Лия Чен – Богатырский переплет (страница 2)

Идеалов нет. Ничего нет. Есть только ты и твои импульсы. Будет хорошо, если они понравятся кому-то ещё, а его – тебе, и вот она – «искра, буря и безумие».

В этом алгоритме нет ничего сложного.

Музыка в наушниках прерывается. Достаю вибрирующий телефон из кармана толстовки и читаю имя. Недолго перетягиваю вес с пятки на носок и обратно, затем отвечаю на звонок:

– Да, Лёш, – тяжело выдыхаю.

– Ты там потерялась или как? – рассерженно спрашивает бархатистый мужской голос.

– Извини, уже выхожу, – совсем не сожалея, отвечаю и направляюсь к быстрым кассам.

Выйдя на ночную улицу, надеваю капюшон на голову, чтобы волосы сильно не разлетались от ветра. Пройдясь по парковочным местам, ищу иномарку Лёши. Застаю того стоящим снаружи и общающимся с каким-то очередным знакомым. Закатив глаза, молча сажусь в машину и жду, когда друг наболтается. Ждать приходится недолго.

– Так и куда ты хочешь поехать? – спрашивает он, сжимает свои сексуально пухлые губы и смотрит выразительным взглядом.

Светлые волосы ему к лицу, собственно, как и стрижка. Определённо, на этот раз я превзошла себя и свои парикмахерские навыки.

Мать вашу, почему у моего красивого друга есть ребёнок и он старше меня на целых четыре года? (Черт, ему уже 30 лет!) Ах да, вспоминаю! Потому что у него есть бывшая жена, с которой они до сих пор выясняют отношения через дочку. Но это уже совсем другая история.

– Желательно в тихое и красивое место, – прямо говорю о своём предпочтении на сегодня.

– Как скажешь, – взбадривается Лёша и начинает выруливать с парковки.

По дороге в никуда музыка разряжает тишину и помогает заполнить мысли чем-то, кроме рассуждений о том, что конкретно я сделала не так и почему фисташки такие вкусные даже без выпивки.

Не замечаю, как начинаю двигать головой в такт с ритмом, и тут до меня наконец доходит:

– Серьёзно? Ты будешь подпевать треку “Приятная”? Что с тобой? – усмехаюсь я то ли от злости, то ли от радости и смотрю на своего спутника. – Ладно, ты знаешь, как меня взбодрить, но это ведь ненадолго, – отворачиваюсь обратно к окну, добавив: – Ближайшие пару лет.

– Ой, да ладно! Это не конец света. Тебе повезло, что вы расстались до брака, – я знаю, что Лёша пытается меня подбодрить. На то он, собственно, и друг, но мне как-то не хочется говорить о том, что и так знаю.

– Ну да, иначе я бы мучилась, как ты, – упрямо фыркаю в его сторону, ибо сам грешен.

– Я не мучился. Я пытался отпустить человека с помощью выпивки и походов бары!

– Зачем ты меня вытащил из дома? – перевожу тему. Слушать о его тяжёлом разводе как-то нет сил. – Мне было и так прекрасно после работы-то…

– От твоего вида скоро сбегут все клиенты. Ты видела свои опухшие глаза от слёз? – упрекает меня, опираясь на мою же профессию. Если бы она была не связана с красотой, я бы его побила и успокоилась. Но нет.

– Дело не в моём внешнем виде, а в том, что я делаю руками с их волосами. Да и слушатель я хороший, так что просто замолчи.

Он смолкает на время, потому что знает – я права.

Все рассказанные секреты моих клиентов остаются секретами. Многим приятно от того, что я просто нахожусь рядом. Всегда милая и добрая, спокойная и, если нужно, всегда поддержу советом. А для вечно куда-то торопящихся людей я быстро и качественно делаю свою работу.

Я люблю всех своих клиентов и рада, что они из множества мастеров выбрали именно меня.

– И всё же приятнее смотреть на тебя прежнюю, а не на это «чудовище» в капюшоне, затёртых конверсах, в лосинах и со «звёздным небом» на футболке! А ещё с челкой по самый нос.

– Во-первых: я её отращиваю! Во-вторых: я не на работе, а у тебя в машине, – возмущаюсь я недолго. – И хочу тишины.

Именно в тишине мы приезжаем на парковку возле парка с фонтанами. Это место, сейчас любимое у парочек, потому что отсюда видно ночной, ещё суматошный город.

Достаю из пакета баночку с газировкой и вылезаю из машины. Вдохнув свежий воздух, немного прохожусь вокруг транспорта и открываю банку. Сажусь на капот рядом с другом.

Без слов Лёша отбирает мою водичку и отпивает несколько глотков. Я легонько стукаю его по крепкой спине и отбираю свою банку:

– В машине есть ещё!

– А тебе жалко?

