Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 8)
— Нет!
Я хлопаю себя по лбу, заливаясь краской. Краем глаза вижу, что на нас уже с интересом поглядывает компания девчонок за соседним столом. Шоу с онигири закончилось, и они тут же нашли себе новое. Не дай бог француженки!
— Через раз, значит?
Паша продолжает испытывать мое терпение. Он делает глоток кофе, затем опускает стакан на стол и принимается крутить крышку. Такими темпами у меня скоро начнется нервный тик.
— Окей, как только выйдем в коридор, буду каждому второму рассказывать, как классно блестели твои бедра в неоновом свете. Не подскажешь, каким это маслом вас мазали?
— Это глиттер, придурок, — последнее слово я бурчу себе под нос, но Паша все же слышит его и не сдерживает улыбки. — И вообще, ни через раз, ни через два, никому рассказывать не надо! Пожалуйста, — добавляю я мягко, хотя внутри все кипит.
Воронцов отодвигает кофе и тарелку с чизкейком, кладет на стол руки, перекрещивая их между собой. Ворот бордовой рубашки — О, да, он наконец-то ее сменил! — сгибается, приоткрывая ключицы.
Святые шпильки… Моя слабость.
— Ладно, рассказывать не буду…
Я уже собираюсь обрадоваться, но тут он добавляет:
— Но тогда ты согласишься быть моей девушкой.
Что-что⁈
Представляю, как будет смеяться надо мной Вика, когда я ей это расскажу. Долго и громко, с ее любимым победоносным «вуа-ха-ха», похожим на рев титанов, наконец вырвавшихся из недр земли и свергнувших Зевса.
Я снова бросаю взгляд на Пашины ключицы, затем на кудряшки и наконец смотрю в кофейно-карие глаза. Да, он обаятельный. И абсолютно бесцеремонный. С таким не соскучишься. Но проблема с клубом все еще остается проблемой. И еще кое-что…
— А разве у тебя нет девушки?
— Нет.
— Точно?
— Точно-точно.
Воронцов усмехается под моим пристальным взглядом. Он отвечает просто и уверенно, сложно не поверить. Но я все еще прекрасно помню тот диалог в клубе.
— Была бы у меня девушка, разве бы я предложил тебе встречаться?
— Паш, да какое «встречаться»? Ты в своем уме? Я тебя практически не знаю! Какие отношения?
Я всплескиваю руками. Мой стакан с кофе чуть не падает. Я подхватываю его на самом краю и возвращаю на стол. Воронцов еще пару секунд сверлит меня серьезным взглядом, а затем заливается смехом.
— Да расслабься, Марго, — Паша поддевает вилкой кусочек чизкейка, медленно его пережевывает и только после этого объясняет: — Фиктивные. Я с другом поспорил, что уломаю тебя встречаться. Поможешь?
Я оторопело хлопаю ресницами, приходя в себя. А я уж тут надумала!
— Сразу сказать правду нельзя было?
Я снимаю со стакана крышку и отпиваю кофе, успокаиваясь. Он в меру сладкий, судя по запаху, с фисташковым сиропом. Пузырьки густой пенки потрескивают, как дрова в камине. Идеально! Я готова молиться на наше вузовское кафе. В раскрученном Stars, бывшем Starbucks, кофе подают в разы хуже, клянусь!
— Ну, так неинтересно, — Паша пожимает плечами и продолжает разминать вилкой чизкейк. — Я хотел по правилам все сделать, но ты оказалась крепким орешком.
Мне слышится «с крепким орешком», и я прикусываю губу, чтобы не засмеяться.
Интересно, про персик тогда у ресепшена тоже он сказал? Не удивлюсь, если да. То персик, то орешек… Сколько метафор! Сразу видно, мастер своего дела — настоящий филолог. Отлично умеет работать с языком. И просто языком, вероятно, тоже.
Черт, Текила, а ну отставить пошлости!
Смех все же пробивается наружу. Совершенно неженственно я выплевывая кофе обратно в стакан. Вика умерла бы сейчас на месте от испанского стыда. Уже слышу ее голос: «Каблукова, я ушла копать тебе могилу, не благодари. С таким позором — да еще и на первом свидании — тебе не жить.»
— Ты чего? Подавилась?
Паша тянется ко мне, вероятно, собираясь похлопать меня по спине, но я вовремя уворачиваюсь. Ненавижу, когда так делают. Мне никогда это не помогало.
— Все в порядке! — я защищаюсь от него подвернувшейся под руку пластиковой вилкой. — Просто, знаешь, любая адекватная девушка при такой тактике дала бы тебе от ворот поворот. Надо было хотя бы недельку поухаживать, цветы подарить, в кино сводить, поговорить нормально хоть разок. А потом уже штампы собственности друг на друга ставить. Начинать прямо-таки
— Особенная, что ли?
