Лия Лиман – Мисс Вайс (страница 1)
Лия Лиман
Мисс Вайс
Глава 1
«Холодный красный»
Цокот каблуков по мрамору лестницы звучал как отсчет перед взрывом. Елена Вайс не шла — она летела, и полы её строгого серого костюма нервно бились о колени, выбивая рваный ритм.
— Елена, стойте! Алиса... она снова... — задыхаясь, кричал вслед дворецкий, но его голос захлебнулся в холодной тишине верхнего этажа.
Елена рывком распахнула дверь в комнату дочери и замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Воздух здесь был густым, приторно-сладким от запаха железа и дорогих свечей.
В центре этого стерильного, вызывающе богатого великолепия, прямо на белоснежном ковре, сидела Алиса. Её рыжие волосы ярким пожаром рассыпались по плечам, а лицо... оно казалось фарфоровой маской, которая наконец-то треснула.
Алиса смеялась.
Это не был смех облегчения или радости. Это был захлебывающийся, ненормальный звук, который шел откуда-то из самой глубины её худого тела. Она содрогалась в приступе этого хохота, запрокинув голову назад, так что обнажилась бледная пульсирующая вена на шее.
— Алиса... Боже... — выдохнула мать, прижимая ладонь к губам. В её глазах не было сочувствия. Только первобытный, ледяной ужас.
Девушка была в крови. Густая, алая, она покрывала её руки до самых локтей, пачкая шелковую ночную рубашку и впитываясь в ворс дорогого ковра. В правой руке Алиса сжимала лезвие, на кончике которого дрожала тяжелая красная капля. Кровь была её собственной, но Алиса смотрела на свои вскрытые вены так, словно наблюдала за интересным химическим опытом.
Она резко оборвала смех и посмотрела на мать. Её «лисьи глазки» сузились, фиксируя цель. В этот момент в голове
Алисы, в её безупречно чистой картотеке, всплыла привычная запись:
«Объект №1. Статус: Бесполезная. Психологический барьер: уничтожен».
— Ты когда-нибудь задумывалась, мама, сколько в человеке этой липкой дряни? — Алиса улыбнулась, и её припухлые губы окрасились красным. — Я резала медленно. Хотела поймать момент, когда страх станет осязаемым. Но вместо страха пришел этот смех. Разве это не забавно?
Алиса снова зашлась в хохоте, вытирая окровавленную ладонь о свое лицо. Красные полосы легли на белоснежную кожу, превращая её в подобие жуткого мима.
— Ты безумна... Ты совершенно, абсолютно безумна, — прошептала Елена, пятясь к выходу. — Ты чудовище, Алиса. В тебе нет ничего от меня. Ничего от человека.
— О, ты ошибаешься, — Алиса резко подалась вперед, лезвие в её руке сверкнуло в свете люстры. — Я — это самая честная версия тебя. Просто я не боюсь испачкать руки.
Елена сорвалась с места и выбежала в коридор, ее тошнило от этого звука — звонкого, ясного и абсолютно сумасшедшего смеха, который продолжал эхом биться о стены их идеального дома.
06:00 утра.
За столом царила тишина, нарушаемая только мерным, пугающе ритмичным стуком металла о фарфор.
Елена Вайс сидела напротив дочери, вцепившись пальцами в край салфетки так сильно, что её костяшки побелели. Она пыталась смотреть в свою тарелку, но взгляд всё равно возвращался к Алисе.
Алиса не ела. Перед ней лежал стейк с кровью, и она разделывала его с пугающей тщательностью. Нож в её тонких пальцах двигался ювелирно: она отсекала ровные, одинаковые до миллиметра полоски мяса, а затем делила их на крошечные кубики.
Она не просто резала. Она строила из этих кусков сложные геометрические фигуры на краю тарелки. Накалывала один на вилку, поднимала на уровень глаз, рассматривая структуру волокон, а затем, так и не поднеся ко рту, аккуратно возвращала в «строй».
— Алиса, — голос матери дрожал, — пожалуйста, прекрати это. Просто… поешь как нормальный человек.
Алиса медленно перевела на неё взгляд. Её зеленые глаза были неподвижны, как у змеи, притаившейся в траве. В её внутренней картотеке мгновенно обновился статус:
«Объект №1. Реакция на визуальный стимул: раздражение, переходящее в панику. Эффективность воздействия: 85%».
— Ты боишься ножа, мама? — Алиса произнесла это шепотом, но в тишине столовой голос прозвучал как удар хлыста. — Или тебя пугает, что я не испытываю голода?
Она снова вонзила вилку в очередной кусок, и на белую керамику вытекла алая капля сока. Алиса проводила её взглядом, слегка наклонив голову набок.
— Голод — это слабость, — продолжила она, наконец откладывая приборы. Скрежет металла о тарелку заставил Елену болезненно поморщиться. — А я не чувствую себя слабой. Я чувствую себя… пустой. Как эта комната. Как твои попытки казаться любящей матерью.
Елена всхлипнула, прикрыв рот ладонью.
