Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 23)

Как бы отчаянно я ни крутилась, цепи распутать сама не могла. Даже зубами их от прутьев отстегнуть пробовала. Только разодрала губу. А еще все это время из моей сумочки доносилась нетерпеливая трель звонков. Я сразу поняла, что это Королева. Помимо особых уведомлений в Telegram, она поставила на свой контакт другую мелодию — «Императрицу» Ирины Аллегровой. Я бы, наверное, умерла от потери крови, которая лилась из моих ушей, если бы не Сангрия, вскоре вошедшая в гримерку. Она освободила меня, и я тут же кинулась к телефону. Он разрывался от очередного звонка. Настойчивости моей подруги могли бы позавидовать сотрудники «Орифлейм». У Королевой явно что-то случилось.

Выслушав ее испуганный шепот, я выяснила, что Вику занесло в Мытищи. Королева клялась и божилась, что парни, которые туда ее увезли, — знаменитый диджей и топовый продюсер, и искренне не могла понять, почему у них в квартире отваливались плинтусы и по дивану бегали тараканы. Вика сказала, что парни заказали ей пару коктейлей в баре, потом дали выкурить какую-то странную сладкую сигарету. Как она оказалась у них «на хате», Королева толком не помнила. Пыл, подаренный алкоголем, угас. Парни перестали казаться симпатичными. В нос, помимо перегара, ударил запах затхлости и гнили. Сонным голосом Вика бурчала в трубку что-то о грязных ногтях диджея. «Может, полить спину водкой? Ну, царапины… А то вдруг глисты заведутся. Или как их там? Хламидии!»

Сангрия с решительным видом отобрала у меня телефон и парой фраз выбила из Королевой адрес. На такси ушла половина моего заработка за тот вечер. Про деньги я Вике ничего не сказала. Съездила к этой дуре утром, привезла ей энтеросгель и таблетку от неприятностей. Королева утверждала, что с теми парнями у нее ничего не было, но говорила как-то не очень уверенно, поэтому противозачаточное я в нее все же впихнула.

Словом, Вика — еще та шальная императрица.

— Ну, потанцуй со мной, Марго!

Королева обхватывает меня за талию и вытаскивает в центр зала. Я едва успеваю поставить бокал на ближайший столик. За ним никто не сидит. Как я и ожидала, все отдыхают у бара и на танцполе. Такие клиенты не резервируют столы. Несладко сегодня придется девчонкам.

Из колонок льется The Hills — The Weeknd. Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не начать вилять бедрами. Просто переступаю с ноги на ногу, как это делают на дискотеках стесняшки в американских фильмах. Я не должна привлекать лишнего внимания. Вдруг кто-нибудь из персонала меня узнает и начнет говорить со мной при Вике? И что тогда? Сказать подруге, что я тут частый гость? Но я ведь уже ей соврала, что ни разу не была в «Абсенте».

— Каблукова, не прикидывайся доской! Я же знаю, ты хорошо танцуешь! — Вика наклоняется ко мне, пытаясь перекричать музыку, но, не справившись с управлением, врезается мне носом в щеку. Надо сказать бармену при случае, что шоты можно бодяжить посильнее. — Ты меня в Just Dance всегда обыгрываешь!

Пф, Just Dance! Видела бы ты, Королева, как я танцую на самом деле.

Вика сменяет тягуче-медленные движения излишне резкими. Наверное, в ее голове это выглядит как чередование стилей, по факту же — просто странно. Пьяная. Все понимаю, но как профессиональный танцор не могу не отметить ее ошибок. По заверениям Королевой, она посещает мастер-классы по jazz-funk и порой даже high-heels. Правда, проводятся они онлайн. То есть Вика просто танцует дома перед ноутбуком. Потом скидывает мне записи. На них у Вики всегда такое выражение лица, будто она чемпионка мира или как минимум главная фитоняшка на районе. И неважно, что следом приходят кружочки, где она курит ашку и запивает никотин энергетиком. Я отправляю дежурное «Круто!», три огонечка, а сама думаю, как бы уже занять Королеву чем-то действительно полезным.

С затуманенным взглядом Вика водит руками по моей талии, похоже, представляя на моем месте кого-то другого. Кого-то высокого, крепкого, с ног до головы облитого Hugo Boss. Люцифера как минимум.

— Давай, Марго! Оторвись! Или ты как с Пашкой начала встречаться, теперь только для него танцуешь?

В ушах отдаются слова песни: «When I’m fucked up, that’s the real me». Когда я под кайфом, я настоящий. Мой кайф — это танцы. Это сплетение музыки, движений и чувств. Когда я танцую, я растворяюсь в пространстве и в то же время становлюсь его центром. Я чувствую взгляды и бросаю в ответ свои: холодные, как лед, и обжигающие, как текила. Я становлюсь Текилой, собой, настоящей.

К черту осторожность!

Тут полно отдыхающих. Все веселятся. Персонал занят своим делом. Кому придет в голову ко мне подойти? Да если и решат, что такого в том, что я пришла провести тут вечер с подругой? Хочу и танцую!

Я поднимаю руки вверх и, скользя ими по телу, медленно приседаю. Волна, поворот налево, восьмерка бедрами, и больше я не задумываюсь, о том, что делаю.