Паша издевательски вскидывает брови.
— Да! — я задираю нос, больше стараясь убедить в этом себя. — Я умная, ответственная, в совершенстве знаю английский. У меня красивый цвет волос, большие глаза и еще есть родинка посреди солнечного сплетения. Чем тебе не особенная?
— А у меня сердце справа, и что дальше? — Паша усмехается, затем качает головой. — Вы, девчонки, так плоско мыслите. Никто из вас не особенный, все вы одинаковые. «Мерс» покажи, сразу на шею вешаетесь.
— Попрошу без обобщений! — я злюсь, но где-то на подкорке сознания отмечаю, что слухи про машину, переданные теми переводчицами, правдивы. — И без оскорблений! Если ты думаешь, что для завоевания женского внимания парню достаточно одних лишь денег, ты глубоко ошибаешься.
— Да? А правила вашего клуба говорят об обратном, — Воронцов, не скрываясь, смеется надо мной.
— А ну прекрати! — шиплю я. — Ты обещал ничего не говорить о моей работе.
— Да, если ты согласишься мне помочь.
Помочь ему? После того, как она втоптал в грязь разом всех женщин⁈ Сказал, что нам важны только деньги?
Безусловно, деньги важны. А как он хотел? Это ключ к счастливой жизни. Но заработать их мы и сами можем, не вешаясь никому на шею.
Ух, как же мне хочется сейчас стать Ленским и кинуть этому засранцу перчатку!
— А если не соглашусь, то что? Будешь ходить по универу и кричать на каждом углу, что видел старосту потока в боди? Вот так свершение! Хотя для тебя, может, и свершение. Вряд ли перед тобой когда-либо раздевались дальше.
Паша прыскает и одаривает меня снисходительным взглядом. Затем достает из кармана телефон, пару раз проводит по нему пальцем и разворачивает экраном ко мне.
Неужели интимки бывших показывать будет?
О, так это не фото! Видео даже! Божечки, только не домашнее порно! В «Абсенте» я, конечно, многое повидала, но это не значит, что теперь мои глаза можно насиловать при всяком удобном случае!
Я пытаюсь увернуться, но Воронцов впихивает телефон мне в руки. Я ненароком бросаю взгляд на экран. И тут же узнаю «Абсент». Из-за кальянного дыма, заполняющего зал, картинка кажется нечеткой. Тем не менеее в темноте танцпола, расцвеченного неоновыми лучами, отчетливо видно высокую стройную блондинку в ярко-розовом костюме. Одной рукой она обхватывает пилон, другой — грациозно проводит по бедрам. Затем наклоняется ближе к камере — судя по ракурсу, она стояла на столе — и плавно заводит руку за голову. Маска с перьями слетает с лица.
Я зажмуриваюсь, сжимая пальцами переносицу. Мне не нужно смотреть дальше, чтобы понять: я влипла.
— Удали. Откуда вообще у тебя это видео? У нас в клубе запрещено снимать!
На входе гости обычно сдают телефоны в камеру хранения. Тем, кому
— Дашь на дашь, Текила, — Паша пожимает плечами. — Ты выполняешь мою просьбу, я выполняю твою.
Шантажист хренов! Да как он смеет? Да я!… Да я…
А что я сделаю? Максимум пожалуюсь менеджеру, и Воронцова с его дружками больше не пустят в «Абсент». Но это в лучшем случае, если Дамир поверит мне на слово. Видео-то у меня нет. Не поведу же я Пашу за ручку в клуб, чтобы показать руководству его галерею!
Да, Марго-Текила, ты в ж… жутко невыгодном положении.
Я не могу не принять Пашиных условий. Я годами работала над своим великолепным образом пай-девочки и теперь не позволю одному дурацкому случаю все испортить. Запихиваю протестующих чертиков на задворки сознания и выдавливаю:
— Ладно, я согласна. Что нужно делать?
— Так-то лучше.
Паша одергивает ворот рубашки. Ключиц больше не видно. Мое внимание целиком переключается на физиономию Воронцова. Как же мне сейчас хочется смыть с нее эту самодовольную ухмылку! Желательно, кислотой.
— В воскресенье у Мишки будет тусовка. Мишка — это тот друг, с которым я поспорил. Пойдешь со мной в качестве девушки. Договорились?
— Договорились.
Я сминаю в руке стаканчик. Остатки кофе выплескиваются мне на рукав.
Черт! Черт-черт-черт!