– Очень! – иронично протягиваю гласные и затем объясняю свои действия. – Твоя бывшая жена скажет, что это косвенный поцелуй, и закатит очередной скандал, когда будешь дочку забирать.

– Неправда, всё не так плохо, – Лёша пытается убедить меня в адекватности своей бывшей, но меня не проведёшь. – Она не такая скандалистка.

Изогнув бровь, я даже не могу возмутиться в ответ, потому что это полный пипец. Кажется, розовая пелена отцовства совсем всё закрывает, даже мерзкий характер его бывшей жены.

– Недавно она истерила по поводу того, что ты привёз Машеньку на час позже. Я слышала этот ор из твоей трубки, когда ты мне звонил.

– Ладно, проехали, – тяжело выдыхает Лёша, и до меня доходит, почему ему внезапно понадобилось выманить меня на улицу.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, а он молчит. – Лёш?

– Она снова выходит замуж. И хочет ограничить мои встречи с Машей.

– Слава великим духам! – заметно агрессивно говорю я и смотрю на небо, взмахнув руками, и проливаю газировку ему на машину. – То есть… блин, прости. Я не то хотела сказать. Просто… она же стерва та ещё.

Цокнув, встаю перед парнем и осматриваю свою одежду, причитая.

– Я только сегодня её помыл! – воет Лёша, поняв, что я пролила газировку ему на машину. Теперь край капота липкий.

– Ничего, – успокаиваю парня, похлопав того по плечу, и допиваю остатки из банки. – Помоешь ещё раз. Давай рассказывай.

– Садись, – тяжело выдохнув, Лёша уступает мне своё место на капоте, и я добровольно сажусь на уже нагретое. – Итак, не хочешь рассказать, что конкретно произошло у тебя?

– Нечего рассказывать. Просто не сошлись в мнениях, – заметно расстроенно отвечаю.

– По поводу чего?

– По поводу, – и тут я чувствую, как в горле встаёт ком, – измен. Он думает – это нормально. Но я-то знаю, что он тешит своё самолюбие. И хочет, чтобы за него боролись две девушки, и та, которая стонет лучше, останется с ним. Но это идиотизм в высшей степени! – из моего носа текут сопли, а из глаз слёзы. Лицо моментально краснеет от нахлынувшей обиды.

Опускаю голову и вытираю слёзы руками, собственно, как и сопли. Неприятное зрелище для любого парня, но мне нечем вытереть это с лица. Одежду марать как-то не хочется.

– А сама ты что думаешь об измене?

– Думаю, раз сделал предложение, значит, другие девушки не стоят большего внимания, – едва дышу, отвечаю на вопрос. – Он предал не меня, а свой осознанный выбор.

– Всё будет в порядке, – утешает Лёша, словами и обнимает, пряча моё лицо от всех, кто находился рядом. – Слышишь, ты обязательно найдёшь себе хорошего парня.

– А ты – нормальную женщину, которая не будет мучить тебя из-за Маши, – обнимаю Лёшу в ответ. – Пожалуйста.

– Ты не в ресторане, чтобы выбирать за меня, – хмурится тот и смотрит в мои заплаканные глаза. – Я, конечно, постараюсь, но ты тоже ищи того, кто не будет думать, что мы с тобой бывшие или нынешние любовники. Окей?

– Окей.

– Давай успокаивайся, – гладя меня по спине, Лёша очень тихо говорит. – И поедем домой. Тебе завтра на работу.

– Тебе тоже.

– Вот именно. Поэтому сегодня я гуляю с тобой, а не сижу в баре и не думаю о том, как буду бороться за дочку.

Я немного смеюсь над его формулировкой. На самом деле, после развода он держится молодцом. Ради Машеньки.

Расставание или развод – это не смертельный приговор. Просто иногда жизнь подкидывает испытания, чтобы мы стали сильнее.

***

Кафе «Одна любовь – кофе» пахнет выпечкой и свежесваренным кофе. Здесь всегда играет тихая музыка, которую никто не слушает, и стоят неудобные, но жутко стильные стулья, на которых я каждый раз клянусь больше не сидеть. И каждый раз сажусь.

Варя уже ждёт меня за столиком у окна. Выглядит так, словно только что вылезла из постели – растрёпанные короткие волосы, огромная футболка оверсайз, подозрительно похожая на мужскую, и круги под глазами размером с кофейные блюдца.

– Ты чего как с похмелья? – Я плюхаюсь на стул, ставя перед собой огромную кружку капучино. – Работала всю ночь?

– Если бы, – Варя мрачно помешивает свой американо. – Я слушала, как мой сосед орёт на свою бывшую по телефону. В два часа ночи. Он думает, что его не слышно, но у нас стены – картонные.

– Тот самый? – Я подаюсь вперёд, забыв про кофе. – Наш критик?

– Он самый. Муромский, собственной персоной. Живёт за стенкой и разрушает мою жизнь.