Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 57)

— Хочешь, я принесу игрушки? Или включим какой-нибудь фильм?

— Фильмы отвлекают, — я поежилась, впервые чувствуя себя неуютно голой.

Он будто содрал с меня кожу и теперь пытался снять с костей мясо, чтобы заглянуть еще глубже. К чему эти расспросы? Просто целуй, и все.

— Плетки? Кляп? Или ты, наоборот, любишь понежнее?

— Как пойдет, — я дернула плечом, стараясь не подавать виду, что понятия не имею, что на самом деле люблю.

Я ни разу не кончала во время сексе. Могла помочь себе после в ванной, но с парнем — никогда. А было их у меня много. Очень много. И каждый раз я пыталась полюбить секс, но лишь удачно обманывала себя и окружающих, имитируя оргазм. Парней все устраивало, и это доставляло мне удовольствие. Мне нравилось чувствовать себя крутой, желанной, горячей девчонкой. Парням нравилось быть со мной.

Но сама я, видимо, никогда.

— Ладно, значит, инициатива за мной. Если что-то не так, говори.

Антон задержал на мне взгляд, затем отставил стакан и поцеловал меня, слегка сжимая шею. Язык скользнул по небу, переплелся с моим языком, с новой силой разжигая во мне желание.

Мне нравилось чувствовать себя загнанной в ловушку его рук. Браслеты наручников приятно холодили кожу, напоминая о том, что из всех девчонок он выбрал меня, сделал своей львицей и посадил на цепь, боясь однажды потерять.

Наверное, у меня все же есть тяга к БДСМ, хоть раньше я об этом и не задумывалась. Удивительно, но впервые во время секса я узнала что-то о себе, а не о парне, чье имя я забуду уже через день.

Осмелев, я спросила:

— Сделаешь куни?

Стоило мне произнести это вслух, как внутри все сжалось. А вдруг ему такое неприятно?

— С удовольствием.

Антон обворожительно улыбнулся, подхватив меня под бедра и потянув на себя. Мне пришлось упереться головой в батарею. Благо, отопление еще не работало на полную. Антон провел языком по внутренней стороне бедра, и по коже у меня пробежали мурашки. Я нервничала, будто это был мой первый раз, хотя парни со мной уже такое делали — правда, не очень удачно.

— Расслабься, — Антон осторожно надавил мне на колени, заставляя раскрыть ноги.

В тот момент я пожалела, что не выпила еще больше. Отрубилась бы там сразу, и дело с концом. Но нет — я чувствовала каждое движение его языка и думала о том, что мне потом нужно будет сделать взамен. Хорошо, если минет, а то еще предложит что-нибудь более изощренное.

— Вик… — он сжал пальцами мое бедро. — Наверное, рано говорить что-то серьезное, но… Ты мне очень-очень сильно нравишься.

Нравлюсь? Я? Он сказал о чувствах?

Мое сердце пропустило удар, а затем начало стучать так быстро, что кроме этого стука и слов Антона, повисших в воздухе, я больше ничего не слышала. Разноцветные салюты стали еще ярче. Искры растворялись в темноте комнаты и тут же сменялись новыми, заполняя все кругом белым светом. Мне было так легко и свободно, будто я лежала где-то в поле на свежескошенной траве, смеялась и смотрела на солнце. Так долго, что уже не щурилась, видела только этот белый диск, а все остальное рябило дымкой миража. Все остальное было неважно.

Молю Люцифера о том, чтобы этот дневник никто никогда не нашел. Иначе это будет полный позор. Еще один ПП. И дело не в том, что я все так детально описываю — читайте на здоровье — а в том, в чем я сейчас признаюсь.

Я впервые получила оргазм во время секса! Наконец-то!!!

Глава 19

Месть на первое

Не верьте фотографам, которые притаскивают на съемку пять образов и уверяют, что справятся за пару часов. У творческих людей с математикой проблемы. Слово «пару» они воспринимают как четыре чертовых часа и перед ними еще час подготовки.

Именно столько мне сегодня пришлось выстрадать.

Радует только то, что мой кавалер уже ждет меня под окном фотостудии, а значит, мне не придется толкаться в метро, пытаясь спасти свой светлый тренч от грязных сумок и липких поручней. Поеду домой с ветерком. И нет, Воронцову не подарили кабриолет. Сегодня с работы меня забирает Антон. Неожиданно, согласна. Что еще более странно — он попросил об этой встрече сам.

Но обо всем по порядку. Для начала я обязана пожаловаться на съемку.

Позвали меня, значит, на рекламный проект одного раскрученного шоурума. Его хозяйка, видимо, вдохновилась недавним показом Maison Margiela и заказала нам макияж с эффектом фарфоровой кожи. Но где-то просчиталась. Наверное, оплачивая услуги визажиста — потеряла нолик, и тот решил ей отомстить, взяв на съемку тональник с запахом акриловой краски, белила, больше похожие на известку для стен, и хайлайтер, который сложно было отличить от пластилина. Неудивительно, что в итоге получился совсем другой эффект — жирной кожи.

