Лия Бруннер – Желание или защита (страница 44)
Я замолкаю на секунду, думая, как бы ее утешить, но так и не решаюсь ничего сказать.
– Ладно, пока.
Она шепчет «пока», и я чувствую себя ничтожеством из‐за того, что не могу сказать ей ничего ласкового. Все, что я чувствую сейчас, – это злость, но не на нее, а на всех остальных. Мне так трудно думать, когда я злюсь. Я сбрасываю трубку и делаю пару дыхательных упражнений.
Макс тут же мне перезванивает. На этот раз я беру трубку.
– Привет.
– Полагаю, ты уже видел эту катастрофу? – он фыркает в трубку.
Я провожу рукой по волосам.
– Да, видел.
– Я же говорил, что это произойдет. – Кажется, я слышу, как он скрипит зубами.
– Я понимаю. Так почему бы тебе не подсказать мне, как выйти из этой ситуации? Это ведь твоя работа, верно? Все уладить.
– О, есть очень простой способ с этим всем покончить. Порвать с той мамочкой. Это проще простого. Тогда мы подпишем контракт с Franklin Distilleries, и все это закончится в течение недели. А мы еще и разбогатеем.
Мое сердце замирает, знакомое чувство всепоглощающего страха скручивает все у меня в животе. Я не могу даже представить себе расставание с Энди. Я почти уверен, что уже влюблен в нее. А ведь совсем недавно я не знал, что это вообще возможно. Но Энди заставила мое сердце снова биться. Благодаря ей я почувствовал себя живым и стал смотреть на все под другим углом. К сожалению, глупые драмы – это часть отношений с публичной личностью. Нас фотографируют, о нас сплетничают.
А Ноа, обычный подросток, сейчас находится в центре всего это скандала.
Я должен был осознавать, что не смогу сделать их жизнь лучше. Я должен был предвидеть, что рано или поздно затащу их в эту яму.
Я почти не слышу, как Макс кричит на меня по телефону. Когда он спрашивает, тут ли я, я вешаю трубку и роняю телефон. Я наклоняюсь вперед и закрываю лицо руками. Мне просто нужно, чтобы мир исчез хотя бы на минуту, и я смог подумать. Мне нужна тишина, чтобы мой мозг работал.
Чья‐то твердая рука сжимает мое плечо, я знаю, что это Реми. Я слышу, как он тихо спрашивает:
– Чем мы можем тебе помочь?
Глава 29
Энди
– Все будет хорошо, Энди, – утешает меня Ноа. Это я должна вести себя по‐взрослому, говорить ему, что все будет хорошо. Но уже утро понедельника, а я до сих пор не получила никакого ответа от Митча. Я пытаюсь дозвониться или хотя бы добиться от него сообщения. Но в ответ лишь тишина.
– Знаю. Ты прав, – говорю я брату с самой теплой улыбкой, на какую только способна. Он приподнимает бровь, явно не впечатленный моими стараниями. Я продолжаю собирать ему ланч в школу, и он направляется к крыльцу, где любит дожидаться меня, когда не слишком холодно. Они с папой обычно сидели там по утрам, пока папа пил кофе.
Я успешно отвожу Ноа в школу и возвращаюсь домой, но в голове у меня такой туман, что я едва помню дорогу туда и обратно. Спасибо, что у меня есть мышечная память. Я направляюсь прямиком в домашний спортзал, зная, что после хорошей тренировки лучше думается.
Решив начать с подтягиваний, я добавляю бандаж для поддержки. Руки у меня не такие сильные, как ноги, но моя цель – как можно скорее подтянуться без посторонней помощи. Интересно, сколько раз Митч сможет подтянуться с такими большими руками? Я вздыхаю.
Я с надеждой распахиваю дверь и вижу Мелани. Я удивленно моргаю, но она молча подходит ближе и заключает меня в объятия.
– Привет, я увидела статью и узнала твой адрес у ребят.
Я обнимаю ее в ответ. Так приятно, когда есть друзья, которые готовы тебя поддержать.
– Я рада, что ты пришла. Честно говоря, я уже с ума схожу.
Отстранившись, я веду ее на кухню.
– Хочешь кофе?
– Нет, спасибо, – говорит она, присаживаясь на барный стул. Я сажусь рядом с ней, и она смотрит на меня с беспокойством в глазах. – Ребята сказали, что Митч сам не свой.
Я чувствую, как мои глаза застилают слезы.
– Он не хочет со мной разговаривать.
– Ох, Энди. Мне так жаль, – она замолкает. – Может, он просто перегружен и ему просто нужно немного подумать?
– Надеюсь, ты права.
– Я знаю, это не мое дело, но он ведь старается держать себя в руках, верно?
Я киваю.
– Так что вполне логично, что он дал себе время подумать, вместо того чтобы срываться на ту, кого любит.
Мое сердце сжимается на слове «любит». Оно гулко бьется у меня в груди.
– Возможно. Я просто хочу с ним поговорить. В этом нет нашей вины.
