Лия Джей Арджент – И гаснет свет (страница 10)

– Что же стало с нашими героями? – спросила я.

– Король наградил чародея Бернардо за спасение своей семьи и королевства и предложил ему стать придворным советником и магистром магии, он эту должность принял, взяв себе на обучение двух учеников. София, благодаря документам, подтвердила невиновность отца и вернула все имущество и деньги, преумножив богатство дарами короля и той дамы, что она спасла на тракте. Король возвратил ее братьев из армии, и жениха теперь она выбирала себе сама. Через несколько месяцев произошла настоящая коронация новой королевы Эннии, где вы вновь встретились и наслаждались праздником. Возможно это был счастливый конец для этого путешествия, а может начало для нового.

– Вау, Сэм, спасибо тебе за этот вечер, ты как всегда превосходный мастер игры.

– Интересный опыт, – сказал Бернард.

Друзья успели уехать на последнем автобусе в их сторону, а Бернард, я и Тесс остались ждать транспорт с другим направлением.

– Не помню, чтобы когда-нибудь занимался такими глупостями.

– Да брось, не поверю, что тебе совсем не понравилось. – Кажется, он на мгновение задумался о чем-то, так как на лице застыла грустная улыбка. – Раз ты заглянул немного в мой мир и узнал о моем увлечении, может я заслужила узнать о твоем?

Парень молчал, дольше, чем нужно было.

– Ну давай же, расскажи. Что там такое? Шахматы, музыка, кулинария? Может, ты – адреналиновый маньяк?

– Я скорее коллекционер.

Сразу вспомнились мои единороги в доме родителей, и я представила такую же полку, заполненную плюшевыми игрушками у Бернарда. Еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Пока этой информации достаточно, – снова напускная таинственность. – Думаю, автобус не приедет, не хочешь прогуляться?

– Поздновато, на завтра запланированы дела, и я хотела бы попробовать выспаться.

– Приятных сновидений, Софи.

То, как он это сказал, было похоже на чувство дежавю, но я так и не вспомнила похожий момент. Было около двух часов ночи, тьму на улице рассеивали тусклые фонари. Температура опустилась, чувствовалось приближение зимы. Нос и щеки щипал мороз, мы с Тесс поспешили домой.

Chapter VIII

Я бросила кубик. Грани перекатывались друг за другом, в правую сторону, затем в левую. Прошло уже несколько минут, а он все не останавливался. Я потянулась к нему рукой, но взять не успела, чья-то другая рука остановила меня и переплела свои пальцы с моими. Дыхание скользнуло от уха вниз по шее, распространяя волну мурашек по телу. Хотелось завернуться в эти приятные ощущения, прижаться к тому, кто трепетной лаской касается пальцев, виска, заставляя сердце биться быстрее.

Надо найти его глаза, утонуть в его желании. Ищу, а вокруг сгущаются тени. Торшер, что освещал комнату, замигал. Тьма приближается, окружает меня. Чужая рука меняется, теперь это тоже черная мгла, она обволакивает кожу, струится вверх. Страх растет, прорывается на поверхность и застревает в горле, не давая вырваться крику. Пытаюсь выбраться, сбросить с себя это наваждение, но не выходит. Свет погас.

Нельзя сдаваться. Решительный рывок, разворачиваюсь и бегу в неизвестность. Сложно, тело сдается быстро, трудно дышать, сил не осталось. Теряю контроль, ничего не ощущаю, не слышу. Я ослепла – такой темноты просто не может быть.

«Помогите» – больше похоже на всхлип, чем на крик.

Щелчок. Свет торшера озарил комнату. Только прямо перед ним стоял человек, лицо невозможно рассмотреть. Радость. Я не одна.

Робкий шаг, еще один. Он тоже пошел мне навстречу. Тьма окончательно рассеялась, и я заметила дерзкую улыбку на его лице.

– Бернард? – улыбка стала шире. – Что ты здесь делаешь?

– Ты позвала – я пришел.

Между нами оставался метр, части внутри меня воевали, решая убежать ли как можно дальше от него, либо сократить это расстояние.

– Все уже разошлись, тебе тоже пора. – Воспоминания о проведенном вечере вернулись.

Парень молчал, я слышала свое дыхание. Неправильный звук привлек внимание. Кубик на столе продолжал крутиться. Я снова потянулась к нему, но Бернард взял мою руку.

– Игра еще не началась, – проговорил он, поднимая во мне волну негодования.

– Давай понизим уровень загадочности. Здесь итак чертовщина какая-то творится. – Он погладил пальцами мою ладонь. Мои глаза встретились с серыми, прошлись по скулам, притягательным губам. Расстояние между нами сократилось. Страхи и преследующий кошмар перестали меня волновать. Вопросы, ответы, так много всего, что было важно секунды назад, растворилось в этом мгновении.

