядами. Мой сын первый пришел в себя.

– Не буду вам мешать, – пробасил мой ребенок и прошел, специально толкнув своим плечом плечо Зотова, показав свое пренебрежительное отношение к Дмитрию.

Никита скрылся за поворотом коридора, оставив меня наедине с человеком, которого я когда-то любила.

В его глазах пылал огонь, в котором я видела и боль, и гнев, и какое-то отчаянное желание правды.

– Дим, прошу, давай поговорим позже, – попыталась я оттянуть неизбежное, но он лишь усмехнулся в ответ.

– Ты скрывала от меня сына? – тихо произнес, и в его голосе слышалось не столько обвинение, сколько растерянность.

Я молчала, не в силах подобрать слова. Что я могла сказать? Что несколько раз порывалась это сделать, но во мне жила лишь обида и боль предательства, и я не находила сил позвонить ему?

Или о том, что боялась того, что он отнимет у меня Никиту? Но все это звучало жалко и неубедительно.

– Я… Я думала, так будет лучше, – наконец прошептала я, опуская глаза. – Для него. Для нас всех.

Дмитрий подошел очень близко, нависая надо мной могучей скалой, взял двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. В его взгляде я увидела боль и непонимание.

– Для нас всех, – повторил он мои слова, невесело хмыкнув. – Вера, ты не должна была решать за всех. Это неправильно и не честно. Мы должны поговорить! Откровенно! Иначе никак. Я имею право знать своего сына.

– Хорошо, – сдалась я, – давай встретимся на днях, и все обсудим.

– Завтра! На нашем месте на набережной, она сохранилась, я надеюсь? – проговорил Дмитрий, расстегивая пиджак и доставая свой телефон из внутреннего кармана. – Диктуй свой номер.

Когда наконец добралась до своего кабинета, как подкошенная упала в кресло. Откинула голову на высокую спинку и несколько минут тупо пялилась в потолок, разглядывая замысловатый рисунок, оставленный шпателем на штукатурке.

Из оцепенения меня вывел короткий стук в дверь, после которого на пороге кабинета появился Никита. Он молча прошел и сел на стул, стоящий у моего стола.

– Это он? Мой отец? – задал вопрос глядя на меня в упор своим уже не детским и серьезным взглядом.

– Да, – я сразу поняла о ком он спрашивает, да и чего уж тут не понять. Без ДНК теста ясно, кто кому и кем приходится, – я должна была рассказать тебе все, прости.

– Забей, мам. Значит, не особо мы ему и нужны, раз не было его рядом, – Ник отворачивается к шкафу, делая вид, что внимательно рассматривает учебные пособия.

На самом деле – прячет от меня свой взгляд.

– Он… Дмитрий не знал о тебе. Я тебе рассказывала, помнишь? Мы расстались и… – я запнулась, пытаясь подобрать слова, наиболее соответствующие всей этой ситуации.

– Мам, давай потом, – прервал меня Никита, – я как-то не готов пока обсуждать тему появления новых родственников. Мне нужно переварить эту инфу, – поднялся со стула, – мы с ребятами в парк, я вообще-то и заходил тебе это сказать.

– Ник, – вскочила из кресла вслед за сыном.

– Буду не поздно, ведем себя хорошо, прогулка без приключений, – не дал мне и слова вставить сын.

Подошел, громко чмокнул в щеку и удалился.

Я была растеряна и подавлена. Совсем не так я представляла себе сегодняшний праздничный день. И меньше всего, конечно, ожидала встречи с Зотовым. Не то, что сегодня, а вообще никогда не думала его встретить!

Интересная штука – жизнь! Кто бы мог подумать, что сегодня она заставит меня взглянуть в глаза моему прошлому, болезненному прошлому и откроет ящик Пандоры, необратимо изменив наши жизни.

И дело даже не в самой встрече. Зря, наверное, я позволила себе так разнервничаться. В конце концов, сколько лет прошло? Он, наверняка, совсем другой человек.

Наша встреча словно вытащила из глубин памяти все то, что я так старательно пыталась забыть.

Каждое слово, каждую улыбку, каждое прикосновение.

И тот самый день, когда все было разрушено. И вот эти воспоминания снова здесь, такие яркие и болезненные.

Кажется, мне тоже нужно переварить эту инфу, решила, я и взяла в руки свой телефон.

– Наташ, кабинет психологической поддержки сегодня открыт? – без приветствия обращаюсь к подруге, когда она после второго гудка берет трубку.

– Насколько все плохо по десятибалльной шкале? – тут же принимает правила игры она.

– На пятнадцать, – подхожу к окну и рассматриваю школьный двор.

Он уже почти опустел, но еще кое-где кучкуются компании ребят с лентами выпускников.

– Ну ты даешь, подруга. Тогда бери побольше сладкого, на твои пятнадцать моих запасов не хватит. Жду.

– Спасибо дорогая, до встречи, – завершаю вызов и начинаю собираться.

Но не успеваю закончить, как дверь кабинета вновь открывается и в проеме появляется сначала огромный букет цветов.

Когда я вижу, кто скрывается за ним, я жалею, что у меня в кабинете нет тайной двери, через которую можно сбежать.

Глава 5

В кабинет вошел Павел Коробов – один из крупнейших застройщиков нашего города. В последние годы он стал уделять много времени социальной сфере и спонсировал некоторые проекты в нашей гимназии.

– Верочка, ты как всегда прекрасна, – произнес он с очаровательной улыбкой, протягивая мне букет.

– Спасибо, Павел! Я очень тронута, – поблагодарила, слегка смутившись.

Павел ухаживал за мной, приглашал на свидания, но дальше пары встреч наши отношения так и не зашли. Я очень настороженно относилась к этому человеку, не подпускала его ближе.

Не могла понять причину, но всякий раз, когда он оказывался рядом, мое тело охватывало напряжение.

Может, дело в его улыбке? При всей ее открытости, она мне напоминала оскал хищника перед прыжком, а в уголках его глаз таилось что-то хищное, словно он оценивал меня, как потенциальную добычу.

Или в его манере говорить – резко, немного громче, чем нужно, словно он привык командовать, чтобы его всегда слушали.

В движениях Павла чувствовалась уверенность, граничащая с наглостью. Все это создавало впечатление человека, который привык получать все, что захочет, и не привык считаться с чужим мнением.

В нем все было слишком. Слишком напористый, слишком громкий, слишком успешный.

Коробов прошел и уселся в кресло напротив моего стола, не дожидаясь приглашения. Он окинул взглядом мой скромный кабинет и усмехнулся.