Стоя перед зеркалом в коридоре, я меняю девятый ватный диск, смоченный мицеллярной водой, но все еще чувствую себя как чебурек в масле. Тот самый, который мне как-то купил Антон перед сменой в «Абсенте» и которым я испачкала любимое лаймовое платье. Жирная капля упала аккурат на белое сердечко на груди. Я попыталась ее стереть, но масло лишь сильнее вьелось. Стархов ржал надо мной, паршивец. Не церемонясь, я дала ему подзатыльник, а потом припечатала масляный чебурек к его спине. Форменную черную рубашку, в которой он ехал на работу, отстирать не удалось. Узнав об этом, я злорадно ухмыльнулась.

От стрел моей мести никому не скрыться.

И тебе, Воронцов, хоть ты и делаешь вид, что мы союзники — старые добрые друзья.

Когда я оттолкнула Пашу во время поцелуя, он удивился, а затем понимающе покачал головой, будто хотел сказать: «Не хочешь играть по моим правилам? Ничего, я подожду, захочешь».

Вот только он не учел, что правила игры теперь устанавливаю я.

Бросаю взгляд в окно, туда, где парень в черной куртке со сверкающими крыльями на спине слезает с байка. Снимает шлем, приглаживает растрепанные волосы. Затем опирается копчиком на сиденье и скрещивает руки на груди. Кожанка натягивается на плечах. Брутально. Не знай я, что в одну реку дважды не входят, может, и замутила бы с ним. Но пока на этого мускулистого блондинчика у меня другие планы.

— Марго, завтра сможешь прийти в то же время? — звучит за моей спиной голос букера.

Стилусом от айпада она почесывает висок. Между бровями — мрачная складка. Наверняка переживает, что копуша-фотограф не успел отснять все образы за отведенное нам время. Продлить студию мы не смогли. С минуты на минуту там начнется кастинг. Три новенькие модели уже сидят на кожаном диване у входа, смущенно скрестив ножки. Симпатичные.

Я жутко устала, хочу чизкейк и чашку крепкого зеленого чая. А еще очень хочу послать букера в жерло «Абсента» и никуда завтра не идти, но вовремя сдерживаю язык за зубами и киваю. Во-первых, она ни в чем не виновата. Во-вторых, мне все еще нужны деньги. Долг клубу висит надо мной удручающей скалой. Но я от него избавлюсь, стоит пережить эту съемку и пару танцев в випке.

Да, теперь я танцую стриптиз. «Докатилась!» — сказала бы Марго из прошлого. Но вот в чем дело — она никогда об этом не узнает. Как и никто другой, кто мог бы меня осудить.

Когда я рассказала Сангрии про свой первый раз в випке, она ничего не ответила. Лишь закурила сигарету, хотя мы стояли в холле. У нее был такой вид, будто она досмотрела детектив, где разгадала тайну убийства раньше следователя. Но преступника она не осуждала, скорее, с грустным радушием принимала в свою криминальную банду.

Я думала, узнав про стрип, Пина не сдержит колкости, но на удивление, ее в свой адрес я не получила. С «золотой фифой» мы пересеклись в гримерке сразу после моего выступления. Конечно, она уже была в курсе. Слухи в «Абсенте» разлетаются быстрее кальянного дыма. Пина придирчиво осмотрела меня, как паззл, над которым трудилась часами и наконец собрала. Я будто перестала ее интересовать. Странно, она ведь все время называла меня слабым звеном. Я изменилась, стала более сильной, конкурентоспособной танцовщицей. Подобралась еще ближе к ее золотому трону, уже раскачивала его ножки, но Пина упорно делала вид, что этого не чувствует. Неужели она больше не видела во мне соперницу? Или вдруг осознала, что, вставляя палки в колеса врагам, сама быстрее не поедет?

Другие девчонки-танцовщицы меня от души поздравили. Наверное, так в закрытых британских школах парни поздравляют того, кто в компании последним лишился девственности.

Я улыбалась, лавируя между чужими мнениями. Но потом все же напоролась на риф. И им была фраза Стархова: «Теперь ты такая, как все, Марго». Если он искал худшие слова на свете, он их нашел.

Последний раз проведя по скуле ватным диском, я бросаю его в мусорку у журнального столика. Поправляю макияж розовым блеском и забираю волосы в высокий хвост. Русые корни предательски пробиваются сквозь пепельные пряди — надо бы подкрасить — но в остальном я великолепна. Пухлые губы, как всегда, чуть приоткрыты, будто готовы к поцелую. Я особенная, что бы ни говорил Стархов. Пытаюсь убедить себя в этом, но под ребрами все равно ноет, будто кто-то вонзил туда шпильку.

Быть может, Антон приехал, чтобы извиниться передо мной?

Спускаясь по лестнице, я не сдерживаю любопытства и снова смотрю в окно. Машина, возле которой остановился Стархов, кажется мне знакомой. Бронзовый «Мерс». Я мотаю головой, пытаясь вытрясти из нее мысли о Воронцовом. Мало ли в Москве таких машин?