Лия Грибанова – Точки памяти (страница 2)

– Нужно уходить! – крикнул Данил, хватая Валерию за руку. – Система активировала режим блокировки! Через три минуты бункер будет запечатан!

Он подтолкнул её к аварийному люку. Валерия, дрожа всем телом, заглянула вниз: от люка вниз вела ржавая металлическая лестница, исчезающая в темноте. Ниже – всего в нескольких метрах – бурлила река, подсвеченная отблесками красных огней.

Данил первым начал спускаться по лестнице. Валерия последовала за ним, стараясь не смотреть вниз, где только что исчезла Виктория. Ступени скрипели и шатались под ногами, а дождь, усилившийся до ливня, хлестал по лицу, мешая видеть. Когда они наконец ступили на мокрый берег, сигнал тревоги остался позади – теперь слышался только шум воды и раскачиваемых ветром деревьев.

Данил бросился к реке, не раздумывая. Он нырнул в бурлящую воду, исчез на несколько долгих секунд. Валерия замерла на берегу, вцепившись руками в края своего костюма, её сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.

Через минуту Данил вынырнул, цепляясь за выступающий корень у берега. Он тяжело дышал, но в руке крепко держал шарф Валерии – тот самый, с узором из переплетённых линий, теперь мокрый и обвисающий.

– Я его достал, – произнёс он, вылезая на берег. Его голос звучал так, будто это было чем‑то обычным, будничным – словно он просто поднял с земли забытую вещь, а не нырял в опасную реку после того, как их подруга упала туда в ходе схватки.

Валерия, трясущаяся от страха и холода, подбежала к нему. Она взяла шарф, машинально сжимая его в руках. Ткань была тяжёлой от воды, узор почти не читался. Лера смотрела то на шарф, то на реку, то на Данила – её взгляд был растерянным, она словно не могла осознать, что только что произошло. Мысли путались, реальность расплывалась перед глазами.

Данил стряхнул воду с брони и протянул ей руку:

– Пойдём, – сказал он спокойно, почти равнодушно. – Нам нужно успеть до комендантского часа.

Валерия кивнула, но не сразу смогла сдвинуться с места. Её пальцы всё ещё сжимали мокрый шарф. Что‑то в этой ситуации казалось неправильным, но она не могла понять, что именно. Мир вокруг будто подрагивал, как старая голограмма, а воспоминания о Виктории становились всё более туманными.

Она в последний раз посмотрела на реку, затем на шарф в своих руках – и, наконец, вложила свою ладонь в руку Данила.

– Да… пойдём, – прошептала она, едва слышно.

Они двинулись вдоль берега, оставляя позади бурлящую реку и мигающий красный свет бункера. Дождь продолжал лить, смывая следы на земле, а Валерия всё ещё не могла отделаться от ощущения, что что‑то важное ускользает от неё – будто она вот‑вот вспомнит что‑то, но каждый раз мысль ускользает, как вода сквозь пальцы.

Прошло несколько дней. Валерия чувствовала, как за ней следят – постоянно, неотступно. Камеры на каждом углу проворачивались вслед её фигуре, фиксируя каждое движение. В небе то и дело мелькали дроны – их тихий гул стал таким привычным, что сливался с шумом города, но Лера всё равно вздрагивала каждый раз, когда слышала его. Шепоты соседей за спиной, быстрые взгляды, отведённые в сторону, когда она оборачивалась, – всё это создавало ощущение ловушки, из которой нет выхода. Она знала: Система не прощает ошибок. Каждое её действие, каждый шаг теперь находились под наблюдением.

По ночам ей снились красные огни тревоги и всплеск воды, когда Виктория исчезла в реке. Просыпаясь, Валерия долго лежала с закрытыми глазами, пытаясь отделить реальность от кошмара, но грань между ними становилась всё тоньше.

Словно привязанная невидимой нитью, Валерия снова пришла к реке. Место, где всё произошло, теперь было оцеплено: вдоль берега протянулась лента с надписью «Зона ограниченного доступа», мерцающая предупреждающими символами. На берегу стояли агенты в строгой тёмно‑серой форме с эмблемами Системы на рукавах. Они переговаривались тихими голосами, время от времени бросая взгляды в сторону реки.

Валерия остановилась в нескольких шагах от ограждения, стараясь не привлекать внимания. Её пальцы непроизвольно сжали в кармане мокрый шарф – она всё ещё не решилась его высушить или убрать подальше. Ткань казалась тяжёлой, будто хранила в себе память о том дне.

К ней неожиданно подошла другая девочка – совсем юная, лет десяти, с огромными тёмными глазами, в которых читался немой страх. Рядом стояли её родители и двое агентов. Девочка была бледной, её волосы ещё не до конца высохли после купания, а на руках виднелись следы от спасательных ремней.

– Ты в порядке? – тихо спросила Валерия, осторожно указывая на девочку. Её голос прозвучал хрипло, будто она давно не говорила вслух.