— Офигенно! — Вика выпучивает глаза так, будто только что увидела второе явление Христа. — Я и не знала, что ты так умеешь! Это сколько пацанов мы сейчас с тобой нацепляем!

— Не-не, это без меня.

— Ну, Марго! Давай хотя бы с одним познакомимся! — она кладет руки мне на плечи и заговорщицки кивает в сторону бара. — Как тебе вот тот? С краю, в черной рубашке.

Я следую за взглядом Вики. Там с подносом в руке, облокотившись на барную стойку, стоит Антон. Приглаженные гелем волосы сияют розовым в неоновых лучах.

Божечки, Королева, ради всех святых шпилек, только не он! Только не Стархов!!

— Так это же официант.

— Какая разница? Миленький ведь! — она поворачивается и в открытую пялится на моего бывшего. — Ты посмотри, какие руки!

Я бросаю взгляд на закатанные рукава Антона и тут же себя одергиваю. Ну вот зачем тебе это, Марго? И так ведь знаешь, что руки красивые. И умелые…

Антон бифштекс хорошо готовит. Все дело в этом. Исключительно в этом.

Но того, что он козел, это не меняет.

— Ой, кажется, он меня заметил!

Вика аж подпрыгивает от радости. Я смотрю на Антона. Тот натягивает свою самую соблазнительную улыбку и машет рукой. Очевидно, мне, а не Королевой, но я решаю не тратить время на объяснения. Тем более что Антон уже оставляет поднос у бара и направляется в нашу сторону.

— Идем!

Я хватаю Вику за руку и тащу в холл. Музыка тут такая же громкая, как на танцполе. Двери не закрываются ни на секунду. Посетители снуют из зала в холл и обратно. У стойки администрации какой-то паренек заигрывает с Анфисой. У гардероба прихорашиваются девчонки: поправляют прически и красят губы. В темном углу за статуей Давида, облитой флюоресцентной краской, целуется парочка. В «Абсенте» все идет своим чередом.

— Куда? А тот красавчик?

Вика тянет меня обратно к бару.

— Он придурок последний.

— Откуда ты знаешь?

— У меня чутье хорошо развито.

— Марго, хватит! — Вика вырывает руку и сверлит меня протестующим пьяным взглядом. — Думаешь, тебе одной романтики хочется? Думаешь, я недостойна любви, потому что не так хороша, как ты? Не учусь на отлично, не умею готовить, покупаю паленые бренды на рынке, потому что на нормальные шмотки родители деньги не дают? Не работаю, потому что для репета у меня фиговый английский, а выходить какой-нибудь продавщицей на целый день…

— Эй, Королева, ты чего? — я беру ее за плечи и оттаскиваю с прохода в угол холла. Та пытается избавиться от меня, размахивая руками. Того и гляди свалит Давида с постамента или расшибет одну из бутылок-плафонов. — Я не считаю тебя недостойной любви. Как тебе вообще такое в голову пришло? Я просто хочу, чтобы ты действительно нашла любовь, а не подбирала каждого первого встречного.

— Первого встречного? Да я уже столько испробовала, Марго! Ты же знаешь, я каждую неделю на свиданки хожу. И каждый раз, еб твою мать, с новым парнем! Неужели, я такая стремная, заюш?

Последнее слово она провывает уткнувшись мне в грудь. Я вздыхаю и глажу подругу по голове, заодно укладывая поровнее ее наполовину распрямившиеся кудри. И вот что с ней делать? Пожалеть и пустить к Антону, чтобы она уже хоть с кем-нибудь поцеловалась и успокоилась? Но разве это поможет? Ведь если на гнойную рану наклеить пластырь, она так просто не заживет.

— Ой, ладно.

Вика поднимает голову и вытирает ладонью разводы туши. Точнее пытается, но только сильнее их размазывает. Я вздыхаю, натягиваю на запястье рукав платья и помогаю подруге поправить макияж.

— Я постираю потом.

— О май гад, расслабься, Каблукова! Думаешь, у меня дома машинки нет, что ли?

Она всхлипывает последний раз, затем машет ладошками, пытаясь убрать красноту со щек. Рукава-фонарики дребезжат как эльфийские крылышки. Беспомощно и тоскливо. Но сама Вика вовсе так не выглядит. Она, скорее, похожа на кровожадную королеву фейри, которая не успокоится, пока не перережет всех, кто стоит на пути к ее возлюбленному.

— Все, идем пить!

Вика берет меня под руку и ведет в сторону зала. Но, проходя мимо ресепшена, я вдруг слышу:

— Марго! Маргарита!

Это Анфиса. Рыбка, которая не помнит ни наших смен, ни того, что танцовщиц в клубе называют исключительно по псевдонимам.

— Маргарита!

Делаю вид, что ничего не слышу. Музыка громкая, извините. Басы действительно сильно бьют по ушам. Новомодные диджеи с техно, видимо, приедут позже, а пока играет плейлист «Абсента». За год с лишним я успела выучить название всех треков и даже частично слова. Играет 22s — Koko, Nina Chuba, Dillistone. «Ain’t no matter what I do, keep on catchin» twenty-twos**,' — кажется, это мой девиз если не по жизни, то последних двух недель точно. Что бы я ни делала, я попадаю в нескончаемые передряги.