Звук кубика изменился, он замедлялся. Я зачарованно ждала, когда он остановится. Что-то подсказывало, что выпавшее число поменяет все. Мир вокруг задержал дыхание. Последний переворот. 20.

– Критическая удача, – прошептали мы в унисон, и его манящие губы коснулись моих.

***

Я неохотно открыла глаза. В комнату не проникал свет, а значит я проснулась в самую рань в субботу. Дотронулась до губ – все еще ощущается тот поцелуй, которого никогда не было в реальности. Образ этого засранца никак не вылезал из головы. Мало мне кошмаров, теперь еще и он преследует.

Ладонь чесалась, словно я только что чувствовала его прикосновения. Фантомные флешбэки затягивали, но мне был физически необходим отдых.

Пришлось перевернуться на другой бок, чтобы удобно устроиться. Глубокий вздох, мягкая подушка, уютное одеяло – что еще нужно для счастья?

Мокрый язык Тесс, проверяющий сплю ли я. Пересилив себя, приоткрыла один глаз. Улыбающаяся мордочка предвкушала мое пробуждение.

– Милая, давай еще поспим, – использовала я самый уговаривающий тон на свете.

Но попытка номер два разбила все мои старания. Мокрый след на щеке заставил меня подняться.

Не думать о сегодняшнем сне не получалось. Любая свободная минутка возвращала меня в объятия Бернарда, отчего сосредоточиться на домашних делах становилось все сложнее и сложнее.

После обеда меня ждал очередной сеанс у терапевта. Мы анализировали дневник сновидений, в который я намеренно забыла добавить поцелуй. То, что мне видится в кошмарах – это проекция реальных эмоций, но, перебрав все недавние события, мы так и не нашли то, что могло бы послужить началом моего личного карманного ада.

Я попросила временно отложить медикаментозное лечение и попытаться еще поработать с методиками, в надежде, что смогу с этим справиться без таблеток. Доктор согласилась. Может Бернард переключит мое внимание во сне с кошмаров на себя.

Той же ночью он снился мне. Не удивительно, ведь я думала о нем весь день. Мы сидели далеко друг от друга, не разговаривая, только зрительный контакт. Напряжение нарастало. Запах после дождя вклинился в нос. Пришествие темноты я ощутила сразу. Она струилась к Бернарду, окружая его. Он продолжал смотреть на меня, совсем не чувствуя опасности. Мои крики и истеричные размахивания руками он не воспринимал. Тогда я решилась идти к нему. Шаг, и мгла поглотила его. Попытка убежать ни к чему не привела – я захлебнулась тьмой.

Воскресный разговор с мамой прошел в стандартном режиме: мы обсудили все скудные события недели (скудные они потому, что ей пока рано знать об одном молодом человеке, который и сам не подозревает о влиянии на меня, ну а мои продолжающиеся кошмары точно не стоят новых седых волос и гиперопеки), обменялись взаимным «скучаю» и надеждой на скорую встречу.

Задумавшись о предстоящем рождестве, на меня нахлынули воспоминания четырехлетней давности. До семейного ужина оставалось не так много времени, мама задерживалась на работе, а на нас с папой возложила огромную ответственность – приготовить индейку к торжеству. То стихийное бедствие, что мы устроили на кухне, не выветривалось как минимум неделю.

Глупое стечение обстоятельств: слишком высокая температура, неумеха Софи, пытающаяся полотенцем тушить огонь, легковоспламеняющиеся занавески, в которые улетело полотенце, обжегшее мне руку и папа-герой, спасший ужин, меня и весь наш дом. В тот вечер я в первый и последний раз видела его в деле. Отточенными движениями он отвоевывал наше жилище у огня, храбрый, уверенный, у меня не было ни капли сомнения, что у него может не получится.

Я видела застывшие слезы в его глазах, когда он ухаживал за ожогом на моей руке. Никогда не узнаю, о чем он думал в тот момент, я же восхищалась его бесстрашием. Рядом с ним я тоже чувствовала себя сильной.

Мамина реакция меня поразила – она рассмеялась, причем так заразительно, что мы не смогли удержать свои провинившиеся лица и хохотали вместе с ней. Печально – это умение она похоронила вместе с папой.

«Скучаю по тебе» – обратилась я к нему мысленно, сдерживая всепоглощающую боль внутри. Три года я топила в слезах подушки. Сегодня глаза оставались сухими.

***

– Софи, проснись, думаю профессор Саммерс не одобрит такой подход к подготовке к экзаменам, – прошептал Бернард.

Я резко выпрямилась на стуле, из-за чего ударилась лопатками о спинку. Мое шипение заглушил издевательский смешок слева. Выходит, я уснула еще перед началом занятия, но где Энн, на этой паре мы снова сидим вместе, ведь моя каторга закончена. Подруги в аудитории не оказалось, Сэма тоже, мой растерянный взгляд встретился с самоуверенным видом непредполагаемого соседа. Я неожиданно для себя посмотрела на его губы, вспомнила сон и еще больше смутилась.