— Ты чудовище… Ты делаешь это специально. Ты знала, что я не спала всю ночь после того, что увидела в твоей комнате!
Алиса слегка улыбнулась. Её припухлые губы едва заметно дрогнули.
— Конечно, знала. Твой пульс на сонной артерии сейчас около ста десяти ударов в минуту. Ты хочешь убежать, но правила приличия заставляют тебя досидеть этот завтрак до конца.
Алиса поднялась. Её бледная кожа в утреннем свете казалась почти прозрачной, а рыжие волосы — зловещими.
— Я пойду к себе.
Дверь столовой закрылась с тяжелым, глухим стуком. Елена Вайс еще несколько минут сидела неподвижно, глядя на тарелку, где кубики мяса были выстроены в безупречную, пугающую пирамиду. Её подташнивало.
Дрожащими пальцами она достала смартфон и, не глядя, нажала на быстрый набор. Доктор Арман ответил почти сразу. Его голос, бархатистый и уверенный, обычно успокаивал Елену, но не сегодня.
— Доктор... я больше не могу, — прошептала она, прикрывая глаза. — Это завтрак превратился в какую-то вивисекцию. Она не ест. Она просто... режет. И смотрит на меня так, будто я — следующий кусок на её тарелке.
— Елена, мы обсуждали это, — мягко прервал её Арман. — Алиса находится в фазе активного исследования границ. Она социопат, её разум работает как скальпель. Она проверяет вашу реакцию, ищет слабые места.
— Она их нашла! — Елена сорвалась на крик, но тут же понизила голос до хриплого шепота. — Вчера она смеялась в собственной крови. Доктор, она не просто «исследует». Она получает удовольствие от того, как разрушается моя психика. Я боюсь заходить в её комнату. Я боюсь... её.
На том конце провода воцарилось долгое молчание. Было слышно, как доктор Арман что-то записывает.
— Значит, терапия на дому больше не эффективна, — констатировал он. Его голос стал профессионально холодным. — Ваша дочь представляет латентную угрозу для окружающих и, прежде всего, для вас. Ей нужна полная изоляция и дисциплинарное воздействие, которое мы не можем обеспечить в условиях вашего особняка.
— И что мне делать? — Елена всхлипнула, вытирая слезы салфеткой. — Вы же знаете, я не могу просто сдать её в государственную лечебницу. Семья Вайс не может себе позволить такого позора.
— Разумеется. Поэтому я предлагаю школу имени Джея Врейкруда. Это закрытое заведение на частном острове. Там учатся только дети элиты.
Елена судорожно вздохнула, прижимая трубку к уху.
— Но это остров...
— Именно. В этом и заключается терапевтический эффект, — продолжал психолог. — Остров дает чувство безопасности и структуры. В обычной городской среде Алиса предоставлена самой себе, она ищет острых ощущений в... деструктивных вещах. А там — закрытое сообщество. Она будет среди равных. У неё будет её телефон, интернет, она сможет звонить вам каждый вечер. Это обычная жизнь, просто под присмотром лучших наставников.
Арман сделал паузу, давая Елене осознать масштаб предложения.
— Это не наказание для неё, Елена. Это спасение. Для вас обеих. В школе Врейкруда умеют направлять такой интеллект и такой характер в конструктивное русло. Вы ведь хотите, чтобы она получила диплом, вышла в свет, стала частью общества?
— Я хочу, чтобы она перестала на меня так смотреть, — призналась Елена, глядя в пустоту коридора. — Чтобы она снова стала той маленькой девочкой, которой была до смерти отца.
— Там ей помогут найти баланс. К тому же, окружение сверстников из её круга заставит её играть по правилам. Социопаты отлично адаптируются, когда понимают, что правила выгодны им самим. Поверьте, через семестр вы не узнаете свою дочь. Она станет более... социально приемлемой.
Елена медленно кивнула, хотя доктор её не видел.
— Хорошо. Если вы считаете, что это поможет ей социализироваться...
— Я в этом уверен. Я лично подготовлю все рекомендации. Это лучшая инвестиция в её будущее, которую вы можете сделать сейчас.
Елена положила телефон на стол. На мгновение ей показалось, что она приняла правильное, цивилизованное решение. «Просто элитная школа», — повторила она про себя, как заклинание. — «Ничего страшного. Просто учеба».
Она не знала, что на острове Врейкруд правила «социализации» сильно отличаются от тех, к которым она привыкла.
Глава 2
«Белая соль, черная кровь».
Колеса тяжелого чемодана издавали противный дребезжащий звук, перекатываясь по металлическим стыкам трапа. Этот звук резал тишину утра, как тупая пила, но мне он даже нравился. Он был настоящим. В отличие от того фальшивого прощания, которое устроила мать, стоя в дверях особняка с бокалом сухого вина в одиннадцать утра.
Паром качался на грязных маслянистых волнах. Запах соли и дешевого топлива забивался в ноздри, вытесняя стерильный аромат парфюма, которым был пропитан мой дом. Я сделала вдох. Глубокий, до боли в легких.