– Это правда. СМИ могут быть жестокими, – Мэл приподнимает брови. – Репутация Уэста до того, как мы начали встречаться, тоже была далеко не блестящей.
– Правда? – удивленно спрашиваю я. Они с Уэстом кажутся такими идеальными, что трудно представить их в другом образе.
– О да, – Мэл издает легкий невеселый смешок. – Я помню, когда мы с ним начали встречаться, вышла статья, в которой меня назвали его новой подстилкой… ну, это еще мягко сказано. Это было просто унизительно.
– Не сомневаюсь. Это ужасно, – я морщусь. – Я знаю, что все в этой статье – выдумка, но меня это все равно поразило. Я не ожидала, что так скоро окажусь в поле зрения общественности, да еще в таком негативном свете.
Мелани нежно похлопывает меня по руке, и я продолжаю:
– Но я уже влюблена в Митча. Сильно. Я знаю, что мы переживем эти глупые сплетни. Но он должен поговорить со мной! Если мы хотим все это преодолеть, нам нужно быть в контакте.
– Определенно, – соглашается она, – в каком‐то смысле, это хорошо, что ты так рано познала трудности отношений со звездой. Считай это своего рода проверкой злобными комментариями. И ты ее определенно проходишь, – Мэл тепло мне улыбается, а затем вновь становится серьезной. – Но ты права, вам нужно все обсудить. Возможно, я сейчас скажу лишнего, если что, не стесняйся и скажи мне об этом. Но мне кажется, что тебе лучше быть терпеливой с ним, пока он не поймет, как ему сдерживать свои неконтролируемые эмоции.
Я делаю глубокий вдох.
– Ты права, мне действительно стоит быть терпеливой с ним. У него никогда не было здоровых отношений.
– Любовь побеждает все, так ведь?
– Будем надеяться на это.
В понедельник вечером мы с Ноа приходим на хоккейную тренировку на ледовый каток. Весь день я со страхом ждала этого, как и сам Ноа, наверное. Мне так его жаль. Это так унизительно для ребенка. Самое ужасное – это искаженная мысль о том, что Митч работал с ним только ради меня, когда на самом деле Ноа привлек внимание Митча своим трудолюбием и талантом.
Ноа направляется прямиком в раздевалку, чтобы переодеться, а я неохотно захожу на каток, чтобы найти место на трибунах. Сегодня я укуталась в теплые вещи еще плотнее, чем обычно, желая просто сделаться невидимой. На мне шарф, шапочка, вязаные перчатки, большое пальто и пушистые сапоги. До меня слишком поздно доходит, что я выгляжу нелепо и привлекаю к себе даже больше внимания, чем обычно.
Как и ожидалось, все поднимают головы на нас и пялятся на меня, когда я вхожу. Стеф буквально стоит у входа, скрестив руки на груди. Она как будто ждала меня. Настолько она довольна собой.
Зная, что она любит драмы и, вероятно, надеется, что я начну с ней конфликтовать, я просто игнорирую ее.
Я отвожу взгляд, не желая смотреть в ее расчетливые глаза…
Но она не хочет оставить меня в покое. Ее противный голос звучит у меня в ушах.
– Что, сегодня рядом нет Митча Андерсона, чтобы тебя защитить? Интересно, почему же?
Я поворачиваюсь к ней лицом.
– Знаешь что, Стеф? Обвиняй меня, сколько хочешь. Если твоя жизнь настолько жалкая, что тебе приходится унижать меня, чтобы почувствовать себя лучше, то так тому и быть. Но не втягивай в это Ноа. Он ничего не сделал… кроме того, что у него врожденный талант к хоккею.
От этих слов у Стеф, кажется, отвисает челюсть. Я решаю не дожидаться ее ответа, поворачиваюсь и направляюсь к трибунам, чтобы сесть как можно дальше от других родителей. Когда дети выходят на лед и начинается тренировка, я чувствую, как кто‐то похлопывает меня по плечу. Я оборачиваюсь и вижу Тори, ее темные глаза полны сочувствия. Она обнимает меня за плечи.
– Энди, мне так жаль. – Она шмыгает носом, и я обнимаю ее в ответ.
Она отпускает меня, не отодвигается насовсем.
– Я и не знала, что Стеф такая коварная. Нужно было сразу же заступиться за тебя. Еще тогда, когда она впервые прокомментировала, что Ноа слишком драматизирует травлю со стороны Деклана. Я видела, как это происходило прямо на моих глазах, с моим сыном тоже. Но я не хотела разводить ругань, поэтому молчала и пыталась сохранить мир.
– Все в порядке, Тори. Правда. Это не твоя вина.
Она поднимает руку, чтобы остановить меня.
– Нет, не в порядке. Ты мой друг, хороший человек и замечательная сестра. В течение нескольких месяцев я наблюдала за тем, как ты суетишься, заботишься о нем, еще и работать успеваешь. Никто не должен взваливать на себя этот груз в одиночку. Но ты справилась со всем этим. А когда ты нуждалась в ком‐то, кто может за тебя заступиться? Я не смогла этого сделать. Но я не потерплю неудачу снова. Я всегда рядом, знаешь?