– Она не может ответить, – ответил агент, делая шаг вперёд. Его голос был ровным, безэмоциональным, как у робота. – Несчастный случай. Размыло насыпной мост. К счастью, мы успели её вытащить.

Родители девочки переглянулись. Мать нервно поправила воротник дочери, а отец опустил глаза, будто боялся встретиться взглядом с Валерией.

Валерия почувствовала облегчение – девочка жива, её спасли. Но тревога за Викторию не покидала её, наоборот, стала ещё острее. Почему нигде нет новостей о её пропаже? Почему никто не ищет? Почему все ведут себя так, будто её никогда не существовало?

Она снова посмотрела на девочку. Та поймала её взгляд и едва заметно кивнула – не как знак благодарности, а скорее как молчаливое подтверждение чего‑то. В этот момент Валерии показалось, что она видит в глазах девочки отражение собственных страхов.

– Пойдёмте, – мягко сказал агент, беря девочку за руку. – Вам нужно согреться и отдохнуть.

Семья и агенты направились прочь от реки. Девочка на мгновение обернулась, и Валерия заметила, что в её ладони что‑то блеснуло – маленький металлический предмет, похожий на часть голографического проектора.

Лера сглотнула. Мир вокруг снова начал подрагивать, как старая голограмма. Она сжала шарф в кармане, пытаясь сосредоточиться. Что‑то здесь было не так. Всё выглядело слишком правильным, слишком аккуратным – будто кто‑то специально выстроил эту сцену для неё.

Она последний раз посмотрела на реку, на ограждение, на следы от ботинок агентов на мокром песке. Затем развернулась и пошла прочь, но с каждым шагом её уверенность в реальности происходящего таяла, оставляя после себя лишь холодный, липкий страх неизвестности.

Вечером она вернулась домой – в маленькую квартиру с серыми стенами, которые в сумерках казались ещё более тусклыми и давящими. Воздух здесь был пропитан запахом старого дерева и лаванды – бабушка всегда ставила на подоконник засушенные цветы. Валерия остановилась на пороге, прислушиваясь к привычным звукам: тиканью настенных часов, гулу вентиляции за стеной и тихому гулу голографического экрана в гостиной.

Бабушка и дедушка сидели перед экраном в своих привычных креслах. Дедушка – в полосатом халате, с очками на кончике носа, бабушка – с вязанием на коленях, спицы ритмично постукивали. На экране шла какая‑то передача: безликий диктор вещал о новых достижениях Системы, его голос сливался с фоновым шумом.

Валерия сделала несколько шагов вперёд, её ботинки оставили мокрые следы на полу – она не заметила, как промокла под дождём.

– Бабушка, дедушка, я должна вам рассказать… – начала Валерия, сжимая в кармане мокрый шарф. Её голос дрожал, но она старалась говорить чётко. – То, что произошло у реки… Виктория… Она упала в воду, а потом…

– Тише, – перебил дедушка. Его голос звучал как эхо, будто доносился издалека, сквозь толщу воды. Он даже не повернулся к ней, продолжая смотреть на экран. – Не говори глупостей. Ты просто устала. Переутомилась.

Валерия сглотнула.

– Но я видела… – она попыталась подобрать слова, чтобы описать схватку, падение, тревогу, которая не отпускала её уже несколько дней. – Это было по‑настоящему! Я не выдумываю!

– Никаких «но», – бабушка строго посмотрела на неё, откладывая вязание. Её взгляд был холодным, почти чужим. – Ты живёшь в реальном мире. Прими его. Хватит играть в эти свои игры.

Валерия открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент всё вокруг замерло. Мир дрогнул, как старая голограмма: изображение дедушки на мгновение поплыло, словно отражение в потревоженной воде, затем снова стало чётким. Звук передачи исказился, превратившись в короткий электронный писк, а затем вернулся к прежнему ритму.

Она моргнула, пытаясь понять, что только что произошло. Дедушка поправил очки и продолжил смотреть на экран, будто ничего не случилось. Бабушка взяла спицы и возобновила вязание, её пальцы двигались с механической точностью.

– Вы… вы не понимаете! – Валерия сделала шаг вперёд, и её голос зазвучал громче, отчаяннее. – Виктория пропала! Я должна её найти! И ещё эта девочка у реки, она…

Бабушка вздохнула и медленно подняла глаза. В её взгляде мелькнуло что‑то странное – не раздражение, а скорее… усталость?

– Лера, милая, – сказала она мягче, чем раньше. – Может, тебе просто приснился страшный сон? Ты всегда так ярко всё представляешь. Помнишь, как в детстве ты придумывала целые королевства в нашем дворе?

Валерия замерла. В груди что‑то сжалось. Она действительно часто фантазировала в детстве… Но это? Разве это был сон?

Мир снова дрогнул. На этот раз дольше. Изображение бабушки на мгновение подернулось рябью, её лицо стало чуть менее чётким, будто размытым по краям. Затем всё вернулось в норму.